Темы

C Cеквенирование E E1b1b G I I1 I2 J J1 J2 N N1c Q R1a R1b Y-ДНК Австролоиды Альпийский тип Америнды Англия Антропологическая реконструкция Антропоэстетика Арабы Арменоиды Армия Руси Археология Аудио Аутосомы Африканцы Бактерии Балканы Венгрия Вера Видео Вирусы Вьетнам Гаплогруппы Генетика человека Генетические классификации Геногеография Германцы Гормоны Графики Греция Группы крови ДНК Деградация Демография в России Дерматоглифика Динарская раса Дравиды Древние цивилизации Европа Европейская антропология Европейский генофонд ЖЗЛ Живопись Животные Звёзды кино Здоровье Знаменитости Зодчество Иберия Индия Индоарийцы Интеръер Иран Ирландия Испания Исскуство История Италия Кавказ Канада Карты Кельты Китай Корея Криминал Культура Руси Латинская Америка Летописание Лингвистика Миграция Мимикрия Мифология Модели Монголоидная раса Монголы Мт-ДНК Музыка для души Мутация Народные обычаи и традиции Народонаселение Народы России Наши Города Негроидная раса Немцы Нордиды Одежда на Руси Ориентальная раса Основы Антропологии Основы ДНК-генеалогии и популяционной генетики Остбалты Переднеазиатская раса Пигментация Политика Польша Понтиды Прибалтика Природа Происхождение человека Психология РАСОЛОГИЯ РНК Разное Русская Антропология Русская антропоэстетика Русская генетика Русские поэты и писатели Русский генофонд Русь США Семиты Скандинавы Скифы и Сарматы Славяне Славянская генетика Среднеазиаты Средниземноморская раса Схемы Тохары Тураниды Туризм Тюрки Тюрская антропогенетика Укрология Уралоидный тип Филиппины Фильм Финляндия Фото Франция Храмы Хромосомы Художники России Цыгане Чехия Чухонцы Шотландия Эстетика Этнография Этнопсихология Юмор Япония генетика интеллект научные открытия неандерталeц

Поиск по этому блогу

понедельник, 3 ноября 2014 г.

Норманистский миф о происхождении варягов-руси

С. Пивоваров


Норманистская теория происхождения руси существует уже добрых три столетия. За это время было написано немало работ, её опровергающих. Но и по сей день можно услышать рассуждения о «современности и научности» этой теории – при том, что за прошедшие века, норманисты не только не удосужились ответить ни на одно возражение, они даже не добавили практически ничего нового к тому, что написано их предшественниками ещё в XVIII веке.
Кроме того, имеется масса данных, противоречащих норманнской теории. Например… Представьте, что норманисты правы, и что Русь действительно приняла мощный приток переселенцев из Скандинавии. Это не могло не сказаться на антропологическом облике населения Руси. Ведь краниологически славяне и германцы чётко различаются. А что мы имеем в действительности? Вот результаты исследований захоронений в Киеве и его округе:
«Киевский некрополь даёт обширный краниологический материал, но поскольку происходит он из раскопок, произведённых в прошлом веке, дифференцировать его по обряду погребения не представляется возможным. Между тем там есть захоронения в деревянных гробах, грунтовых могилах и срубных гробницах. Всё это заставляет предполагать смешанный этнический состав населения древнего Киева. Оценка суммарной краниологической серии из Киева на фоне изменчивости признаков в германских группах показала разительное отличие древних киевлян от германцев. По-видимому, норманнов в составе дружины киевского князя было очень мало, коль скоро это не наложило отпечаток на антропологический облик населения города. В то же время в облике древних киевлян явно прослеживаются черты степного кочевнического населения, характеризующегося ослабленными монголоидными чертами. Степняки известны нам по могильникам в Зливках и Каневке. Сельское население Киевской Руси антропологически близко городскому, но оно более однородно по своему физиологическому облику. Никаких германских черт в нем не обнаруживается»[1].
То есть никакой норманнской дружины в Киеве не было, сколь бы ни пытались нас убедить в этом норманисты. Да и вообще скандинавское присутствие на Киевской земле пренебрежимо мало. Возможно, на севере, в Новгородской земле, ситуация иная? Обратимся к научным исследованиям:
«По антропологическим данным старо-ладожская серия входит в пределы колебаний признаков в германских группах. Таким образом, антропологические материалы подтверждают пребывание норманнов в Старой Ладоге. Велико ли их участие в сложении физического типа населения Северо-Западной Руси? Наиболее многочисленные краниологические серии с территории северо-запада относятся к славянам новгородским. Антропологически они тяготеют к балтийскому ареалу форм в славянском населении, о котором говорилось выше. Близки к ним полоцкие и смоленские кривичи. Тип населения из приладожских курганов, как уже отмечалось, так же отличен от германского. По-видимому, следует сказать, что пребывание норманнов на территории северо-западной Руси не оставило сколь-нибудь заметного следа в её населении»[2].
Иными словами, локальные группы выходцев из Скандинавии имеются, но их численность по сравнению с местным населением крайне невелика. Ни о какой мощной колонизации северо-западной Руси скандинавами говорить не приходится.
Не лучше обстоят дела у норманистов и с филологией. Несмотря на все старания, число  скандинавских заимствований в древнерусском языке, которые им удалось обнаружить, можно пересчитать по пальцам. Что более чем странно, если согласиться с декларируемым доминированием скандинавов на Руси в течение длительного времени. Для сравнения: в английском языке огромное количество заимствований из французского – результат правления в Англии франкоговорящих династий: норманской и Плантагенетов. Столь же плачевно дело обстоит со скандинавским влиянием на государственный «аппарат», военное дело и систему наследования. А ведь если ядро знати составляли скандинавы, то его просто не могло не быть! Но… его нет! Нет ни в титулатуре, ни в системе наследования – не знают скандинавы «лествичного права»! Нет и в военном деле – русское построение полками ни имеет ничего общего со скандинавским клином.
Так на что же опираются норманисты в своих построениях в таких условиях? Прежде всего, на письменные источники. Их список невелик:
  1. Летописный рассказ о призвании варягов-руси.
  2. Сообщение Бертинских анналов о послах «народа рос».
  3. Сообщение Лиутпранда Кремонского.
  4. Названия Днепровских порогов у Константина Багрянородного.
  5. Списки имён из договоров с греками.
  6. Сообщения арабских авторов о «народе ар-рус».
Начнём с летописи. Основной летописный текст, повествующий о «призвании варягов» (Лаврентьевская летопись под 852 г.), таков:
«Изъгнаша Варяги за море и не даша имъ дани и почаша сами в себе володети и не бе в них правды и въста родъ на родъ и быша в ни усобице и воевати почаша сами на ся. И реша сами в себе: «Поищемъ собе князя иже бы володелъ нами и судилъ по праву». И идаша за море къ Варягам к Руси. Сице бо ся звахуть и варязи суть. Яко се друзии зъвутся Свое, друзии же Урмане, Агняне, друзии Гъте, тако и си. Реша Русь, Чудь, Словене и Кривичи: «Вся земля наша велика и обилна, а наряда в ней нетъ, да поидите княжитъ и володети нами». И избраша три братъя с роды своими, пояша по собе всю Русь. И придоша стареишии Рюрикъ седе в Новегороде, а другии Синеусъ на Белеозере, а третии Изборсте Труворъ. От тех Варягъ прозвася Руская земля. Ноогородьцы от рода Варяжьска, преже бо беше Словени».
Прежде всего отметим весьма распространённую ошибку. Слова «а наряда в ней нет» вовсе не означают отсутствие порядка. Сравним употребление аналогичного оборота в другом месте в Ипатьевской летописи (1151 г):
«И тако нарядъ створше в собе князи и дружина и Черни клобуци и Кияне, и тако не удумаше ити противу имъ полкомъ ити биться, но припустяче е к собе, ту же ся бити с ними».
Или ещё:
«И иде Михалко к Суждалю а изъ Суждаля к Ростову, и сотвори людем весь наряд, и крестным целованием утвердися с ними»
То есть наряд есть некое соглашение властителя с народом. Не случайно наряд утверждается во второй цитате крестным целованием. Отсутствие наряда означает отсутствие власти. Кстати, именно так написано в Воскресенской летописи (859 г.):
«Вся земля наша добра есть, и велика, и изобильна всемъ, а нарядникъ в ней несть; поидете к нам княжети в владети нами».
Сам текст позволяет сделать ряд выводов. Во-первых, совершенно очевидно: мнение о том, что варяги – нечто вроде викингов, ошибочно. Летописец прямо указывает на то, что этот термин применяют к целым народам. Во-вторых, варяги не этническое наименование, а скорее, территориальное (ср. «прибалты» или «кавказцы»). Только в этом случае объяснимо его применение к разным народам. Отсюда следует, что если в летописи мы встречаем использование термина «варяги» применительно именно к скандинавам, то из этого вовсе не следует что и варяги-русь тоже скандинавы. Речь могла идти, например, о варягах-свеях, которые действительно скандинавами и являлись. Правда, норманисты пытаются оспорить этот вывод, ссылаясь на наличие в сагах слова veringar – веринг. Однако ещё Васильевский[3] показал, что этим термином именовались только скандинавы, находившиеся на службе в Миклагарде. К скандинавам и самой Скандинавии этот термин никогда не применялся. Более того, по сообщению Лаксдельской саги к тому времени, когда первый скандинав появился в Миклагарде-Константинополе, дружина верингов там уже существовала:
«Когда Болле провёл одну зиму в Дании, он решил отправиться в более отдалённые страны, и не прежде остановился в своём путешествии, чем прибыл в Миклагард; он провёл там короткое время, как вступил в общество верингов. У нас нет предания, чтоб кто-нибудь из норманнов служил в Миклагарде прежде Болле, сына Болле».[4]
Болле прибыл в Константинополь не ранее 1020 г. и вступил в уже существующую дружину верингов. Термин «варанги» в применении к этой дружине известен по византийским источникам, а значит, он не может быть заимствован у скандинавов. Отсюда следует вывод, что попытки норманистов возвести термин «веринг» к скандинавскому слову со значением «защищать» является не более чем примером народной этимологии. Сходным же образом эллины возводили этноним «сак» к эллинскому sakos – щит. Васильевский приводит также примеры того, что верингами назывались ещё и те, кто служил конунгам Гардарики. Об этом свидетельствует, в частности, Гейдарвига-сага:
«Он [Вига-Барди] не оставил своего пути, пока не прибыл в Гардарики, и сделался там наёмником, и был там с верингами, и все норманны высоко чтили его и вошли с ним в дружбу»[5].
Ну и, наконец, в-третьих. Летописец совершенно чётко отличает варягов-русь от варягов-свеев (шведов), варягов-урман (норвежцев), варягов-готов (гёты – древнее население южной Швеции и острова Готланд). То есть из самого текста летописи следует вывод об отличии руси от шведов, норвежцев и гётов, коими список германских народов Скандинавии, собственно говоря, и исчерпывается. Ряд норманистов указывают на отсутствие в летописном тексте датчан, и на этом основании делают вывод о тождестве их с русью. Ниже, при рассмотрении области расселения варягов-руси, будет показана несостоятельность этой теории. А пока можно отметить два факта. Во-первых, ни один западный текст никогда не именует датчан ни русью, ни даже как-нибудь отдалённо похоже. Во-вторых, средневековая скандинавская традиция могла именовать датчан готами. Подобный пример можно найти в прологе к «Младшей Эдде»:
«То, что называлось прежде Рейготланд, теперь зовётся Ютландией».
Летописец вполне мог позаимствовать эту идею из какого-нибудь источника скандинавского происхождения.
Рассмотрим ещё один отрывок из Лаврентьевской летописи, в котором содержатся указания на область расселения варягов:
«Ляхове же, Пруси, Чюдь преседять к морю Варяжьскому. По сему же морю седять Варязи семо к въстоку до предела Симова, по тому же морю седять к западу до земле Агнянски и Волошьски».
Летописец не конкретизирует, каких именно варягов он имеет в виду в данном случае. Но с учётом того, что далее последует рассказ о призвании варягов-руси, вполне обоснованным будет выглядеть предположение, что речь идёт именно о них. Локализуя местоположение этих варягов, отметим, что указано их широтное расселение (с востока на запад). Это – ещё один аргумент в пользу того, что перед нами варяги-русь, так как прочие варяги (свеи-шведы, урмане-норвежцы, готе-гёты и агняне-англы) расселены меридионально, то есть с юга на север. Где же балтийский берег ориентирован в широтном направлении, причём ограничен не морем, а сушей, так как лишь в этом случае можно говорить о народах к востоку и западу от варягов? Данному условию удовлетворяет только южная Прибалтика.
Для полноты картины необходимо установить также местонахождение «земли Агнянски и Волошски» и «предел Симов». Начнём с агнян. Совершенно очевидно, что перед нами не англичане, коих в то время попросту не существовало, но англы. Однако англы расселялись не только в Британии, а и в южной Ютландии, точнее, в Шлезвиге, откуда они в Британию и переселялись. Стопроцентное переселение земледельческого народа (каковым и были англы) может существовать только в воображении особо упёртых норманистов. Реальная история таких примеров не знает. Те же саксы, соседи англов, заселяли свои коренные земли на континенте ещё долгие годы после миграций, пока не влились в состав немецкой нации. Англы как соседи саксов и как континентальный народ упомянуты в источнике X века «Иосиппон»:
«Мешех – это Саксан. Тирас – это Руси. Саксани и Энглеси живут на Великом море»[6].
Энглеси и саксани указаны «на море», а не «за морем». Автор «Иосиппона» вообще не знает об островах и описывает только континентальные народы. Итак, агняне – ютландские англы.
Перейдём к волохам. Специалисты давно уже отмечают, что так летопись именуют римлян, причём не жителей Рима в узком смысле, а граждан Римской империи. Пережитком такого подхода является именование в русских источниках Валахией государства, которое сами румыны называли Цесарка Романяска. Однако Римская империя никогда к берегам Балтики не выходила. Но это античная империя. Дело в том, что государство, которое современные историки именуют «империя франков» или «империя Карла Великого» тоже носило официальное название «Римская империя». Сходным же образом называлось и государство, возникшее после принятия императорского титула германским королём Оттоном I – Священная Римская империя. Франкская империя, фактически распавшаяся в 843 г., формально продолжала существовать вплоть до начала X века. Титул римского императора носил германский король Арнульф Каринтийский, умерший в 899 г. А в 901 г. тот же титул принял король Бургундии Людовик. Лишь в 921 г. король западных франков (Франция) Карл Простой и король восточных франков (Германия) Генрих I, заключили в Бонне договор, по которому они взаимно признавали независимость своих королевств, что и означало формальную ликвидацию империи. Но уже в 962 г. германский король Оттон I, приняв императорский титул в Риме, восстановил Священную Римскую империю, к названию которой лишь много позднее было добавлено словосочетание «германской нации». И империя франков, и империя Оттонов владели Голштейном, и, таким образом, имели выход к Балтике.
Итак, западная граница варягов явно локализуется в районе современных городов Олденбург и Любек. Любопытно, что именно в этом регионе историки размещают упомянутых Тацитом варинов. Следует учесть, что слово «варязи» в летописи пишется через «юс малый». А эта буква читалась как носовое «е». То есть произносили не «варязи», а «варе(н)зи», что этимологически практически тождественно этнониму «варины»
Перейдём к восточной границе. А. Г. Кузьмин справедливо указывает, что под «пределом Симовым» следует понимать Волжских Булгар, которых причисляли к семитическим народам либо под влиянием хазарских иудеев – известно, что Волжская Болгария была вассалом хазар, либо из-за исповедания ими ислама. Восточные районы расселения варягов распространялись на северную Русь (вспомните летописное «новгородцы от рода варяжская») и где-то в районе ростовской земли граничили с волжскими болгарами.
Итак, анализ данных летописи позволяет совершенно чётко локализовать варягов-русь в южной Прибалтике. А в рассматриваемый период это славянские земли. И только с учётом славянства варягов-руси можно понять сообщение летописи о происхождении новгородцев от варягов. Жители древнего Новгорода – чистокровные славяне.
В пользу подобной локализации свидетельствует и другой отрывок из Воскресенской летописи (859 г.):
«И реша сами себе: «поищемъ себе князя, иже бы владелъ нами, и рядил ны и судил бы во правду»; и послаша к Немцемъ».
Скандинавов немцами не именовали никогда. Этот термин прилагали исключительно к германцам. континентальным Речь идёт о территориях, которые во время записи летописи находились под контролем Германии.
Интересно, что подобная локализация варягов, причём как славянского народа, есть и у восточных авторов. Например, автор XIV века Шамс-ад-дин Димешки сообщает:
«Здесь есть большой залив, который называется морем варенгов. А варенги суть непонятно говорящий народ… Они славяне славян»[7].
Следует сделать небольшое отступление и рассмотреть на конкретном примере, как норманисты подгоняют факты под теорию. Речь о версии Соловьёва. Он указывает на то, что по сообщению летописи Западная Двина течёт «на полночь», то есть на север. В действительности эта река течёт на северо-запад. Отсюда Соловьёв делает вывод, что летописец полагал Балтийское море расположенным в широтном направлении и, следовательно, Скандинавию также протянувшейся с запада на восток. Так Соловьёв пытается примирить данные летописи о широтном расселении варягов со скандинавской их локализацией. Что можно сказать по этому поводу? Не говоря уже о том, что в Скандинавии нет никаких англов и волохов, можно указать и на чисто фактическую ошибку. Скорее всего, Соловьёв сознательно игнорирует тот факт, что средневековая русская география знала только четыре направления: север, запад, юг, восток. То же, кстати, характерно для раннесредневековой Европы в целом. Так что выражение «на полночь» подразумевало не строго северное направление, а весь северный сектор, в который нижнее течение Западной Двины вполне укладывается. Следует отвести и ещё одно возражение норманистов о якобы чётком различении летописцем славян и руси. Да, летописей их различает. Только не славян и русь, а словен и русь. Словене – это не славяне вообще, в нашем понимании, а лишь одно из славянских племён – словене ильменские.
С учётом вышеизложенного возникает логичный вопрос: «Если народ русь обитал в южной Прибалтике, то почему он не зафиксирован ни одним западным источником?» Зафиксирован. Но несколько в другом произношении. Западные авторы называли русь ругами. Существуют ли доказательства их тождества? Пожалуйста, да, существуют. Начнём с «классического» сообщения «Хроники продолжателя Регинона»:
«В лето от Воплощения Господня 959-е … Послы Елены, регины ругорум, крестившейся в Константинополе при императоре константинопольском Романе, явившись к королю, притворно, как выяснилось впоследствии, просили назначить их народу епископа и священников» (Cont. Reg. P.170)[8].
Речь идёт о княгине Ольге, чьё христианское имя было Елена. Отождествление русов с ругами совершенно очевидно. И это отнюдь не единичный случай. Откроем «Законы Эдуарда Исповедника», входящие в состав хроники Роджера из Ховедена, в тексте которых есть прямое отождествление руси и ругов:
«У Эдмунда был сын по имени Эдуард, который после смерти отца, опасаясь короля Кнута, бежал из этой страны в страну ругов, которую мы называем Руссией. Король этой земли по имени Малескольд, когда услышал и понял кто он, с честью принял его» (Leg. Edw. Conf. P. 664)[9]
Существует вариант, в котором вместо страны ругов – Rugorum, названа страна Догов – Dogorum, то есть одно из средневековых наименований Дании. Однако это явная ошибка переписчика. Даже если не считать логическое противоречие, возникающее в этом случае – Эдуард бежит от Кнута Датского в Данию же – мы имеем прямые указания на то, что сын Эдмунда бежал на Русь. Первое находится в самом процитированном тексте. Дело в том, что Малескольд – распространённое в английских и французских источниках именование Ярослава Владимировича. Кроме того, есть ещё два источника, сообщающих о бегстве Эдуарда именно на Русь. Это хроника Адама Бременского:
«Три года воевал Кнут в Британии. Этельред, король англов, погиб в осаде в Лондоне, вместе с королевством потеряв и жизнь… Брат Этельреда Эмунд, муж воинственный, был в угоду победителю отравлен ядом, сыновья его осуждены на изгнание в Русь» (Adam Brem. II, 53. P. 292)
Здесь же и «История англов» Жаффрея Гаймара, где сообщается, что после отравления Эдмунда Железнобокого воспитатель детей покойного датчанин Вальгар решает бежать с ними из Англии:
Добрый человек не стал медлить:
Он оставил свою землю трём сыновьям.
Лишь с тремя кораблями пустился он в море
И завершил своё путешествие (таким образом ),
Что всего за пять дней проехал Русию
И прибыл в венгерскую землю.
(Geffrei Gaimar, «Lestorie des Engles» 4579–4584)[10]

Итак, тождество русов и ругов вполне очевидно. Правда, норманисты предпочитают игнорировать данные приведённых текстов, объявляя отождествление русов и ругов не более чем данью традиции. Наглядной демонстрацией такого подхода являются слова Назаренко:
«Отвлечёмся также от “учёных” этнонимов Rugi, Ruteni (последнее – это название галльского племени на юге современной Франции в районе Тулузы, встречающееся, например, в “Записках о галльской войне” Юлия Цезаря): они не более чем дань средневековой традиции давать современным народам “исторические”, как правило, античные имена: даны превращались в даков, готы – в гетов и т.п.»[11]
Что можно возразить? Действительно, подобные замены – явление не редкое. Но доселе современным источнику народам давались имена народов знаменитых, прославленных и часто упоминаемых древними – с точки зрения хрониста – авторами. Совершенно иная ситуация в данном случае. Относительно рутенов Назаренко даже вынужден уточнить, что это за народ и кем он упомянут. Причём мы сразу же сталкиваемся с маленьким лукавством. Галльское племя именуется Ruteni, а русов латинские тексты называют несколько иначе – Rutheni. Буквосочетание th это не совсем «т». Так передавалась, например, эллинская θ (тета), которая имела несколько иное звучание, нежели t (тау, собственно «т»). Произношение этой буквы было близко к «с», так что прочтение «русены» столь же правомочно, как и «рутены». Но «русин» – подлинное самоназвание представителя народа Русь. В этом несложно убедиться, прочитав «Русскую правду». Не лучше ситуация и с ругами, о которых мы имеем лишь эпизодические упоминания у различных авторов и ни одного развёрнутого описания. Более того, руги были народом, реально существовавшим ещё в V–VI веках. Так что для авторов X века это имя никак не могло считаться «освящённым древней традицией». Вообще, при чтении подобных утверждений возникает впечатление, будто у автора в сарае стоит персональная машина времени, на которой он регулярно посещает средние века и лично опрашивает хронистов, что те подразумевали в каждом конкретном случае.
Одним из районов обитания ругов как раз и была южная Прибалтика. О том, кем руги были изначально, спорят давно. Многие историки причисляют ругов начала эры к германцам. Но для нашей темы этот вопрос совершенно не принципиален, так как славянство южно-балтийского населения IX века и, следовательно, славянство прибалтийских ругов того же периода, совершенно бесспорно.
Ко всему сказанному можно добавить ещё ряд свидетельств, напрямую указывающих на присутствие народа «русь» в Южной Прибалтике. У Херборда, автора «Жития святого Оттона епископа Бамбергского», писавшего в 1159 году, мы находим следующее:
«Русиния (Ruthenia) же прилегает к датчанам и в дальнейшем так же и Русиния должна подчиняться епископу датчан»[12].
С Данией могла граничить только южно-балтийская Русь. Аналогичные сведения сообщает автор второй версии жития Оттона – Эббон, писавший в 1151–1152 гг. Также на южном берегу Балтики локализует русов-русинов немецкий историк XII в. Рагевин:
«А Польша, в которой живут одни славяне, на западе имеет границей реку Одру, на востоке – Вислу, на севере – русин и Скифское море, на юге Богемские леса»[13].
Киевская Русь расположена к востоку от Польши, следовательно, речь у Рагевина идёт о балтийской Руси. В Магдебургских анналах под 969 г. жители острова Рюген обозначены как rusci, то есть «русци». Испанский еврей Ибрагим ибн-Якуб, посетивший территорию южно-балтийских славян в середине X века, также помещает в этих землях народ русов:
«И граничит с Мшкой (т.е. со страной Мешко I, польского князя до 992 г.) на востоке русы и на севере брусы. Жилища брусов у окружающего моря… И производят на них набеги русы на кораблях с запада. И на запад от русов племя славян. Оно живёт в болотистых местах страны Мшки к северо-западу»[14]
Русы, нападающие на брусов-прусов, приходят с запада. Кроме того, они граничат со славянами, живущими к северо-западу от Польши. То есть речь идет опять-таки о южной Прибалтике. Наконец, западноевропейский хронист Матфей Парижский под 1241 г. записал следующее:
«В том же году, по прошествии сорока лет царствования, ушёл из жизни король Дации Вальдемар, который с безрассудной дерзостью, множа высокопарные слова, угрожал вторгнуться в пределы Англии и напасть. И поскольку были услышаны молитвы блаженного Эдуарда, которые он обращал к богу, прося защитить Англию от владычества данов, единственный сын и полноправный наследник этого короля Дации, вступив на путь всякой плоти, оставил всё королевство даков без правителя. Этот король даков Вальдемар умер в возрасте ста лет. А правил он в Дации более сорока лет. Он почти всю жизнь, как только научился владеть оружием, преследовал неверных, а именно в Сифии, Фризии и Русции» (Mattheus Parisiensis «Chronica Majora»)[15].
Киевская Русь ко времени составления хроники давно уже крещена. Матфей, неоднократно упоминая о Руси, например, в рассказе о бегстве на Запад от татар русского епископа Петра, никогда не именует её страной неверных. Так что речь здесь идёт о другой Руси. Вальдемар Датский вёл войны в южной Прибалтике, конкретно – в Мекленбурге, а значит, здесь и следует искать эту вторую Русь, а по сути – первую. То есть мы опять приходим к землям ругов.
Итак, внимательный анализ данных летописи позволяет утверждать, что русы были славянами. Сразу возникает вопрос: «а как же быть с иностранными источниками, которые норманисты используют в качестве «доказательств» своей теории?». Рассмотрим эти источники, и начнём с наиболее известного – с «Бертинских анналов». В 839 г. к франкскому императору Людвигу явилось посольство от византийского императора Феофила, который:
«прислал также… некоторых людей, утверждавших, что они, то есть народ их, называется Рос; правитель их, именуемый хаканом, направил их к нему ( Феофилу ), как они уверяли, ради дружбы. Он ( Феофил ) просил…, чтобы по милости императора с его помощью они получили возможность через его империю безопасно вернуться на родину, так как путь, по которому они прибыли в Константинополь, пролегал по землям варварских и в своей чрезвычайной дикости исключительно свирепых народов, и он не желал, чтобы они возвращались этим путём, дабы не подверглись при случае какой-либо опасности. Тщательно расследовав цели их прибытия, император узнал, что они из народа свионов, и, сочтя их скорее разведчиками и в той стране, и в нашей, чем послами дружбы, решил про себя задержать их до тех пор, пока не удастся доподлинно выяснить, явились ли они с честными намерениями, или нет» (Аnn. Bert., a. 839. P.30-31)[16]
Норманисты рассуждают следующим образом: «раз послы по национальности свионы (шведы), то и пославший их народ также должен быть отнесён к шведам». Установление этнической принадлежности посылающих по национальности послов само по себе абсурдно. Так, первым послом Советской России в Йемене был башкир. Разве из этого следует, что русские и есть башкиры? Но главное не в этом. Текст как раз является весьма сильным аргументом не «за», а «против» норманнской теории. Что сказано о действиях Людвига? Он «узнал, что они из народа свионов», после чего счёл их «скорее разведчиками». Почему установление национальности послов привело императора к такому выводу? Да потому, что он менее всего ожидал увидеть свионов послами Руси. Если русь – скандинавский народ, то чему удивляться? А вот если русь никакого отношения к Скандинавии не имеет… Очевидный логический вывод.
Второй, не менее нелепый, «аргумент», извлекаемый норманистами из рассматриваемого текста, таков: «Послы попали в Константинополь по пути “из варяг в греки”, но, возвращаясь, вынуждены были искать иной путь. Выбор Германии говорит о том, что их родина к северу от неё, то есть в Скандинавии». Но позвольте, а если послы идут из Киева, то как обойти занятое в то время венграми (именно их, по-видимому, автор и называет «варварскими и в своей чрезвычайной дикости исключительно свирепыми народами») северное Причерноморье? Лучшая дорога как раз и лежит через Германию. Трансильвания и венгерский Альфёльд заняты не менее варварскими народами, и путь через эти земли не менее опасен. Сербию населяли враждебные Византии славянские племена. Так что безопаснее всего дойти морем до владений франков, а оттуда на восток, через Великоморавскую державу.
Перейдём к следующему источнику – сообщению Лиутпранда Кремонского. На этого автора норманисты предпочитают ссылаться без прямого цитирования. Просто указывается, что Лиудпранд называет росов норманнами. А далее следуют рассуждение общего характера. Мол, западные авторы называли норманнами викингов, нападавших на них с моря. А раз викинги – скандинавы, значит и «нордманны» Лиутпранда ни кем иным быть не могут. Но дело в том, что утверждение «викингами были только скандинавы» не совсем верно. Точнее, совсем неверно. Ещё Гедеонов показал, что в англо-саксонских хрониках среди тех, кто нападает на берега Англии упомянуты не только даны, но и венды, то есть славяне. Во входящей в «Круг Земной» «Саге об Олафе Трюгвассоне» воины, присоединившиеся к Олафу в Йомсборге – одном из основных центров викингов, – прямо именуются вендами, то есть западными славянами по тому времени. Тот же Снорри в «Саге о Харальде Суровом» сообщает следующее:
«Стал Хакон там защищать страну от викингов, которые много грабили Данавельди, – виндов и других людей Аустрвега, а также куров».
Так что норманны-викинги – это вовсе не обязательно скандинавы. Викингами могли быть и славяне.
Но вернёмся к разбираемому тексту и посмотрим, что же в действительности пишет Лиутпранд о руси в «Антаподосис»:
«Ближе к северу обитает некий народ, который греки по внешнему виду зовут русиос [По-гречески русиос – «красный». – Авт.], мы же по местонахождению именуем нордманнами. Ведь в немецком языке nord означает север, а man – человек; поэтому-то северных людей и можно называть нордманнами» (Liudpr. Antap. V,15. P.137–138)[17].
Как видим, перед нами не этническое, а географическое наименование. Лиудпранд прямо указывает, что называет так русов, потому что они северные люди. Я надеюсь, никто не станет оспаривать, что Киевская Русь севернее как Византии, так и Италии – родины Лиудпранда. Для тех, кто продолжает подозревать, что Лиудпранд имел в виду каких-то скандинавов, продолжим цитирование:
«Королём этого народа был некто Ингер, который, собрав тысячу и даже более кораблей, явился к Константинополю».
Думаю, что теперь даже самые отъявленные скептики согласятся, что речь у Лиудпранда идёт именно о Киевской Руси, князе Ингваре-Игоре. И именно её правителя именует хронист «нордманнским каганом», то есть «каганом северного народа». Что мы имеем в итоге? Только констатацию того факта, что русь – северный народ. Не более.
Теперь обратимся к именам днепровских порогов, приведённые Константином Багрянородным в сочинении «Об управлении империей»:
«Да буде известно, что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда (Nemogardas), в котором сидел Сфендослав (Sfendoslabos), сын Ингора (Iggoras), архонта Росии, а другие из крепости Милиниски (Miliniskan), из Телеутдзы (Telioutzan), Тдзернигоги (Tzernigwgan), из Вусеграда(Bousegrade). Итак, все они спускаются рекою Днепр, и сходятся в крепости Киоава (Kioaba), называемой Самбатас. Славяне же, их пактиоты, а именно: кривитеины, лендзанины и прочие Славии – рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лёд, вводят в находящиеся по соседству водоёмы. Так как эти водоёмы впадают в реку Днепр, то и они из тамошних мест входят в эту самую реку и отправляются и Киову. Их вытаскивают для оснастки и продают росам. Росы же, купив одни эти долблёнки и разобрав свои старые моноксилы, переносят с тех на эти вёсла, уключины и прочее убранство… снаряжают их. И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются к Вититдзеву ( Bititzebh ), который является крепостью-пактиотом росов, и, собравшись там в течении двух-трёх дней, пока соединятся все моноксилы, тогда отправляются в путь и спускаются по названной реке Днепр.
Прежде всего, они приходят к первому порогу, нарекаемые Эссупи (Essoupi), что означает по-росски и по-славянски “не спи”. Порог этот столь же узок, как пространство циканистрия, а после него имеются обрывистые высокие скалы, торчащие наподобие островков. Поэтому набегающая и приливающая к ним вода, низвергаясь оттуда вниз, издаёт громкий и страшный гул. Ввиду этого росы не осмеливаются проходить между скалами, но, причалив поблизости и высадив людей на сушу, а прочие вещи оставив в моноксилах, затем нагие, ощупывая своими ногами дно, волокут их, чтоб не натолкнуться на какой-либо камень. Так они делают, одни у носа, другие посредине, а третьи у кормы, толкая её шестами, и с крайней осторожностью они минуют этот порог по изгибу у берега реки. Когда они пройдут этот первый порог, то снова, забрав с суши прочих, отплывают и приходят к другому порогу, называемому по-росски Улворси (Oulborsi), а по-славянски Остробунипрах (Ostrobouniprac ), что значит “островок порога”. Он подобен первому, тяжек и труднопроходим. Подобным же образом минуют они и третий порог, называемый Геландри (Gelandri), что по-славянски означает “шум порога”, а затем так же – четвёртый порог, огромный, нарекаемый по-росски Аифор (Aeifor), по-славянски же Неасит (Neasht), так как в камнях порога гнездятся пеликаны. Итак, у этого порога все причаливают к земле носами вперед, с ними выходят назначенные для несения стражи мужи и удаляются. Они неусыпно несут стражу из-за пачинакитов. А прочие, взяв вещи, которые были у них в моноксилах, проводят рабов в цепях по суше на протяжении шести миль, пока не минуют порог. Затем также одни волоком, другие на плечах, переправив свои моноксилы по сею сторону порога, столкнув их в реку и внеся груз, входят сами и снова отплывают. Подступив же к пятому порогу, называемому по-росски Варуфорос, а по-славянски Вулнипрах, ибо он образует большую заводь, и переправив опять по излучинам реки свои моноксилы, как на первом и на втором пороге, они достигают шестого порога, называемого по-росски Леанди, а по-славянски Веручи, что означает «Кипение воды», и преодолевают его подобным же образом. От него они отплывают к седьмому порогу, называемому по-росски Струкун, а по-славянски Напрези, что переводится как “Малый порог”».
Росским названиям давали различные этимологии. Существует масса скандинавских вариантов. В. П. Тимофеев дал этимологию славянскую [18]. М. Ю. Брайчевский – аланскую[19]. Причём нужно отметить, что скандинавские этимологии наименее обоснованны. Проблема заключается в том, что норманисты вынуждены либо идти на серьёзные искажения слов, либо отклоняться от того смысла перевода, который даёт Багрянородный. Так «Эссупи» Томсен реконструирует «ves suppri» – «будь на страже» (что хоть и сходно с «не спи», но всё-таки совсем не одно и то же!). Карлгрен идёт ещё дальше, производя это название от деепричастия «supandi», происходящего от староисландского «supa» – «пить, сосать». Прямо-таки потрясающее сходство с «не спи»! Окончания порогов «Варуфорос» и «Улворси» возводят к скандинавскому «fors» – порог. Однако странно, что один и тот же информатор, а можно не сомневаться, что данные о порогах не собирались по принципу «с миру по нитке», одно и то же окончание превратил в одном случае в «-форос», а в другом в «-ворси». Особенно непонятна утрата конечного «с» во втором варианте. И это в эллинском-то, где конечная «с» в именах собственных вообще едва ли не норма. Такие названия как «Леанти», «Айфор», «Струкун» вообще не имеют сколько-нибудь удовлетворительной скандинавской этимологии. Обнорский и Бархударов в «Хрестоматии русского языка» в случае с «Айфор» опускаются просто до шарлатанства, утверждая, что скандинавы именуют аиста «oyevar». Достаточно заглянуть в любой словарь, чтоб убедиться в обратном.
Вообще, само обилие вариантов говорит об отсутствии однозначных этимологий. Что и неудивительно, если учесть, что эти названия дошли до нас в эллинском искажении. Правда, норманисты могут указать на Островунипрах, Вулнипрах как на примеры прозрачности славянской этимологии. Почему тут искажений нет, а в других случаях должны быть? Да потому что они есть. Посмотрите на другие славянские названия: Ессупи, Геландри, Веручи – где тут «прозрачная славянская этимология»? А «Напрези» хоть и звучит вполне по-славянски, но попробуйте опознать в нём «малый порог». А ведь именно такой перевод даёт Багрянородный. Весьма показателен в этом смысле список городов в начале процитированного текста. Киоава-Киев, Вусеграде-Вышгород и Витетдзеве-Витичев вполне узнаваемы. Особенно с учётом того, что все три древнерусских названия писались с твёрдым знаком («ъ», «ер») на конце. А этот звук в древности читался как гласный. Но Милиниска-Смоленск, Тдзернигога-Чернигов и тем более Телиутдза-Любечь? Попадись нам название «Тдзернигога» без указания на её месторасположение, мы вполне могли бы начать искать к ней грузинскую этимологию. А уж какой простор для «Телиутдзы»!
Вывод из всего сказанного прост: если нет совершенно прозрачных этимологий, то, произведя те или иные искажения, найти можно всё что угодно. Хоть японскую этимологию, если у кого-нибудь возникнет такое желание. Подобные этимологии ничего не доказывают и ничего не опровергают. И не стоит их рассматривать иначе как словесную эквилибристику.
Возвращаясь к тексту Багрянородного, хотелось бы обратить внимание на название первого порога. Он звучит одинаково и по-роски и по-славянски. Причём оба названия имеют одно и то же значение – «не спи». Такое возможно только в том случае, если эти два языка близкородственны. Попытки же норманистов решить эту проблему исходя из скандинавских языков приводят либо к необходимости отказаться от перевода, либо предлагать формы, весьма отличные от славянской, что делает невозможным их одинаковую эллинскую транскрипцию.
Рассмотрим ещё один аргумент норманистов, извлекаемый ими из данного текста. Мол, в нём автор чётко отличает язык славян от языка русов. Действительно, отличает. Но только из чего следует, что «склабой» Багрянородного это все славяне вообще? Например, у Прокопия склабеной-славяне столь же чётко отделены от антой-антов, что не мешает и тем и другим быть славянами. Не стоит приписывать древним знание современной терминологии! Кроме того, не стоит забывать также, что, кроме балтийской Руси, о которой говорилось выше, есть ещё и Русь днепровская. Связь первой и второй выходит за рамки данной работы, но несомненность существования южной Руси подтверждается как западными, так и восточными текстами. Возьмём, к примеру, текст так называемого «Баварского географа», относимый к середине IX века. В нём народ руссы (ruzzi) упомянут рядом с хазарами (caziri), что позволяет говорить только о южной его локализации. Византийский патриарх Фотий, современник нападения русов на Константинополь 860 г., во второй произнесённой по этому случаю проповеди говорит следующее:
«Ушли те, для которых некогда одна молва о ромеях казалась грозною…
Народ, насколько ранее невидный, незнатный и по имени вплоть до нападения на нас незнаемый, настолько он нам глыбу позора и поношений припечатал, триумф воздвигает… народ невидный, народ несчитанный, народ, среди рабов поставленный, незнаемый, но от нападения на нас обретший имя и, незнатный, знатным оказавшийся, низкий и бедствующий, но поднявшийся на блестящую высоту и к великому богатству, народ, где-то далеко от нас поселившийся, варварский, кочевнический, дерзость обретающий в оружии, неохраняемый, необузданный, в стратегии несведущий... как полевой зверь...»[20]
Из текста проповеди ясно видно, русы – народ, византийцам уже известный. На это указывает и упоминание былого страха русов перед ромеями-византийцами, и указания на бедность и незначительность русов в прошлом. Так можно сказать только об известном народе, находящемся в сфере интересов Византии, хотя и не рядом с ней. То есть мы опять возвращаемся к днепровскому региону.
Русы как южный народ фигурируют и в восточных сочинениях, Прежде всего обратимся к тексту автора середины IX в. Абу-л-Касима Убайдуллаха ибн Абдаллаха Ибн Хордадбеха:
«Что же касается до русских купцов – а они вид славян, – то они вывозят бобровый мех и мех черной лисицы и мечи из самых отдаленных (частей) страны Славян к Румскому морю, а с них (купцов) десятину взимает царь Рума (Византии), и если они хотят, то они отправляются по..., реке Славян, и проезжают проливом столицы Хазар, и десятину с них взимает их (Хазар) правитель. Затем они отправляются к Джурджанскому морю (Mare hyrcanium-caspium) и высаживаются на каком угодно берегу. И диаметр этого моря 500 фарсангов, иногда они привозят свои товары на верблюдах из Джурджана в Багдад, где переводчиками для них служат славянские рабы. И выдают они себя за христиан и платят джизию»[21].
Если локализовать русов арабских авторов где-то на севере восточной Европы, как любят делать норманисты, то путь русских купцов получается довольно оригинальным. Из Приильменья волоками в Днепр. Затем вниз по Днепру до порогов, затем волоком в обход порогов. Далее по Чёрному морю в обход Крыма в Азовское море. Затем вверх по Дону, затем волоком в Волгу и вниз по Волге до Каспийского-Джурджанского моря. Спрашивается, ради чего такие петляния, если можно вверх по Мсте, затем единственным (!) волоком в Тверцу, по Тверце в Волгу и по Волге до Каспия. И короче раза в два, и волоков куда меньше. Так что, если не считать наших предков большими любителями создавать себе проблемы, то приходится признать, что русы Ибн-Хордадбеха жили в среднем Поднепровье.
Есть и другие восточные тексты, правда, позднего происхождения. Так, например, Балами, описывая подчинение Дербента халифату в 643 г., сообщает, что правителю Дербента Шахрияру грозили с севера хазары, аланы и русы. Упоминаются русы и в грузинских хрониках в связи с событиями того же времени.
Этих южных русов академик В.В. Седов связывает с ареалом так называемой Волынцевской культуры, занимавшей с конца VII века левобережье среднего Днепра, то есть ту самую территорию, которая в летописях именуется «Русской землёй» в узком смысле, как это показал Б.А. Рыбаков[22]. Возникла эта культура в результате миграции в Поднепровье выходцев из Волго-Камского региона, где до VII века существовала другая славянская культура – Именьковская. Трёхвековая изоляция от основного славянского ареала не могла не повлиять на их язык. На это, в частности, указывают исследования академика О.Н. Трубачёва, выделившего группу архаичных славянских гидронимов, локализуемую по большей части именно на левобережье Днепра. Таким образом, языковые отличия днепровских русов от основной массы славян вовсе не мешают быть этим самым русам славянами. Если же речь у Константина о языке балтийских русов, то их языковые отличия от южных славян не менее естественны.
На текст Багрянородного, как на доказательство, норманисты ссылаются ещё в связи со следующим фактом – указанием на то, что славяне – данники русов. Рассмотрим этот отрывок:
«Когда наступит ноябрь месяц, тотчас их архонты выходят со всеми росами из Киава и отправляются в полюдия, что именуется “кружением”, а именно – в Славинии вервианов, другувитов, кривичей, севериев и прочих славян, которые являются пактиотами росов».
Действительно, перечислены славяне – пактиоты, то есть данники русов. Но из этого вовсе не следует, что сами русы не славяне. Текст не даёт указания на этническую принадлежность русов. В нём всего лишь указана этническая принадлежность их данников. Кроме того, среди перечисленных народов нет полян – а ведь это одно из важнейших племён. И тут сразу вспоминается летописное «поляне, иже зовомые русь». Есть, правда, теория, что поляне у Багрянородного названы лендзанинами. Мол, здесь корень «лан», тоже имеющий значение «поле». Однако, посмотрим в каком контексте фигурируют лендзанины:
«Славяне же, их пактиоты, а именно: кривитеины, лендзанины и прочие Славинии – рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лед, вводят в находящиеся по соседству водоемы. Так как эти [водоемы] впадают в реку Днепр, то и они из тамошних [мест] входят в эту самую реку и отправляются в Киову. Их вытаскивают для [оснастки] и продают росам. росы же, купив одни эти долбленки и разобрав свои старые моноксилы, переносят с тех на эти весла, уключины и прочее убранство... снаряжают их».
То есть лендзанины живут на каком-то притоке Днепра, но уж никак не вокруг Киева. Следовательно, отождествление их с полянами совершенно недопустимо.
Следует также обратить внимание на то, что росы покупают моноксилы у славян. Если росы – скандинавы, то что-то они быстро разучились сами суда строить!
Раз уж мы затронули вопросы филологии, то никак нельзя не упомянуть об одном из любимейших аргументов норманистов – именах из договоров с греками. В нашем распоряжении два списка имён. Один – из договора Олега:
«Мы от рода Руска Карлы, Инегелдъ, Фарло, Верему, Рулавъ, Гуды, Руадъ, Карнъ, Фрелафъ, Руалъ, Актеву, Труанъ, Лиду, Фостъ, Стеми иже послани от Олга, велико князя Руска». (Лаврентьевская летопись, 912 г.)
Прежде чем рассматривать этимологию имён, необходимо отметить три момента. Историки сходятся на том, что текст договора переписан в летопись с греческого оригинала. Это соответствует дипломатической практике, когда у каждой из договаривающихся сторон оставался текст, написанный на языке другой стороны. Следовательно, имена, имеющиеся в нашем распоряжении, прошли двойное искажение. Сначала при греческой передаче, а на примере сочинения Константина Багрянородного мы уже видели, до какой неузнаваемости при этом могут искажаться имена собственные. Вторичное искажение произошло при переводе. Монах-летописец, переводивший текст, писанный за пару столетий до него, передавал имена в соответствии с собственным представлением. Сомнительно, что ему был известен дохристианский именослов двухсотлетней давности.
Второй, не менее важный момент, состоит в следующем: этимология имени далеко не всегда свидетельствует о национальной принадлежности его носителя. Имена заимствовались. Например, датский конунг Валдамар носил славянское имя. Что вовсе не мешало ему быть датчанином.
И, наконец, третье. В отличие от славянского, скандинавский языческий именослов нам неплохо известен по сагам. В связи с чем мало, существенно исказив имя, подобрать к нему подходящие германские корни. Для того чтобы настаивать на скандинавском происхождении, следует найти соответствие в сагах. С учётом этого рассмотрим список:
Инегелдъ. Ингьяльд. Тут можно не сомневаться, имя скандинавское. Встречается в сагах.
Фарлофъ. Фарлуф. Подобное искажение вполне возможно. Так что фиксируем ещё одно скандинавское имя.
Верему. Одно из разночтений – Велемудръ. Тут и переводить ничего не нужно. Тем более что вариант засвидетельствован сразу в нескольких списках.
Рулавъ. Хрольф. Скандинавское имя. Переход «о» в «у» при передаче скандинавских имён однозначно засвидетельствован парой ХакОн-ЯкУн.
Гуды. Гудый. Совершенно правомочное образование и для современного малоросского от глагола «гудеть». Возможен и вариант Грудый, засвидетельствованный в ряде поздних списков. В этом случае корень тот же, что и в названии месяца «грудень».
Руалд. Хроальд. Скандинавское имя, отмеченное в сагах.
Карнъ. Карн – мужской вариант имени Карна, упомянутого в «Слове о полку Игореве» как имя богини.
Фрелавъ. Имя имеет несколько разночтений. Одно из них – Фаслав – вполне возможно как передача через греческое посредство чешского имени Вацлав.
Рюаръ. Руар – кельтское название реки Рур. Засвидетельствовано и как личное имя.
Актеву. Возможно, римское имя Октавий.
Труанъ. Троян. Имя известно как личное в южнославянском эпосе.
Лидул. Скандинавских аналогов не имеет. Зато у континентальных германцев есть имя Людольф.
Фост. Вполне возможно, что это искажение от Фасти, скандинавского имени, имеющегося в сагах.
Стемидъ. Не поддаётся этимологии. Имеет несколько разночтений. Один из вариантов – Истеми (тюркск.).
Итого, славянских имён – 5 (Велемудр, Гудый, Карн, Вацлав, Троян); скандинавских имён – 5 (Ингьяльд, Хрольф, Хроальд, Фарулф, Фасти); кельтское имя – 1 (Руар); тюркское имя – 1 (Истеми); немецкое имя – 1 (Людольф); римское имя – 1 (Октавий).
Говорить о «сплошь скандинавском составе русов» не приходится. Компания довольно разноимённая. Перейдём ко второму тексту летописи с множеством имён – договору Игоря:
«Равно другога свещанья бывшаго при при Рамане и Костянтине и Стефане христолюбивыхъ владыкъ мы от рода Рускаго съли и гостье: Иворъ солъ Игоревъ – великаго князя Рускаго и объчии сли Вуефастъ Святославль сынъ Игоревъ, Искусеви Ольги княгини, Слуды Игоревъ – нети Игоревъ, Оулебъ Володиславль, Каницаръ Передъславинъ, Шихъбернъ Сфандръ – жены Улебле, Прасьтень Туръдуви, Либиаръ Фастовъ, Гримъ Сфирьковъ, Прастень Акунъ – нети Игоревъ, Кары Тудковъ, Каршевъ Туръдовъ, Егри Евлисковъ, [Воистъ] Воиковъ, Истръ Аминодовъ, Прастенъ Берновъ, Ятвягъ Гунаровъ, Шибридъ Алданъ, Колъ Клековъ, Стегги Етоновъ, Сфирка, Алвадъ Гудовъ, Фудри Туадовъ, Мутуръ Оутинъ, купець Адунь, Адулбъ, Иггивладъ, Олебъ, Фрутанъ, Гомолъ, Куци, Емигъ, Туръбидъ, Фуръстенъ, Бруны, Роалдъ, Гунастръ, Фрастенъ, Игелъдъ, Туръбернъ, Моны, Руалд, Свень, Стиръ, Алданъ, Тилена, Пубьксарь, Вузлевъ, Синко, Боричь послании от Игоря великого князя Рускаго и от всякоя княжья и от всехъ людии Руския земля» (Лаврентьевская летопись, 944 г.)
Прежде всего отметим, что явно одно и то же имя может быть представлено в списке в разных вариантах. Например, Улеб: Оулебъ, Улебъ и Олебъ. Хроалд: Руалдъ и Роалдъ. Прастен: Прасьтень, Прастенъ и, возможно, Фуръстень и Фрастенъ. Это говорит о том, что список подвергался искажениям при переписке. Причём со стороны людей, для которых эти имена были совершенно новыми и ранее неизвестными. Прочие же имена представляют такую же «разношёрстную» компанию, как и из первого договора. Есть бесспорно германские (Акун-Хакон, Фаст-Фасти, Грим, Гунар, Руалд-Хроалд, Берн, Свен). Есть славянские (Святослав, Володислав, Передслава, Кары-Карый (чёрный), Воистъ, Воикъ, Утин-Оутинъ (корень широко представлен в именах балканских славян: Милутин, Другатин и т.д.)). Есть имена балканского происхождения (Истр – старое название Дуная, Гомол – гора на Балканах). Есть балтийское имя-этноним (Ятвяг). Есть тюркское имя Алдан (от «алтын» – золото). Кроме того, ряд имён допускают различное прочтение. Например, имя Фрутан может с равным успехом быть возведено как к скандинавскому Фроттон, зафиксированному у Саксона Грамматика, так и к иранскому Феридун. Имя Тудор – одно из разночтений к Турд, можно возвести как к кельтскому Тюдор, так и к болгарскому Тодор.
Всё это делает этимологические реконструкции гадательными. Да и сам факт наличия скандинавского имени ещё не означает, что носитель оного – скандинав. Гельмольд в «Славянской хронике» перечисляет ободритских князей. Сын князя Готшалька носит немецкое имя Генрих. Два сына Генриха носят соответственно славянские имена Мстивой и Святополк, а третий сын – скандинавское имя Кнут. Замечу, что речь идёт как раз о южно-балтийских славянах, к коим и относится балтийская русь.
Свистопляска вокруг имён с самого начала была любимым делом норманистов. Справедливости ради заметим, что нынешние исследователи куда скромнее предшественников. Так, Зигмунд Баер считал скандинавскими имена Всеволод, Владимир и Святослав. Первые два – потому что в сагах они именуются Виссивалд и Валдамар, а последнее – потому что в греческих текстах Святослав назван Сфендислав. Отсюда Баер сделал вывод, что первый корень в имени изначально «свен», лишь потом искажённый в «свят». Баеру простительно. Он и современного ему русского языка не знал и уж тем более не догадывался, что в древности имя Святослав писалось не через «я», тогда не существовавший, а через «малый юс» (который, как вы помните, означал носовое «е»). То есть произносили не Святослав, а Све(н)тослав.
Но что простительно иностранцу, непростительно русскому историку Кунику, который не только принял всё сказанное Баером, но и пошёл дальше, зачислив в скандинавы Ярослава, потому как в сагах он назван Ярицлейф, и даже Люта и Блуда. В двух последних случаях Куник предпочёл совершенно прозрачной славянской этимологии выдуманные им и нигде не встречающиеся варианты Льётр и Блётр. Сейчас воззрения Куника смотрятся как пародия на науку. Но в других случаях норманисты продолжают цепляться за совершенно аналогичные построения.
Любопытная история связана с этимологизацией имени Полоцкого князя, убитого Владимиром Святославичем. Откроем любую пронорманнскую работу по истории и увидим, что князь этот именуется не иначе как Рогвольд. Но в летописи нет никакого Рогвольда. Там имя князя «Роговолодъ», или «Рогъволодъ». Славянская этимология этого имени настолько прозрачна, что даже не требует специального разбора. Особенно если учесть, что обладание рогами для язычников означало вовсе не то, что для нас. Это атрибут многих богов. Так что имя Роговолод образованно по той же схеме, что и Всеволод. Но ведь никому не приходит в голову написать Всевольд вместо Всеволод, или Вольдимир вместо Володимир. Почему же в данном случае такое искажение? Ларчик открывается просто. В летописи сказано, что Роговолод пришёл «из-за моря». Одного этого хватило, чтоб записать его в норманны. Ну, а чтоб славянское происхождение его имени не так бросалось в глаза, его немножко «подправили». Теперь декларируется, что «имя Рогвольд есть славянское искажение известного по сагам имени Рёгнвалд». Вот так норманисты создают «доказательства» для своих, с позволения сказать «теорий».
Самое интересное, что скандинавы передавали славянский корень *волод как раз как «валд»: Виссивалд – Всеволод, Валдамар – Володимир. Так что есть все основания считать как раз имя Рёгнвалд скандинавским искажением славянского Роговолод. Тем более что из скандинавских языков оно не этимологизируется. Корень «рёгн» объявляют одним из имён Одина. Но у Одина нет имени «Рёгн», а есть «Рёгнар», что, согласитесь, далеко не одно и то же. Имя, образованное от «Рёгнар», должно звучать «Рёгнарвалд», а не «Рёгнвалд». Да и другие скандинавские имена с корнем *валд – кстати, довольно редкие – тоже могут на поверку оказаться заимствованными у славян, как бесспорно таковое Валдамар.
Напоследок разберём имена первых князей: Рюрик, Синеус, Трувор, Олег и Игорь.
Рюрик. Норманисты утверждают, что это славянская передача скандинавского имени Хрорик. Возможно… Однако само имя Хрорик чёткой скандинавской этимологии не имеет, но вот у западных славян известен дух огня Рарог. В современном чешском рарох – сокол. Центр ободритов имел второе название Рерик. Так что славянская этимология через рарог-сокол не менее обоснована, и само скандинавское имя Хрорик вполне может оказаться славянским заимствованием.
Синеус. Славянская этимологи имени совершенно прозрачна. Поиск мифических Синьётров не более чем стремление не признавать очевидное.
Трувор. Можно, конечно, пытаться возвести это имя к скандинавскому Торвард. Однако куда ближе кельтское Тревор. Даже искажать ничего особо не требуется. Кельты в древности расселялись на восток до Карпат и лишь впоследствии были частично вытеснены, а частично ассимилированы славянами и германцами. Так что попадание кельтских имён в именослов славян и континентальных германцев вполне объяснимо. Но только континентальных. В Скандинавии кельтов не было, зато следы кельтского влияния есть на Валааме – крест характерного кельтского типа. Так что имя Трувор вновь приводит нас на южный берег Балтики.
Олег. Практически общепринято выведение этого имени от скандинавского «хельги» – святой. Однако имеются и серьёзные возражения. Во-первых, Орвар Одд, которого вполне обоснованно отождествляют с Вещим Олегом, в сагах эпитета «Хельги» не имеет. Во-вторых, женский эквивалент имени Олег – Ольга скандинавы как своё имя не воспринимали и передавали в сагах не как Хельга, что было бы естественно, если Олег это Хельги, а как Аллогия. В связи с чем следует рассмотреть и другой вариант происхождения – от староболгарского «олгу» (великий).
Игорь. Норманисты считают, что это славянская передача имени Ингвар. Заманчивый вариант, тем более что в «Саге о Стурлауге трудолюбивом» Игорь, по-видимому, так и назван. Однако посмотрим, как передавали имя Игоря его современники. Константин Багрянородный приводит вариант Ингор, Лиутпранд Кремонский – Ингер. Авторы друг от друга независимы. Так что можно не сомневаться, что это имя в то время звучало хоть и с «н», но без «в». То есть Ингорь. Следовательно, если и считать его скандинавским заимствованием, то произошло это задолго до начала X века. Имя значительное время бытовало в негерманской среде, в результате чего и произошло выпадение «в». Но куда более обоснованной выглядит опять-таки кельтская параллель, которая искажений вообще не требует. Известно кельтское Ингер или Ингар. Сравните сами.
Перейдём теперь к арабским авторам, на которых тоже очень любят ссылаться норманисты. Основной аргумент – арабы чётко отделяют русов от славян. Да, отделяют. Хотя и не всегда – вспомним процитированный выше текст Ибн Хордадбеха о купцах-русах, которые есть славяне. Но даже и без этого аргумент весьма слабый. Не стоит приписывать древним знание современной этнической классификации. Да, арабы отделяют «ар-рус» от «ас-сакалиба». Но ведь и Иордан с Прокопием отделяют «антой» от «склабеной»! Что не мешает и тем и другим быть славянами. Арабская география вообще весьма зависима в своих истоках от эллинской и «ас-сакалиба» всего лишь арабская калька эллинского «склабеной».
Обратимся к самим текстам. Наиболее обширный и интересный из них – сочинение Ахмада Ибн Фадлана, совершившего в 922 г. путешествие по Волге. Особую ценность ему придаёт тот факт, что это сообщение очевидца. Рассмотрим наиболее важные отрывки:
«И я не видел (людей) с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны. Они не носят ни курток, ни хафтанов, но носит какой-либо муж из их числа кису, которой он покрывает один свой бок, причем одна из его рук выходит из нее. С каждым из них (имеется) секира и меч и нож и он (никогда) не расстается с тем, о чем мы (сейчас) упомянули. Мечи их плоские, с бороздками, франкские. И от края ногтя (ногтей) кого-либо из них (русов) до его шеи (имеется) собрание деревьев и изображений (вещей, людей?) и тому подобного. А что касается каждой женщины из их числа, то на груди ее прикреплено кольцо или из железа, или из серебра, или (из) меди, или (из) золота, в соответствии с (денежными) средствами ее мужа и с количеством их. И у каждого кольца – коробочка, у которой нож, также прикрепленный на груди. На шеях у них (женщин) (несколько рядов) монист из золота и серебра, так как, если человек владеет десятью тысячами дирхемов, то он справляет свой жене одно монисто (в один ряд), а если владеет двадцатью тысячами, то справляет ей два мониста, и таким образом каждые десять тысяч, которые у него прибавляются, прибавляются в виде (одного) мониста у его жены, так что на шее какой-нибудь из них бывает много (рядов) монист. Самое лучшее из украшений у них (русов), это зеленые бусы из той керамики, которая находится на кораблях. Они (русы) заключают (торговые) контракты относительно них, покупают одну бусину за дирхем и нанизывают, как ожерелья, для своих жен».
Норманисты утверждают, что под это описание лучше всего подходят скандинавы. Интересно, сами-то они рискнули бы поселиться на севере в описанной Ибн Фадланом кисе? Описание женщин настолько неподробно, что делать из него какие-то выводы вообще весьма странно. Мониста кто только не носил. Особенно смехотворными выглядят встречающиеся иногда утверждения, что Ибн Фадлан описал «типичные скандинавские овальные фибулы». Но фибула – это фактически застёжка, скрепляющая на груди бретели одежды, к тому же отнюдь не кольцеобразная. Чтоб увидеть фибулы в монистах или коробочках Ибн Фадлана нужно обладать весьма бурной фантазией. Кстати, фибулы всегда парные, тогда как кольцо у женщин на груди одно. Да и висят на этом кольце коробочка с ножом, чего никогда не было на фибулах.
Правда, апелляция к облику русов – не главный «аргумент» норманистов. Куда более занимает их описание похорон знатного руса, в котором говорится о сожжении в ладье. Это обряд давно продекларирован как исключительно скандинавский, а потому и является, по мнению норманистов, главным доводом в пользу скандинавского происхождения русов Ибн Фадлана.
Однако, и здесь не всё так просто. Откроем текст Саксона Грамматика, который, описывая войну датского конунга Фроттона с рутенами, сообщает, что победитель приказывает похоронить рутенских вождей по их обычаям:
«Фроттон созвал племена, которые победил, и определил согласно закону, чтоб всякий отец семейства, который был убит в этой войне, был предан захоронению под курганом со своим конём и всем снаряжением… Тела же каждого центуриона или сатрапа должно было сжечь на воздвигнутых кострах в собственных кораблях» (Датская история кн.5. 86–89)[23].
Следует отметить, что Саксон не считает рутенов близкородственным датчанам народом. В его сочинении нередки упоминания о переводчиках при переговорах данов с рутенами. То есть перед нами явное свидетельство использования обряда погребения в ладье не только скандинавами. Откуда же тогда берётся железобетонная уверенность норманистов? Да ниоткуда. Хорошей иллюстрацией того, как они решают данный вопрос, являются слова Петрухина:
«Для русских дружинных древностей в целом характерно восприятие степной «хазарской» культуры, но наиболее явственно это восприятие прослеживается в Дружинных древностях Черниговщины, в том числе в самых больших русских курганах середины X века – Чёрной могиле и Гульбище – в самом Чернигове. Эти курганы традиционно приписывались местным северским князьям, но очевидные скандинавские черты погребального обряда (в 1996 г. при частичной разборке инвентаря Чёрной могилы обнаружены ладейные заклёпки, свидетельствующие о сожжении в ладье) заставляют отнести погребённых к высшему слою древнерусского общества – русской “княжье”».[24]
Вот так. Замечателен факт, что до находки заклёпок мысли о скандинавах не возникало, а стоило найти заклёпки, как «очевидные скандинавские черты». То есть мы имеем дело с типичным примером порочных кругов или самодоказательством, когда тезис доказывается на основании выводов, из того же тезиса извлечённых. Обряд кремации в ладье однозначно скандинавский потому, что встречается только в скандинавских захоронениях, а сами захоронения объявляются скандинавскими на основании наличия в них этого обряда. Лично мне почему-то кажется, что свидетельство Саксона Грамматика куда ценнее подобных псевдологических построений.
Интересно, что есть все основания считать, что сам обряд погребения в ладье имеет нескандинавское происхождение. Г. С. Лебедев (между прочим, норманист) отмечает:
«Уже в первых по времени упландских комплексах новый обряд представлен в сложившемся виде и остаётся неизменным на протяжении всего вендельского периода»[25].
Неизменность обряда предполагает его формирование где-то за пределами Скандинавии.
Завершая рассмотрение текста Ибн Фадлана, следует привести ещё один отрывок. Норманисты его очень не любят именно потому, что он как раз явно свидетельствует против отнесения руссов к скандинавам и в пользу славянской версии. Это описание обряда добровольного сати при погребении знатного руса:
«И если умирает главарь, то говорит его семья его девушкам и его отрокам: “Кто из вас умрет вместе с ним?” Говорит кто-либо из них: “Я”. И если он сказал это, то это уже обязательно, так что ему уже нельзя обратиться вспять. И если бы он захотел этого, то этого не допустили бы. И большинство из тех, кто поступает (так), (это) девушки. И вот, когда умер этот муж, о котором я упомянул раньше, то сказали его девушкам: “Кто умрет вместе с ним?” И сказала одна из них: “Я”. Итак, поручили ее двум девушкам, чтобы они оберегали ее и были бы с нею, где бы она ни ходила, до того даже, что они иногда мыли ей ноги своими руками. И принялись они (родственники) за его дело, – кройку одежды для него, за приготовление того, что ему нужно… Потом положили ее на бок рядом с ее господином и двое схватили обе ее ноги, двое обе ее руки, и наложила старуха, называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи веревку, расходящуюся в противоположные стороны, и дала ее двум (мужам), чтобы они оба тянули ее, и она подошла, держа (в руке) кинжал с широким лезвием, и вот начала втыкать его между ее ребрами и вынимать его, в то время, как оба мужа душили ее веревкой, пока она не умерла».
Ни один источник не даёт ни малейших указаний на существование у скандинавов подобного обряда. Зато имеется текст Ибн Русте, где аналогичный обряд описан у славян:
«Когда умирает у них кто-либо, труп его сжигают. Женщины же, когда случится у них покойник, царапают себе ножом руки и лица. На другой день после сожжения покойника они идут на место, где это происходило, собирают пепел с того места и кладут его на холм. И по прошествии года после смерти покойника берут они бочонков двадцать, больше или меньше, меда, отправляются на тот холм, где собирается семья покойного, едят там и пьют, а затем расходятся. И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится на скамейку и конец (веревки) завязывает вокруг своей шеи. После того как она так сделает, скамью убирают из-под нее и она остается повисшей, пока не задохнется и не умрет, после чего ее бросают в огонь, где она и сгорает».[26]
Сходство обрядов очевидно. Добровольный выбор, смерть через удушение, последующее сожжение… Комментарии, как говорится, излишни.
Среди прочих текстов рассмотрим прежде всего те, что повествуют о трёх группах русов: Куябе, Славии и Арсе. Первая легко отождествляется с Киевом. Во второй многие предпочитают видеть Новгород, центр земли Ильменских славян. Относительно третьей в последнее время среди норманистов родилась версия, что под этим именем скрывается собственно Скандинавия. Начнём с самого раннего – сообщения автора первой половины X века Абу Исхака ал-Фариси ал-Истахари:
«Русы. Их три группы (джине). Одна Группа их ближайшая к Булгару, и царь их сидит в городе, называемом Куйаба, и он (город) больше Булгара. И самая отдаленная из них группа, называемая ас-Славийа, и (третья) группа их, называемая ал-Арсанийа, и царь их сидит в Арсе. И люди для торговли прибывают в Куйабу. Что же касается Арсы, то неизвестно, чтобы кто-нибудь из чужеземцев досчитал ее, так как там они (жители) убивают всякого чужеземца, приходящего в их землю. Лишь сами они спускаются по воде и торгуют, ни не сообщают никому ничего о делах своих и своих товарах и не позволяют никому сопровождать их и входить в их стану. И вывозятся из Арсы черные соболя и олово (свинец?).
И русы – народ, сжигающий своих мертвых... и одежда их – короткие куртки... и эти русы торгуют с Хазарами, Румом (Византией) и Булгаром Великим, и они граничат с северными пределами Рума, их так много и они столь сильны, что наложили дань на пограничные им районы Рума, внутренние булгары же христиане»[27].
Сразу отметим, что Куйаба находится ближе к Булгару, чем ас-Салавийя, что препятствует отождествлению последней с Новгородом, так как он как раз ближе к Булгару, нежели Киев[28]. Предположение, что под Булгаром в данном случае следует понимать не волжскую, а дунайскую Болгарию, необоснованно, так как, во-первых, речь идёт о городе Булгаре, а он был только на Волге, во-вторых, дунайские болгары названы отдельно как «булгары внутренние», а в-третьих, ал-Истахари пишет о том, что русы граничат с северными пределами Рума. То есть он включал дунайских болгар в состав Византии.
Рассмотрим текст писавшего во второй половине X века Абу-л-Касима Ибн Хаукаля ан-Нисиби:
«И русов три группы. (Первая) группа, ближайшая к Булгару, и царь их в городе, называемом Куйаба, и он больше Булгара. И группа самая высшая (главная) из них, называют (ее) ас-Славийа, и царь их в городе Салау. (третья) группа их, называемая ал-Арсанийа, и царь их сидит в Арсе, городе их. И достигают люди с торговыми целями Куйабы и района его. Что же касается Арсы, то я не слышал, что бы кто-либо упоминал о достижении ее чужеземцами, ибо они (её жители) убивают всех чужеземцев, приходящих к ним. Сами же они спускаются по воде для торговли и не сообщают ничего о делах своих и товарах своих и не позволяют никому следовать за собой и входить в страну свою.
И вывозят из Арсы черных соболей, черных лисиц и олово (свинец?) и некоторое число рабов. Русы – народ, сжигающий своих мертвых...
Русы приезжают торговать в Хазар и Рум. Булгар Великий граничит с русами на севере. Они (русы) велики числом и уже издавна нападают на те части Рума, что граничат с ними, и налагают на них дань. И булгары внутренние – христиане и мусульмане»[29].
Здесь совершенно чёткое указание на то, что Булгар Великий, то есть волжская Болгария, граничит с русами с севера. Не с одной какой-то группой русов, а с русами вообще[30]. То есть ни о каком Новгороде, а уж тем более о Скандинавии и речи быть не может. Все три группы русов находятся в одном регионе, а именно в среднем Поднепровье[31]. Там где Куйяба-Киев.
Чтобы снять последние сомнения, рассмотрим ещё и текст Абу Абдаллаха Мохаммеда ал-Идриси, автора первой половины XII века, который указывает взаимное расположение трёх центров русов:
«Русов три группы. Одна группа их называется рус, и царь их живет в городе Куйаба. Другая группа их называется ас-Славийа. И царь их в городе Славе, и этот город на вершине горы. Третья группа называется ал-Арсанийа, и царь имеет местопребывание в городе Арсе. Город Арса красивый и (расположен) на укрепленной горе между Славой и Куйабой. От Куйабы до Арсы четыре перехода, и от Арсы до Славии – четыре дня. И доходят мусульманские купцы из Армении до Куйабы. Что же касается Арсы, то, согласно рассказу шейха ал-Хаукаля, туда не входит ни один чужеземец, ибо убивают там всякого чужеземца. И не позволяют никому входить с целью торговли в свою землю. Вывозят оттуда шкуры черных леопардов, черных лисиц и олово (свинец?). И вывозят это все оттуда торговцы из Куйабы. Русы сжигают своих мертвых, а не зарывают в землю. Некоторые русы бреют бороду, а некоторые завивают ее, как гриву лошадей. Одежда их – короткие куртки, и одежда хазар, булгар и печенегов – короткие куртки из шелка, хлопка, льна и шерсти»[32].
Расстояние в восемь дней[33] пути между Куйабой и Славой никак не позволяет вынести последнюю за пределы среднего Поднепровья. Арса же расположена между двумя этими центрами. Ссылка на то, что данный текст весьма поздний, не слишком состоятельна. Арабские авторы традиционно использовали географические сочинения предшественников. Кстати, есть и ещё один, более ранний текст, в коем все три центра вообще «размещены» на одной реке[34]. Это сочинение анонимного персидского автора конца X века «Худуд ал-алем»:
«Есть еще река Рус, вытекающая из глубины земли Славян и текущая в восточном направлении вплоть до границы русов. Затем она проходит по пределам Уртаб, Салаб и Куйафа, которые являются городами русов»[35].
Итак, все три центра русов обнаруживаются на территориях, где сколько-нибудь заметное скандинавское присутствие не фиксируется. Соответственно, русы, упоминаемые в этих сообщениях, скандинавами быть никак не могут, а так как область их локализации – земли славян, то и вопрос об этнической принадлежности этих русов совершенно прозрачен.
Существует ещё одна группа сообщений арабских авторов о русах. Это тексты о так называемом «острове русов». Они относятся к числу особо любимых норманистами, так что нелишне целиком привести здесь наиболее раннее из этих сообщений, принадлежащих сочинению Ибн Русте:
«Что же касается ар-Русийи, то она находится на острове, окруженном озером. Остров, на котором они (русы) живут, протяженностью в три дня пути, покрыт лесами и болотами, нездоров и сыр до того, что стоит только человеку ступить ногой на землю, как последняя трясется из-за обилия в ней влаги. У них есть царь, называемый хакан русов. Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут и Хазаран и Булгар и там продают. Они не имеют пашен, а питаются лишь тем, что приводят из земли славян. Когда у них рождается сын, то он (рус) дарит новорожденному обнаженный меч, кладет его перед ребенком и говорит: “Я не оставлю тебе в наследство никакою имущества, и нет у тебя ничего, кроме того, что приобретешь этим мечом”. И нет у них недвижимого имущества, ни деревень, ни пашен. Единственное их занятие – торговля соболями, белками и прочими мехами, которые они продают покупателям. Получают они назначенную цену деньгами и завязывают их в свои пояса. Они соблюдают чистоту своих одежд, их мужчины носят золотые браслеты. С рабами они обращаются хорошо и заботятся об их одежде, потому что торгуют (ими). У них много городов, и живут они привольно. Гостям оказывают почет, и с чужеземцами, которые ищут их покровительства, обращаются хорошо, так же как и с теми, кто часто у них бывает, не позволяя никому из своих обижать или притеснять таких людей. Если же кто из них обидит или притеснит чужеземца, то помогают и защищают последнего.
Мечи у них сулеймановы. И если какое-либо их племя (род) поднимается (против кого-либо), то вступаются они все. И нет (тогда) между ними розни, но выступают единодушно на врага, пока его не победят.
И если один из них возбудит дело против другого, то зовет его на суд к царю, перед которым (они) и препираются. Когда же царь произнес приговор, исполняется то, что он велит. Если же обе стороны недовольны приговором царя, то по его приказанию дело решается оружием (мечами), и чей из мечей острее, тот и побеждает. На этот поединок родственники (обеих сторон) приходят вооруженные и становятся. Затем соперники вступают в бой, и кто одолеет противника, выигрывает дело.
Есть у них знахари, из которых иные повелевают царем, как будто бы они их (русов) начальники. Случается, что они приказывают принести жертву творцу их тем, чем они пожелают: женщинами, мужчинами, лошадьми. И если знахари приказывают, то не исполнить их приказания никак не возможно. Взяв человека или животное, знахарь накидывает ему на шею петлю, вешает жертву на бревно и ждет, пока она не задохнется, и творит, что это жертва богу.
Они храбры и мужественны, и если нападают на другой народ, то не отстают, пока не уничтожат его полностью. Побежденных истребляют или обращают в рабство. Они высокого роста, статные и смелые при нападениях. Но на коне смелости не проявляют, и все свои набеги и походы совершают на кораблях.
(Русы) носят широкие шаровары, на каждые из которых идет сто локтей материи. Надевая такие шаровары, собирают их в сборку у колен, к которым затем и привязывают. Никто из них не испражняется наедине, но обязательно сопровождают (руса) трое его товарищей и оберегают его.
Все они постоянно носят мечи, так как мало доверяют друг другу, и коварство между ними дело обыкновенное. Если кому из них удается приобрести хоть немного имущества, то родной брат или товарищ его тотчас начнет ему завидовать и пытаться его убить или ограбить.
Когда у них умирает кто-либо из знатных, ему выкапывают могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу его одежду и золотые браслеты, которые он носил. Затем опускают чуда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец, в могилу кладут живую любимую жену покойника. После этого отверстие могилы закладывают, и жена умирает в заключении»[36].
Норманисты выделяют в этом тексте воинственность русов и их склонность к набегам. Утверждается, что это чисто скандинавская черта, славянам не свойственная. Чтоб убедиться в обратном, достаточно ознакомиться с данными византийских авторов о славянских набегах на Византию – набегах, имевших место задолго до начала скандинавской экспансии. Вот что, например, пишет о славянах Маврикий в своём «Стратегиконе»:
«Как должно приспосабливаться к склавам и антам и им подобным.
(1) Племена склавов и антов одинаковы и по образу жизни, и по нравам; свободные, они никоим образом не склонны ни стать рабами, ни повиноваться, особенно в собственной земле. (2) Они многочисленны и выносливы, легко переносят и зной, и стужу, и дождь, и наготу тела, и нехватку пищи. (3) К прибывающим к ним иноземцам добры и дружелюбны, препровождают их поочередно с места на место, куда бы тем ни было нужно; так что если гостю по беспечности принявшего причинен вред, против него начинает вражду тот, кто привел гостя, почитая отмщение за него священным долгом . (4) Пребывающих у них в плену они не держат в рабстве неопределенное время, как остальные племена, но, определив для них точный срок, предоставляют на их усмотрение: либо они пожелают вернуться домой за некий выкуп, либо останутся там как свободные люди и друзья. (5) У них множество разнообразного скота и злаков, сложенных в скирды, в особенности проса и полбы. (6) Жены же их целомудренны сверх всякой человеческой природы, так что многие из них кончину своих мужей почитают собственной смертью и добровольно удушают себя, не считая жизнью существование во вдовстве. (7) Живут они среди лесов, рек, болот и труднопреодолимых озер, устраивая много, с разных сторон, выходов из своих жилищ из-за обычно настигающих их опасностей; (8) все ценное из своих вещей они зарывают б тайнике, не держа открыто ничего лишнего. (9) Ведя разбойную жизнь, они любят совершать нападения на своих врагов в местах лесистых, узких и обрывистых. С выгодой для себя пользуются засадами, внезапными нападениями и хитростями» (II, XI, 4)[37].
Отметим, что славяне Маврикия, как и русы Ибн-Русте, ведут разбойную жизнь, живут в лесистой болотистой местности, защищают прибывших к ним чужеземцев. Правда Ибн-Русте говорит об острове, но явные нестыковки описания: размеры всего на три дня пути и множество городов, заставляют отнестись к этому факту с большим сомнением. Так же как к отсутствию пашен, что весьма странно у достаточно многочисленного народа со множеством городов [38].
Особо следует отметить шаровары русов. Ничего подобного скандинавы не носили. А вот в Поднепровье подобная одежда использовали позднее запорожские казаки. Традиции сохраняются.
Подведём итог анализа арабских сообщений о русах. Народ ар-рус арабских авторов локализуется в центральной и южной частях Восточной Европы. Обычаи этого народа имеют соответствия в обычаях славян и в большинстве своём не имеют параллелей с обычаями скандинавов. Особняком стоит краткое сообщение ал-Йакуби о набеге на Севилью в 844 г. некого народа «ар-рус ал-маджус». По-видимому, здесь речь идёт не о днепровской, а о балтийской Руси. Почему не о скандинавах? Да потому, что «ар-рус ал-маджус» буквально переводится как «русы-огнепоклонники». Скандинавы культа огня не имели и даже не знали отдельного бога огня. Попытки объявить таким богом Локи на основании созвучия его имени с «логии» (огонь) лишены оснований. Мало того, что сам Локи ни в одном тексте с огнём не связан, так ещё и в «Младшей Эдде» при описании поездки Тора в Утгард Локки, сопровождавший Тора, состязается с неким Логи, о котором сказано, что он и есть огонь. То есть Локи и огонь прямо противопоставлены.
А вот о культе огня у славян как раз хорошо известно. Древнерусские поучения против язычества неоднократно упоминают о почитании славянами Огня-Сварожича. Знали этого бога и балтийские славяне, о чём сообщают немецкие хронисты.
С недавних пор норманисты начали апеллировать к ещё одному средневековому сочинению – «Хронике герцогов Нормандских» Бенуа де Сент-Мора[39].
В Германии есть гора,
Крутая, высокая, неприступная, дикая;
Люди называёт её Адное,
Как я узнал из книги.
Как о ней говорится, с вершины её берёт начало река,
Текущая прямо на восток.
Шестьдесят рек больших и знаменитых,
Протекающих по этим странам,
Сливаются с ней, как я узнал, читая:
Поэтому она такая быстрая и большая,
Бурная, опасная и широкая;
Называется она Истером или Дунаем.
Между этой рекой и Океаном
И землёй, где живут аланы,
Обитают многие непокорные племена;
Они – дикари и язычники;
Там есть остров, называемый Канси,
И я полагаю, что это Роси,
Огромным солёным морем
Окружённая со всех сторон.
И вот так же, как пчёлы
Из разных их ульев,
Вылетают они огромными, могучими роями,
Где они исчисляются тысячами,
Или словно пришедшие в ярость,
Бросаются они в бой, выхватив мечи,
Мгновенно воспалённые гневом.
(Хроника герцогов Нормандских 2, 316–341)
Норманисты отмечают, что Канси – это искажённое Сканзи – известное ряду источников название Скандинавии, тоже считавшейся в средневековье островом – и радостно фиксируют свидетельство существования Руси на Скандинавском полуострове. И всё было бы именно так, если бы не одна мелочь. Немного раньше по тексту территории между Дунаем и Океаном уже описана:
Я могу вполне правдиво рассказать вам то,
Что первая часть,
Упоминание о которой и чьё название я нашёл,
Это Сис, называемая нижнею,
И она начинается и сосредоточена
У Меотийских озёр,
Которые полны великих чудес.
Между Дунаем и Океаном,
Текущим к северу,
Простирается эта область;
Поэтому она закрыта со всех сторон.
Она простирается до самой Германии,
Как о том повествует написанное.
Называют и величают её неведомой,
Населённой неведомыми племенами.
Именно из-за этих неведомых народов,
Населяющих всё это королевство,
Германию называют дикой,
И она очень большая, не маленькая,
В ней достаточно племён и народов.
Они многочисленны и чрезвычайно жестоки:
Живут там ситы, вольный народ,
Близ болот и озёр,
Где много страшных чудес;
Готы, очень выносливое племя,
Следуют затем и алэны,
Не знающие ни вина, на хлеба.
(Хроника герцогов Нормандских 2, 264–290)
Описание позаимствовано из сочинения Исидора Севильского. Сис – Скифия. Ситы – скифы. Из сопоставления обоих отрывков ясно, что Бенуа де Сент-Мор полагал, что остров Канси-Роси находится где-то в Скифии, то есть на Восточно-Европейской равнине. Причём именно в Скифии, а не за Скифией, так как Сис-Скифия простирается до Океана, а остров расположен между Дунаем и Океаном, то есть к югу от последнего. Подобные географические представления даже для того времени нельзя назвать ни чем иным, кроме как дремучим невежеством. В каком же плачевном положении находится норманнская теория, если её адептам приходится обращаться к подобного рода «источникам»!
Что же остаётся норманистам с учётом всего вышесказанного? Археология. В последнее время они пытаются засесть в археологических окопах. Правда, археология у норманистов весьма специфична. О порочных кругах с погребальным обрядом уже было сказано выше. Другая излюбленная тема – археологические данные о присутствии скандинавов на Руси. Оставим сейчас в стороне вопрос, насколько вообще можно судить о количестве инородцев по наличию товаров их производства. Вопрос в другом: каким образом из того, что в восточной Европе были скандинавы, следует, что они и есть русь? Тем более с учётом, что большая часть данных о руси связана с Поднепровьем, где присутствие скандинавов минимально и отмечается не ранее X века. Что же касается Приильменья, то здесь ситуация ещё интереснее. Скандинавы в рассматриваемом регионе появляются задолго до летописного призвания Рюрика и его руси. Судя по всему, это и есть те самые варяги, коих по летописи «изгнаша за море и не даша им дани» перед самым призванием Рюрика. Варяги-Русь, которую приглашали, в том числе, и для защиты от изгнанных скандинавов, никак не могла быть с ними связана – зачем менять шило на мыло? Значит, если изгнанники – скандинавы (а именно в пользу этого свидетельствуют данные археологии), то русы – кто угодно, но не скандинавы.
Возникает вопрос: а где же археологические свидетельства призвания руси? А почему они должны быть? Почему князь и дружина должны оставить после себя целую археологическую культуру? Тем более что пришли они с территорий, весьма близких по культуре ильменским словенам, на что, в частности, указывает В.В. Седов[40]. Сами словене – выходцы из Повисленья. Есть и свидетельства более поздних миграций из Полабья. В ранних слоях Новгорода найдено большое количество керамики, выполненной в западнославянском стиле, но из местной глины[41]. Такое возможно лишь в том случае, если эту керамику изготавливали выходцы с запада.
Не так давно с сенсационными заявлениями выступил В. Янин. Он объявил, что археологически доказано призвание Рюрика. Причём призвание именно из Скандинавии. На основании сделанных находок Янин сделал два вывода: о наличии на Рюриковом городище скандинавской дружины и о сборе дани для князя местными боярами. Далее рассуждения Янина строятся по следующей схеме. Рюриково городище – предшественник Новгорода. Там находился князь с дружиной. Для возглавлявшего дружину князя собирали дань. Следовательно, перед нами призванный князь, имеющий тот же статус, что и новгородские князья XIII–XIV вв. А так как дружина состояла из скандинавов, то и сам князь – скандинав.
Прежде всего, почему Янин решил что бояре, собиравшие дань, – местные, а не поставлены от князя? То, что сбор дани проводился на местах, а не методом полюдья сомнению не подвергается. Но вот происхождение бояр… Это истый домысел. Тем более что летописный Рюрик был призван «княжить и володеть» и рассадил по смерти братьев своих бояр по градам. Так что аналогии призванию юрика следует искать не в князьях позднего Новгорода, а в Земском соборе 1614 г. и выборе на царство Михаила Романова.
Столь же неоднозначен и вопрос со скандинавской дружиной. Наличие скандинавских мечей ещё не означает, что носили их именно скандинавы. Но допустим, всё-таки скандинавы. Ничто не мешает этой дружине быть наёмной. И сидит она в отдельном укреплённом городище. аналогично мамлюкам в Египте. Тем более что никаких указаний на наличие князя именно в городище нет. Это опять-таки домысел Янина.
Нет другого приемлемого места? Так, может, просто не нашли настоящую резиденцию? Археология не всемогуща. Существует масса объектов, которые до сих пор не обнаружены. Причём речь не о городишках, а о столицах. Не найден Вашшаккунни – столица Митании. Не найден Вангомсон – столица Чосона. Не найдена Ацупирана – столица Аккада. Так что «не найден» – не значит «не было».
Какой вывод может быть сделан из сказанного? По-видимому, перед нами очередная дутая «сенсация». Вот так норманистская археология и живёт.
В завершении рассмотрим норманистскую теорию происхождения имени «Русь». Норманисты прекрасно осознают, что никакого народа «русь» в Скандинавии никогда не было и пытаются обойти это препятствие с помощью теорий внеэтнического происхождения названия «русь». Наиболее популярна так называемая «гребная» теория, которая провозглашена «наиболее обоснованной и наиболее научной». Цепочка рассуждений строится приблизительно так: «Финны называют шведов ruotsi. Этот этноним происходит от скандинавского drots – гребцы. Так называли себя шведские отряды, приплывавшие к побережью Финляндии. Приильменье являлось зоной славяно-скандинаво-финских контактов и финское ruotsi, как название шведов, при переходе в язык славян исказилось в «русь».
Оставим в стороне вопросы о том, что шведов в летописи никогда русью не именовали, а называли «свеями», и о том, что финское «ts» в русском передаётся как «ц», то есть получается «руцы», но никак не «русь». И без того в вышеприведённой теории содержится небольшое лукавое умолчание, которое сильно её портит. Вся беда в том, что понятие «финны» имеет в русском языке два значения: как узкое – название народа, населяющего государство Финляндия и имеющего самоназвание «суомоляйсет», так и широкое – общее название группы народов, в состав которой кроме финнов-суомоляйсет входят так же вепсы, эстонцы, карелы, коми, мордва, удмурды и марийцы. Так вот, когда говорят о славяно-скандинаво-финнском взаимодействии в Приильменье, то имеют в виду второе, широкое, толкование термина. То есть со славянами и скандинавами контактировали чудь-эсты и весь-вепсы. А когда указывают на именование шведов финнами ruotsi, то имеют в виду первое значение, так как этот этноним используют в отношении шведов только финны-суомоляйсет. А суомоляйсет, именуемые в летописи сумь, начали контактировать со славянами не ранее XI века, то есть повлиять на возникновение в славянских языках термина «русь» они, ну, никак не могли. Другие же финнские народы шведов ruotsi не именовали. Потомки чуди – эсты, они называют шведов roots. Но из этого слова получить «Русь» невозможно при всём старании. Не переходит в славянских языках «о» в «у». Не переходит, и всё тут. Так что вся теория построена на откровенном анахронизме.
Кстати, допущение, что эсты и вепсы ранее тоже могли именовать шведов ruotsi – абсолютно безосновательное, между прочим, допущение – так же не спасает. Потому как тут же возникает следующий вопрос: а как получилось, что этноним «русь» в разных вариантах используют совершенно разные народы? Рос – у византийских авторов, ар-рус – у арабских и т. д. Ну, допустим, арабы и византийцы могли получить данные о русах через посредство славян. А как быть с сообщениями о нападении русов на прикаспийские города и Севилью? Тут-то имел место прямой контакт! Откуда на Кавказе и в Испании узнали, что в далёкой Финляндии напавший на них народ именуют «гребцами»? Сами-то скандинавы себя русью не именовали. А превратить шведское drots в арабское «ар-рус» напрямую не получится при всём желании.
Так что полноте, господа норманисты. Столь широкая известность этнонима ещё в самом начале становления Киевской Руси возможна только в том случае, если «русь» – самоназвание. И, следовательно, «гребную» теорию пора отнести на ту самую свалку, где уже давно пребывает скандинавское происхождение имени Святослав.

[1] Алексеева Т. И. Славяне и германцы в свете антропологических данных // Вопросы истории, 1974. № 3.
[2]Там же.
[3] Васильевский В. Г. . Труды. Т.1.: Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI и XII веков. СПб., 1908.
[4] Тимофеев В. П. А всё-таки «Людота ковалъ!» // Сборник русского исторического общества № 1 (149). М.: Русская панорама, 1999.
[5] Там же.
[6] Петрухин В. Я. Начало этнокультурной истории Руси IX–XI веков. М.: Гносис, 1995.
[7] Гедеонов С. А. Отрывки из исследований о варяжском вопросе. СПб., 1862. С. 147–148.
[8] Древняя Русь в свете зарубежных источников. М.: Логос, 1999. С. 303
[9] Матузова В. И. Английские средневековые источники. – М.: Наука, 1979. С. 58.
[10] Матузова В. И. Английские средневековые источники… С. 38.
[11] Древняя Русь в свете зарубежных источников. – М.: Логос, 1999. С. 297.
[12] Трухачёв Н. С. Попытка локализации прибалтийской Руси на основании сообщений современников в западноевропейских и арабских источниках X–XIII вв. / Древнейшие государства на территории СССР. М., 1984.
[13] Там же.
[14] Там же.
[15] Матузова В. И. Английские средневековые источники… С. 107.
[16] Древняя Русь в свете зарубежных источников. – М.: Логос, 1999. С. 288.
[17] Древняя Русь в свете зарубежных источников… С. 291.
[18] Тимофеев В. П. Указ. соч.
[19] Брайчевский М. Ю. «Русские» названия порогов у Константина Багрянородного / Земли южной Руси в IX–XIV вв., Киев, 1985.
[20] Литаврин Г. Г. Византия, Болгария, Древняя Русь. СПб., Алетейя, 2000. С. 49.
[21] Древнейшие государства Восточной Европы. М.: Восточная литература, 2000. С. 291.
[22] Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества. М.: Наука, 1993.
[23] Кузьмин А. Г. Откуда есть пошла Русская земля. М.: Молодая Гвардия, 1986. Кн.1. С. 639.
[24] Древнейшие государства Восточной Европы. М.: Восточная литература, 2000. С. 227.
[25] Лебедев Г. С. Эпоха викингов в северной Европе. – Л.: Издательство Ленинградского университета, 1985. С. 44–41.
[26] Древнейшие государства Восточной Европы… С. 294.
[27] Там же. С. 317
[28] Однако этот вывод – преждевременный. Измерение расстояний, как мы увидим из дальнейшего отрывка, происходит не в мерах длины, а в мерах времени, количестве дней перехода, причём не указано, пеший ли это переход (что было бы удивительно), переход ли целого каравана, нагруженного тюками, или вообще переход на всех видах транспорта, включая ладьи.
[29] Там же. С. 316–317.
[30] Киев и Поднепровье, несомненно, находятся строго к западу от Волжской Булгарии, но никак не к северу. Новгород же и Старая Руса, например, находятся к северу и северо-западу, то есть наиболее отдалены от Булгара. Кроме того, Арса и Славия севернее Куябы, так как Арса между двумя последними, а из Арсы спускаются по воде для торговли. На роль Арсы иногда прочат местность, где расположены современные Арзамас и Ардатов. – Прим. ред.
[31] С учётом того, что Поднепровье никак не может находиться к северу от Волжской Булгарии, вывод автора преждевременный. Хотя о Скандинавии точно никакой речи не идёт. – Прим. ред.
[32] Древнейшие государства Восточной Европы… С. 318.
[33] Четыре перехода приравнены автором статьи к четырем дням пути, вероятно, на том основании, что путники шли днем. Однако, это лишь гипотеза. Если речь идет о переходе по рекам или конном переходе, например, ситуация совсем иная. Не случайно в одном случае автор первоисточника говорит о переходах, во втором – о днях пути. То, что Арса расположена между Славией и Куябой, не означает, что ровно по середине пути и по прямой линии.
[34] Днепр не течет в восточном направлении.
[35] Б. А. Рыбаков. Киевская Русь и русские княжества. –М.: «Наука», 1993. С. 210.
[36] Древнейшие государства Восточной Европы… С. 303–304.
[37] Свод древнейших письменных известий о славянах. М.: Восточная литература, 1994–1995. Т. I. С. 369.
[38] Можно допустить, что Ибн-Русте посетил землю русов в период разлива рек. – Прим. ред.
[39] Литаврин Г. Г. Византия, Болгария, Древняя Русь. СПб.: Алетейя, 2000. С. 235–244.
[40] Седов В. В. Древнерусская народность. M.: Языки русской культуры, 1999.
[41] Смирнова Г. П. О трёх группах новгородской керамики 10 – начала 11 вв. // Краткие сообщения института Археологии АН СССР, Вып.139, М., 1974.
Автор: varent на 09:25
Ярлыки: