Погода сегодня порадовала мой родной город первым снегом и есть возможность кое-что вспомнить, тем более, что повод сегодня для этого самый подходящий: 454 года назад войска Царя Ивана Грозного взяли Казань.
Царь замышляет поход: «И призывает к себе в великую полату златую братью свою, благородного князя Георгия, и князя Владимира, и вся князи местные, и вся великия воеводы, и вся благородная своя велможи. И посадив их по местом их нача благ и мудр совет с ними творити, хотя сам вскоре двигнутися на безбожную и поганую Казань на презлыя и неверныя недруги своя казанцы, мстити крови христианския, и яко Елизвой ефиопский царь на омирсокго князя Дунаса жидовина, ревнуя прадедом своим, великому князю Светославу Игоревичу …»
Поход на Казань был поистине всенародным делом, на современников он произвел куда большее впечатление чем другие не менее славные победы - Куликовская битва или Ледовое побоище. «Мстити крови – христианския» ратники шли с подъемом и воодушевлением. Тем более что мстить было за что. Сколько зла принесла Руси Золотая Орда, осколками которой остались Казанское, Астраханское и Крымское ханства, вероятно тяжело оценить в цифрах, однако есть археологическое свидетельства нечеловеческой жестокости степняков во время завоевания Руси. Сотни уничтоженных городов и деревень, сотни тысяч убитых и угнанных в рабство. Рязанский археолог В. Даркевич в конце 70-х гг. раскапывал захоронения жертв татаро-монгольского нашествия в Рязани:
«Изучение антропологических материалов показало: из 143 вскрытых погребений большинство принадлежит мужчинам в возрасте от 30 до 40 лет и женщинам от 30 до 35-ти лет. Много детских захоронений, от грудных младенцев до 6-10-ти лет. Это рязанцы, которых завоеватели истребили поголовно, многих уже после взятия города. Юношей, девушек и молодых женщин оставшихся в живых разделили между воинами. Найден скелет беременной женщины, убитый мужчина прижимал к груди маленького ребенка. У части скелетов проломлены черепа, на костях следы сабельных ударов, отрублены кисти рук. Много отдельных черепов. В костях застряли наконечники стрел.
Жителей городов, оказавших упорное сопротивление, ожидала жестокая расправа. За исключением ремесленников и обращенных в рабство, остальных пленных зарубали топором или обоюдоострою секирой. Массовые казни происходили методично и хладнокровно: осужденных разделяли между сотниками, те же поручали каждому умертвить не менее 10 человек. По рассказам летописцев, после падения Рязани – мужчин, женщин и детей, монахов, монахинь и священников распинали, поражали стрелами. Пленникам рубили головы: при раскопках А. В. Селивановым Спасского собора обнаружены скопления из 27 и 70 черепов, некоторые со следами ударов острым оружием».
И это только один город – а после него были еще десятки. Многие из них после ордынского разорения так и не поднялись из пепла. Кому сейчас знаком, например, Ярополч-Залесский? Да и сама Рязань не возродилась больше. А потом были карательные походы – Дюденева рать, Неврюева рать, бесчинства баскаков, замученные в Орде князья, русские невольники, которых угоняли вплоть до Китая, 240 лет унизительного ига. В 16-м веке у людей была очень хорошая историческая память, пусть несколько мифологизированная, но не чета верхоглядству некоторых наших современников. Можно сколько угодно заклинать, что казанцы не имеют никакого отношения к татаро-монголам, что они на самом деле потомки волжских булгар, и это отчасти верно. Только вот правили в Казани все те же потомки Чингиса, что и в Золотой Орде, и набеги на Русь с целью грабежа и захвата пленных не прекращались. Казань тогда «допекала Руси хуже Батыева разорения: Батый только один раз протек русскую землю, словно горящая головня, а казанцы безпрестанно нападали на русския земли, жгли, убивали и таскали людей в плен». Так в августе 1550-го года во время договора, заключенного Алексеем Адашевым с казанским ханом Шиг-Алеем из Казани было освобождено 60 тысяч русских пленников. Однако не все казанцы спешили выполнять условия договора и стали прятать христианских пленников в ямах. (Знакомая картина, не так ли?).
В самой Казани не было согласия – прорусская партия враждовала с прокрымской, и в конце концов ставленник Ивана Грозного Шиг-Алей был вынужден бежать из города, а казанцы пригласили на свой престол ногайского царевича Едигера. Он и возглавил оборону Казани от русских войск. Царь Иван послал грамоты Едигеру, а также главному мулле казанской земли с предложением сдаться на почетных условиях, однако Едигер ответил ругательствами на Царя, христианства и вызвал русских на бой.
Сергей Михайлович Соловьев пишет «23 августа полки заняли назначенные им места; как вышел царь на луг против города, то велел развернуть свое знамя: на знамени был нерукотворенный образ, а наверху - крест, который был у великого князя Димитрия на Дону; когда отслужили молебен, царь подозвал князя Владимира Андреевича, бояр, воевод, ратных людей своего полка и говорил им: "Приспело время нашему подвигу! Потщитесь единодушно пострадать за благочестие, за святые церкви, за православную веру христианскую, за единородную нашу братию, православных христиан, терпящих долгий плен, страдающих от этих безбожных казанцев; вспомним слово Христово, что нет ничего больше, как полагать души за други свои; припадем чистыми сердцами к создателю нашему Христу, попросим у него избавления бедным христианам, да не предаст нас в руки врагам нашим. Не пощадите голов своих за благочестие; если умрем, то не смерть это, а жизнь; если не теперь умрем, то умрем же после, а от этих безбожных как вперед избавимся? Я с вами сам пришел: лучше мне здесь умереть, нежели жить и видеть за вои грехи Христа Хулимого и порученных мне от бога христиан, мучимых от безбожных казанцев! … "
150000 войска со 150 пушками обложили Казань, защищенную только деревянными стенами, но за этими стенами скрывалось 30000 отборного войска».
Число 150 тысяч завышено, историки настаивают на том, что русских было в полтора раза меньше. В начале осады страшная буря разметала русские шатры в том числе царский, считалось, что это произошло из-за колдовствуа. Участник осады Андрей Курбский пишет: «Бывало … взойдут на стены старики и старухи, машут одеждами произносят какие-то сатаническия слова и неблагочинно вертятся, и вдруг прольется такой дождь, что самые сухие места обратятся в болото». Но не помогло казанцам ни колдовство, ни отчаянные вылазки князя Япанчи, который из леса со стороны Арского поля нападал на русских, чтобы помешать осаде, ни поход на Москву их союзника Девлет-Гирея, которого встретили и отразили под Тулой. В октябре состоялся последний, решающий приступ:
«В ночь с первого числа на второе, с субботы на воскресенье, Иоанн, проведши несколько времени наедине с духовником, начал вооружаться; князь Михайла Воротынский прислал сказать ему, что размысл подставил уже порох под городские стены, что казанцы заметили его и потому нельзя мешкать. Царь послал повестить во все полки, чтоб готовились немедленно к делу, а сам пошел в церковь, где велел поскорее совершать правило; на рассвете, отпустив свой полк к городу и велев ему дожидаться себя в назначенном месте, пошел к обедне; здесь, когда дьякон оканчивал Евангелие словами: "И будет едино стадо и един пастырь", раздался сильный гром, земля дрогнула: царь выступил из церковных дверей и увидал, что городская стена взорвана, бревна и люди летят на высоту; вскоре после этого, когда дьякон читал на ектении молитву о царе и вымолвил слова: "Покорити под нозе его всякого врага и супостата", - последовал второй взрыв, сильнее прежнего, множество казанцев виднелось на воздухе, одни перерванные пополам, другие с оторванными руками и ногами. Тогда русское войско, воскликнув: "С нами бог!" - пошло на приступ; казанцы встретили его криком: "Магомет! Все помрем за юрт!" В воротах и на стенах началась страшная сеча Шуйск. Один из ближних людей вошел в церковь и сказал царю: "Государь! Время тебе ехать; полки ждут тебя". Иоанн отвечал: "Если до конца отслушаем службу, то и совершенную милость от Христа получим". Приехал второй вестник и сказал: "Непременно нужно ехать царю, надобно подкрепить войско". Иоанн вздохнул глубоко, слезы полились из глаз, он начал молиться: "Не остави мене, господи боже мой! Не отступи от мене, вонми в помощь мою!" Обедня уже оканчивалась, Иоанн приложился к образу чудотворца Сергия, выпил святой воды, съел кусок просфоры, артоса, принял благословение духовника, сказал духовенству: "Простите меня и благословите пострадать за православие, помогайте нам молитвою!" - вышел из церкви, сел на коня и поскакал к своему полку.
Когда Иоанн подъехал к городу, знамена русские развевались уже на стенах; присутствие царя придало ратникам новые силы; князь Воротынский прислал сказать, что русские люди уже в городе, чтоб царь помог им своим полком; Иоанн велел своему полку спешиться и идти на помощь, потому что на лошадях в городские улицы въехать было нельзя по причине страшной тесноты. Татары оказывали отчаянное сопротивление; несколько часов русские не могли сделать ни шага вперед, наконец им удалось взобраться на крыши домов и оттуда бить неприятеля. Но в эту решительную минуту многие ратники, прельстившись добычею, перестали биться и бросились на грабеж; казанцы начали одолевать остальных. Воеводы дали знать об этом царю, тот послал новую помощь, которая и успела поправить дело. Русские пробились к мечети, и здесь загорелась самая жаркая битва, в которой погиб главный мулла. С другой стороны царь Едигер затворился в своем дворе и крепко оборонялся; наконец, видя невозможность дальнейшего сопротивления, ринулся в нижнюю часть города к воротам; спереди не давал ему проходу небольшой русский отряд, бывший под начальством князя Курбского, а сзади напирало главное войско. По трупам своих, лежавшим наравне с стеною, татары взобрались на башню и закричали, что хотят вступить в переговоры; русские перестали биться, и татары начали говорить: "Пока стоял юрт и место главное, где престол царский был, до тех пор мы бились до смерти за царя и за юрт; теперь отдаем вам царя живого и здорового; ведите его к своему царю! А мы выйдем на широкое поле испить с вами последнюю чашу". Выдавши царя вместе с тремя приближенными к нему вельможами, татары бросились прямо со стены на берег Казанки, хотели пробиться прямо к реке, но, встреченные залпом 113 русских пушек, поворотили налево вниз, бросили доспехи, разулись и перебрели реку в числе 6000; двое князей Курбских, Андрей и Роман, обскакали неприятеля, врезались в его ряды и были смяты; но троим другим воеводам - князьям Микулинскому, Глинскому и Шереметеву - удалось нанести казанцам окончательное поражение; только немногие успели убежать в лес, и то раненые. В Казани не осталось в живых ни одного из ее защитников, потому что Иоанн велел побивать всех вооруженных, а брать в плен только женщин и детей».
Во взятом городе было освобождены еще тысячи христианских пленников, которых казанцы удерживали вопреки ранее заключенному договору. Казанский хан Едигер изъявил желание принять св. крещение и был наречен Симеоном, а в Москве в честь главной победы Царя Ивана был заложен Покровский Собор. Главное – со взятием Казани была устранена опасность постоянных набегов на Русь с восточной стороны, вскоре за Казанью последовали Астараханское и Сибирское ханство, признали русское подданство ногайцы и башкиры, и только крымцы ходили разорительными набегами на Русь вплоть до 18-го века. Костомаров ругает Ивана Грозного за то, что он не развил успех и не покорил Крым, а вместо этого ввязался в Ливонскую войну. Между тем его покорение в тех условиях было невозможным – для этого надо было сначала вернуть себе давнюю царскую отчину – днепровские берега и накопить достаточно сил для войны с Османской империй. В условиях 16-го века об этом нельзя даже было и думать.
Тем не менее, казанское взятие в корне изменило геополитическое положение Руси, открыв путь к расширению на Восток, на Урал и в Сибирь. Кроме этого победа имела важнейшее идеологическое значение и как торжество Креста над полумесяцем и как возмездие степнякам за два столетия национального унижения. Современники Ивана Грозного прекрасно осознавали это, Царь, наряду с Владимиром Святым стал героем многих народных исторических песен и сказаний.
http://kruchina.livejournal.com/11479.html
Царь замышляет поход: «И призывает к себе в великую полату златую братью свою, благородного князя Георгия, и князя Владимира, и вся князи местные, и вся великия воеводы, и вся благородная своя велможи. И посадив их по местом их нача благ и мудр совет с ними творити, хотя сам вскоре двигнутися на безбожную и поганую Казань на презлыя и неверныя недруги своя казанцы, мстити крови христианския, и яко Елизвой ефиопский царь на омирсокго князя Дунаса жидовина, ревнуя прадедом своим, великому князю Светославу Игоревичу …»
Поход на Казань был поистине всенародным делом, на современников он произвел куда большее впечатление чем другие не менее славные победы - Куликовская битва или Ледовое побоище. «Мстити крови – христианския» ратники шли с подъемом и воодушевлением. Тем более что мстить было за что. Сколько зла принесла Руси Золотая Орда, осколками которой остались Казанское, Астраханское и Крымское ханства, вероятно тяжело оценить в цифрах, однако есть археологическое свидетельства нечеловеческой жестокости степняков во время завоевания Руси. Сотни уничтоженных городов и деревень, сотни тысяч убитых и угнанных в рабство. Рязанский археолог В. Даркевич в конце 70-х гг. раскапывал захоронения жертв татаро-монгольского нашествия в Рязани:
«Изучение антропологических материалов показало: из 143 вскрытых погребений большинство принадлежит мужчинам в возрасте от 30 до 40 лет и женщинам от 30 до 35-ти лет. Много детских захоронений, от грудных младенцев до 6-10-ти лет. Это рязанцы, которых завоеватели истребили поголовно, многих уже после взятия города. Юношей, девушек и молодых женщин оставшихся в живых разделили между воинами. Найден скелет беременной женщины, убитый мужчина прижимал к груди маленького ребенка. У части скелетов проломлены черепа, на костях следы сабельных ударов, отрублены кисти рук. Много отдельных черепов. В костях застряли наконечники стрел.
Жителей городов, оказавших упорное сопротивление, ожидала жестокая расправа. За исключением ремесленников и обращенных в рабство, остальных пленных зарубали топором или обоюдоострою секирой. Массовые казни происходили методично и хладнокровно: осужденных разделяли между сотниками, те же поручали каждому умертвить не менее 10 человек. По рассказам летописцев, после падения Рязани – мужчин, женщин и детей, монахов, монахинь и священников распинали, поражали стрелами. Пленникам рубили головы: при раскопках А. В. Селивановым Спасского собора обнаружены скопления из 27 и 70 черепов, некоторые со следами ударов острым оружием».
И это только один город – а после него были еще десятки. Многие из них после ордынского разорения так и не поднялись из пепла. Кому сейчас знаком, например, Ярополч-Залесский? Да и сама Рязань не возродилась больше. А потом были карательные походы – Дюденева рать, Неврюева рать, бесчинства баскаков, замученные в Орде князья, русские невольники, которых угоняли вплоть до Китая, 240 лет унизительного ига. В 16-м веке у людей была очень хорошая историческая память, пусть несколько мифологизированная, но не чета верхоглядству некоторых наших современников. Можно сколько угодно заклинать, что казанцы не имеют никакого отношения к татаро-монголам, что они на самом деле потомки волжских булгар, и это отчасти верно. Только вот правили в Казани все те же потомки Чингиса, что и в Золотой Орде, и набеги на Русь с целью грабежа и захвата пленных не прекращались. Казань тогда «допекала Руси хуже Батыева разорения: Батый только один раз протек русскую землю, словно горящая головня, а казанцы безпрестанно нападали на русския земли, жгли, убивали и таскали людей в плен». Так в августе 1550-го года во время договора, заключенного Алексеем Адашевым с казанским ханом Шиг-Алеем из Казани было освобождено 60 тысяч русских пленников. Однако не все казанцы спешили выполнять условия договора и стали прятать христианских пленников в ямах. (Знакомая картина, не так ли?).
В самой Казани не было согласия – прорусская партия враждовала с прокрымской, и в конце концов ставленник Ивана Грозного Шиг-Алей был вынужден бежать из города, а казанцы пригласили на свой престол ногайского царевича Едигера. Он и возглавил оборону Казани от русских войск. Царь Иван послал грамоты Едигеру, а также главному мулле казанской земли с предложением сдаться на почетных условиях, однако Едигер ответил ругательствами на Царя, христианства и вызвал русских на бой.
Сергей Михайлович Соловьев пишет «23 августа полки заняли назначенные им места; как вышел царь на луг против города, то велел развернуть свое знамя: на знамени был нерукотворенный образ, а наверху - крест, который был у великого князя Димитрия на Дону; когда отслужили молебен, царь подозвал князя Владимира Андреевича, бояр, воевод, ратных людей своего полка и говорил им: "Приспело время нашему подвигу! Потщитесь единодушно пострадать за благочестие, за святые церкви, за православную веру христианскую, за единородную нашу братию, православных христиан, терпящих долгий плен, страдающих от этих безбожных казанцев; вспомним слово Христово, что нет ничего больше, как полагать души за други свои; припадем чистыми сердцами к создателю нашему Христу, попросим у него избавления бедным христианам, да не предаст нас в руки врагам нашим. Не пощадите голов своих за благочестие; если умрем, то не смерть это, а жизнь; если не теперь умрем, то умрем же после, а от этих безбожных как вперед избавимся? Я с вами сам пришел: лучше мне здесь умереть, нежели жить и видеть за вои грехи Христа Хулимого и порученных мне от бога христиан, мучимых от безбожных казанцев! … "
150000 войска со 150 пушками обложили Казань, защищенную только деревянными стенами, но за этими стенами скрывалось 30000 отборного войска».
Число 150 тысяч завышено, историки настаивают на том, что русских было в полтора раза меньше. В начале осады страшная буря разметала русские шатры в том числе царский, считалось, что это произошло из-за колдовствуа. Участник осады Андрей Курбский пишет: «Бывало … взойдут на стены старики и старухи, машут одеждами произносят какие-то сатаническия слова и неблагочинно вертятся, и вдруг прольется такой дождь, что самые сухие места обратятся в болото». Но не помогло казанцам ни колдовство, ни отчаянные вылазки князя Япанчи, который из леса со стороны Арского поля нападал на русских, чтобы помешать осаде, ни поход на Москву их союзника Девлет-Гирея, которого встретили и отразили под Тулой. В октябре состоялся последний, решающий приступ:
«В ночь с первого числа на второе, с субботы на воскресенье, Иоанн, проведши несколько времени наедине с духовником, начал вооружаться; князь Михайла Воротынский прислал сказать ему, что размысл подставил уже порох под городские стены, что казанцы заметили его и потому нельзя мешкать. Царь послал повестить во все полки, чтоб готовились немедленно к делу, а сам пошел в церковь, где велел поскорее совершать правило; на рассвете, отпустив свой полк к городу и велев ему дожидаться себя в назначенном месте, пошел к обедне; здесь, когда дьякон оканчивал Евангелие словами: "И будет едино стадо и един пастырь", раздался сильный гром, земля дрогнула: царь выступил из церковных дверей и увидал, что городская стена взорвана, бревна и люди летят на высоту; вскоре после этого, когда дьякон читал на ектении молитву о царе и вымолвил слова: "Покорити под нозе его всякого врага и супостата", - последовал второй взрыв, сильнее прежнего, множество казанцев виднелось на воздухе, одни перерванные пополам, другие с оторванными руками и ногами. Тогда русское войско, воскликнув: "С нами бог!" - пошло на приступ; казанцы встретили его криком: "Магомет! Все помрем за юрт!" В воротах и на стенах началась страшная сеча Шуйск. Один из ближних людей вошел в церковь и сказал царю: "Государь! Время тебе ехать; полки ждут тебя". Иоанн отвечал: "Если до конца отслушаем службу, то и совершенную милость от Христа получим". Приехал второй вестник и сказал: "Непременно нужно ехать царю, надобно подкрепить войско". Иоанн вздохнул глубоко, слезы полились из глаз, он начал молиться: "Не остави мене, господи боже мой! Не отступи от мене, вонми в помощь мою!" Обедня уже оканчивалась, Иоанн приложился к образу чудотворца Сергия, выпил святой воды, съел кусок просфоры, артоса, принял благословение духовника, сказал духовенству: "Простите меня и благословите пострадать за православие, помогайте нам молитвою!" - вышел из церкви, сел на коня и поскакал к своему полку.
Когда Иоанн подъехал к городу, знамена русские развевались уже на стенах; присутствие царя придало ратникам новые силы; князь Воротынский прислал сказать, что русские люди уже в городе, чтоб царь помог им своим полком; Иоанн велел своему полку спешиться и идти на помощь, потому что на лошадях в городские улицы въехать было нельзя по причине страшной тесноты. Татары оказывали отчаянное сопротивление; несколько часов русские не могли сделать ни шага вперед, наконец им удалось взобраться на крыши домов и оттуда бить неприятеля. Но в эту решительную минуту многие ратники, прельстившись добычею, перестали биться и бросились на грабеж; казанцы начали одолевать остальных. Воеводы дали знать об этом царю, тот послал новую помощь, которая и успела поправить дело. Русские пробились к мечети, и здесь загорелась самая жаркая битва, в которой погиб главный мулла. С другой стороны царь Едигер затворился в своем дворе и крепко оборонялся; наконец, видя невозможность дальнейшего сопротивления, ринулся в нижнюю часть города к воротам; спереди не давал ему проходу небольшой русский отряд, бывший под начальством князя Курбского, а сзади напирало главное войско. По трупам своих, лежавшим наравне с стеною, татары взобрались на башню и закричали, что хотят вступить в переговоры; русские перестали биться, и татары начали говорить: "Пока стоял юрт и место главное, где престол царский был, до тех пор мы бились до смерти за царя и за юрт; теперь отдаем вам царя живого и здорового; ведите его к своему царю! А мы выйдем на широкое поле испить с вами последнюю чашу". Выдавши царя вместе с тремя приближенными к нему вельможами, татары бросились прямо со стены на берег Казанки, хотели пробиться прямо к реке, но, встреченные залпом 113 русских пушек, поворотили налево вниз, бросили доспехи, разулись и перебрели реку в числе 6000; двое князей Курбских, Андрей и Роман, обскакали неприятеля, врезались в его ряды и были смяты; но троим другим воеводам - князьям Микулинскому, Глинскому и Шереметеву - удалось нанести казанцам окончательное поражение; только немногие успели убежать в лес, и то раненые. В Казани не осталось в живых ни одного из ее защитников, потому что Иоанн велел побивать всех вооруженных, а брать в плен только женщин и детей».
Во взятом городе было освобождены еще тысячи христианских пленников, которых казанцы удерживали вопреки ранее заключенному договору. Казанский хан Едигер изъявил желание принять св. крещение и был наречен Симеоном, а в Москве в честь главной победы Царя Ивана был заложен Покровский Собор. Главное – со взятием Казани была устранена опасность постоянных набегов на Русь с восточной стороны, вскоре за Казанью последовали Астараханское и Сибирское ханство, признали русское подданство ногайцы и башкиры, и только крымцы ходили разорительными набегами на Русь вплоть до 18-го века. Костомаров ругает Ивана Грозного за то, что он не развил успех и не покорил Крым, а вместо этого ввязался в Ливонскую войну. Между тем его покорение в тех условиях было невозможным – для этого надо было сначала вернуть себе давнюю царскую отчину – днепровские берега и накопить достаточно сил для войны с Османской империй. В условиях 16-го века об этом нельзя даже было и думать.
Тем не менее, казанское взятие в корне изменило геополитическое положение Руси, открыв путь к расширению на Восток, на Урал и в Сибирь. Кроме этого победа имела важнейшее идеологическое значение и как торжество Креста над полумесяцем и как возмездие степнякам за два столетия национального унижения. Современники Ивана Грозного прекрасно осознавали это, Царь, наряду с Владимиром Святым стал героем многих народных исторических песен и сказаний.
http://kruchina.livejournal.com/11479.html
