Панорама народов на фоне Европы. Часть 1

Панорама народов на фоне Европы. Народы Северо-Восточной Европы (серия I)

Олег Балановский

Фрагмент из книги "Генофонд Европы"

Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянии.

Сергей Есенин

Мы рассмотрели отражение лика генофонда Европы в трех зеркалах – Y-хромосомы, митохондриальной ДНК и аутосомного генома. Однако даже такое трехмерное отображение будет все же незаконченным, если мы от Европы в целом не обратимся еще и к ликам отдельных народов — к генетическим связям того или иного народа Европы со всем остальным европейским миром. Такое рассмотрение позволяет не только увидеть место того или иного этнического генофонда среди его ближних и дальних соседей. Оно дает больше – увидеть, как именно из отдельных паззлов складывается общая картина европейского генофонда. Может быть, это позволит разглядеть и пути истории в сложении этой общей картины. Для этой цели наиболее полезно зеркало Y-хромосомы: его информативность сопоставима с информативностью широкогеномных аутосомных панелей , а палитра изученных популяций – несравнимо богаче.
Генетический портрет отдельных народов на фоне всего европейского генофонда лучше всего обрисуют карты генетических расстояний.
Они показывают, как генофонд данного народа вписывается в общую панораму народов Европы. Основываясь на всей совокупности гаплогрупп, карты генетических расстояния показывают для данного народа насколько он своеобразен, с кем он схож, от кого отличается, насколько далеко простираются его генетические связи с другими народами Европы и близлежащих регионов.

Карты генетических расстояний создаются так. Сначала строится серия карт – для каждой гаплогруппы своя карта. Каждая карта представляет собой числовую матрицу — очень густую сетку, равномерно покрывающую все картографируемое пространство. В каждом из множества узлов сетки (на приводимых картах — почти 200 тысяч...

читать далее

Однако, что делать с тем, что разные популяции изучены по разным наборам гаплогрупп? Конечно, при построении геногеографических карт интерполированные значения рассчитываются для каждой точки карты даже если опорных точек (непосредственно изученных популяций) немного. Но если мы хотим  при построении карт генетических расстояний наиболее точно описать генофонд всех популяций по единой панели гаплогрупп , то панель гаплогрупп начинает сокращаться как шагреневая кожа. Нашим коллективом используется обширная панель SNP-маркеров (44 основных и 32 дополнительных гаплогрупп, а также еще 32 «новейших» гаплогруппы, как описано в разделе 1.3), и большинство популяций Восточной Европы нами изучены по этой широкой панели. Но чтобы равномерно представить на картах генетических расстояний все уголки Европы,  на данном этапе изученности европейского генофонда эту панель, к большому сожалению, нам пришлось сократить до восьми основных европейских гаплогрупп - E1b-M35, G-M201, I1-M253, I2a-P37, J-M304, N1c-M178, R1a-M198, R1b-M269.
Дальнейшие исследования и массовый скрининг популяций Европы по субветвям этих гаплогрупп, открываемым благодаря полному секвенированию Y-хромосомы, позволит постепенно уточнять эти карты. Читая любую карту, надо помнить, что эта модель создана для объема информации, имеющейся на данном временном срезе: ограничен и массив популяций, и панель гаплогрупп. Поэтому важно обращать внимание не на детали рельефа, а на наиболее общие и устойчивые структуры генетического ландшафта.
Карты генетических расстояний могут быть построены для всех народов Европы. В данной монографии мы приведем не все, но многие — 36 карт генетических расстояний от 36 этносов и субэтносов Европы, наиболее важных для остальных глав книги. Эти 36 генетических ландшафтов объединены в шесть серий:

Серия 1: народы Северо-Восточной Европы (карелы и вепсы, эстонцы, коми ижорские, коми прилузские, литовцы, латыши, северные русские, финны);
Серия 2: восточные и западные славяне (русские центральные и южные, украинцы, белорусы, белорусы Полесья, поляки, кашубы, словаки, чехи, сорбы);
Серия 3: неславянские народы Восточной Европы (башкиры,  казанские татары, мишари, чуваши, мокша и эрзя);
Серия 4: на севере Балкан (молдаване, румыны, гагаузы, венгры, словенцы);
Серия 5: южные славяне (македонцы, сербы, хорваты, боснийцы, Герцеговина);
Серия 6: обрамление Европы (албанцы, шведы, ногайцы).


5.1. НАРОДЫ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ (СЕРИЯ I)

Эта серия включает восемь карт генетических расстояний — не только от генофондов этносов (карел и вепсов, эстонцев, латышей, литовцев и финнов), но и от отдельных субэтнических групп (коми ижемских, коми прилузских, Русского Севера). Почти все эти карты объединяет не только географический регион, но и сходство генетического ландшафта. При этом лингвистическая принадлежность этих народов поражает своей пестротой. Здесь есть и западные финноязычные народы (прибалтийско-финская ветвь финно-угорских языков) — карелы, эстонцы, финны; и восточные финноязычные коми (пермская ветвь финно-угорских языков); и славяне — северные русские; и балты – латыши и литовцы. И, тем не менее, их генофонды во многом схожи. Чтобы убедиться в этом, рассмотрим всю серию карт – восемь карт генетических расстояний от каждого из восьми реперных генофондов (рис. 5.2-5.9). А для того, чтобы видеть отличия каждой из восьми карт от обобщенного генетического ландшафта Северо-Восточной Европы, приведем среднюю карту генетических расстояний (рис. 5.1). Такой обобщенный ландшафт получен в результате простых арифметических действий с матрицами карт: суммированием всех восьми карт (для каждой точки карты были суммированы значения восьми карт гаплогрупп  в этой точке) и делением полученной суммарной карты на восемь.

Рис. 5.1. Карта обобщенного генетического ландшафта Северо-Восточной Европы по гаплогруппам Y-хромосомы. (Усредненная карта генетических расстояний от вепсов и карел, коми ижемских, коми прилузских, латышей, литовцев, русских северных популяций, финнов, эстонцев).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ КАРЕЛ И ВЕПСОВ (рис. 5.2)
Основной ареал генофондов, сходных с карелами и вепсами (при расчете «реперных» частот Y-гаплогрупп наряду с данными о карелах и вепсах учтена также небольшая выборка ижорцев), очерчен географически четко (рис. 5.2). Наиболее генетически близкие популяции (то есть генетические расстояния до них от карел и вепсов наименьшие), окрашены интенсивно зелеными тонами. Это генетические расстояния в интервале 0<d<0.05. Такие небольшие генетические расстояния обнаруживаются для популяций стран Прибалтики, Русского Севера и частично Приуралья. Несколько генетически более отдаленные популяции, окрашенные в светло-зеленые и желтые тона (генетические расстояния до них от карел и вепсов лежат в интервалах 0.05<d<0.10), ненамного расширяют этот ареал. На севере он охватывает Белое море. На юге его граница удивительно четко проходит по левобережью Волги. На юго-западе эта граница проходит между Литвой и Беларусью. На юго-востоке она охватывает Татарстан и вдоль правобережья Волги опускается до Самары, на востоке ее ограничивает Кама, и далее граница следует почти строго на север по «камскому меридиану».
Важное отличие карты генетического ландшафта карел и вепсов от других карт данной серии мы обнаруживаем не на востоке, а на северо-западе. Здесь область генетического сходства с карелами и вепсами не знает административных границ и пронизывает «желтым» коридором популяций, генетически все же схожих с карелами и вепсами (0.05<d<0.10) все страны Фенноскандии – Финляндию, Швецию и Норвегию.
Стоит отметить и то, что группа «оранжевых» интервалов (генетические расстояния от карел и вепсов d≈0.2), показывающая популяции генетически уже далекие, но все же еще не совсем чуждые генофонду карел и вепсов, охватывает значительную часть Фенноскандии, Восточной и Центральной Европы. При этом Западная и Южная Европа, Предкавказье, Прикаспийский регион и даже Зауралье генетически максимально далеки от генофондов карел и вепсов (интенсивно красные тона).

Рис. 5.2. Карта генетических расстояний от карел и вепсов (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ ЭСТОНЦЕВ (рис. 5.3)

Переходя к карте генетических расстояний от эстонцев (рис. 5.3), мы видим те же общие закономерности, что и на карте расстояний от карел и вепсов (рис. 5.2). Однако область генетически наиболее близких популяций, окрашенных интенсивно зелеными тонами (наименьшие генетические расстояния от эстонцев в интервале 0<d<0.05), расширяется и смещается восточнее. Генетически более далекие популяции, окрашенные в светло-зеленые и желтые тона (генетические расстояния от эстонцев в интервалах 0.05<d<0.10) охватывают еще больший ареал, местами заходя южнее и на правобережье Волги. В то же время северо-запад Европы — популяции Фенноскандии — генетически дальше от эстонцев, чем от карел и вепсов. Однако генетические ландшафты обеих карт (рис. 5.2 и 5.3) очень схожи, указывая на сходство генофондов всех трех народов.

Рис. 5.3. Карта генетических расстояний от эстонцев (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ КОМИ-ЗЫРЯН (рис. 5.4 и 5.5)

Популяции коми традиционно подразделяют на две этнических общности – коми-зыряне и коми-пермяки, хотя у них общий этноним, да и граница между их диалектами не совпадает с административной. Более южную общность составляют коми-пермяки, проживающие ныне в Пермском крае. Более северную общность — коми-зыряне, проживающие в Республике Коми (именно их часто называют просто коми). Истоки формирования коми относят ко II тыс. до н.э. в районе впадения в Волгу Оки и Камы. В ходе следующих веков общий ареал коми неуклонно расширялся на север, а под давлением новгородской колонизации смещался на восток. Коми расселялись по долинам крупных рек, ассимилируя различные группы более древнего населения – как прибалтийских финнов, так и другие уралоязычные группы, на что указывают данные топонимики.
Среди коми-зырян выделяют девять этнографических групп. Одна из них — коми-ижемцы (рис. 5.4), проживающие компактно в Ижемском районе на севере Республики Коми (в бассейне среднего течения Печоры и ее притоков) и занимающиеся – в отличие от других групп коми – кочевым оленеводством, которое они переняли от ненцев. Сложение этнографической группы коми-ижемцев относят к концу XVI века — в ее формировании приняли участие не только разные группы коми (вымские, удорские) и северные русские, но и ненцы. Основная масса коми-ижемцев относится к беломорскому антропологическому типу.
Другая этнографическая группа — прилузских коми (рис. 5.5) — проживает на другом — южном – конце ареала коми-зырян: на самом юге Республики Коми в бассейне Лузы и в верховье Летки, где граничит уже с Пермским краем и Кировской областью.
Однако вопреки и географии, и хозяйственно-культурному типу, и адаптивному типу (ижемских коми относят к арктическому адаптивному типу), карты генетических расстояний от обеих этнографических групп коми-зырян удивительно схожи. Выделяется темно-зеленая область минимальных расстояний (наибольшего сходства) между обеими группами коми. Их разделяет популяция русских Красноборского района Архангельской области, резко отличающаяся (оранжевые тона) от них, как впрочем, и от основного массива северных русских популяций (рис. 5.8). Со всеми другими северными русскими популяциями коми обнаруживают наибольшее сходство (наиболее яркие зеленые тона на карте). Это особенно ярко видно на карте генетических расстояний от прилузских коми (рис. 5.5), отличающихся от генофонда своих южных географических соседей и генетически явно тяготеющих к северным, пусть и географически более далеким, генофондам.
Однако не будем забывать, что такая генетическая близость самой южной и северной групп коми может указывать на сохранение единства лишь Y-хромосомного генофонда коми: возможно, из иноэтничных групп брались, главным образом, жены, а приток мужских Y-хромосом из них был невелик. Возможность «гендерной асимметрии браков» всегда необходимо учитывать, когда мы анализируем лишь одну из однородительских генетических систем – или Y-хромосому, или мтДНК.
За этим исключением – смещения наименьших генетических расстояний (ярко-зеленых) на восток и север — область генофондов, генетически близких к коми, окрашенная в светло-зеленые и желтые тона, очень схожа с ландшафтом, обнаруженным выше у карел, вепсов и эстонцев. Это невольно заставляет вспомнить работы палеоантропологов [Хартанович, 1991], указывавших, что по краниологическим данным коми-зыряне тяготеют к карелам, а не к коми-пермякам. Однако лишь будущее детальное изучение генофондов всего разнообразия популяций коми-зырян и коми-пермяков (а также своеобразных по языку коми-язьвинцев) позволит точно определить степень их генетического сходства как друг с другом, так и с другими народами Северо-Восточной Европы и Приуралья.

Рис. 5.4. Карта генетических расстояний от коми ижемских (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

Рис. 5.5. Карта генетических расстояний от коми прилузских (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДАМИ ЛАТЫШЕЙ И ЛИТОВЦЕВ (рис. 5.6 и 5.7)
На выше рассмотренных четырех картах (рис. 5.2 — 5.5) «реперными» генофондами, от которых рассчитывались генетические расстояний, выступали популяции финно-угорских народов. Теперь перед нами карты генетических расстояний от двух балтоязычных народов – латышей (рис. 5.6) и литовцев (рис. 5.7). Лингвистически они относятся уже не к уральской семье, а к индоевропейской. Однако вопреки столь огромным лингвистическим различиям мы вновь видим все тот же генетический ландшафт, не требующий даже дополнительного описания. Ближе всего он к генетическому ландшафту соседних эстонцев (рис. 5.3). Отличие этих двух ландшафтов лишь в том, что область популяций, генетически близких к балтским народам, на северо-западе и северо-востоке максимально сужается, оставаясь широкой на юге и тем самым приближаясь к форме треугольника.
Предполагается, что носители балтских языков ранее были распространены в намного более широком ареале – от северо-востока современной Польши до верховьев Волги, бассейна Оки, среднего Днепра и Припяти. Поэтому совпадение генетических ландшафтов карел, вепсов, коми, эстонцев и латышей позволяет ставить вопрос о причинах такого совпадения. Налицо смена языковой принадлежности (или балтов, или финно-угров, или и тех, и других) при сохранении некоего общего древнего генофонда. Может быть, существовал некий более древний генофонд, о лингвистической принадлежности которого у нас нет даже гипотез, и именно он стал тем генетическим субстратом, который до сих пор задает ландшафт самых разных генофондов Северо-Восточной Европы?

Рис. 5.6. Карта генетических расстояний от латышей (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

Рис. 5.7. Карта генетических расстояний от литовцев (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ СЕВЕРНЫХ РУССКИХ (рис. 5.8)
Эти сомнения и раздумья еще больше усиливает карта генетических расстояний от северных русских (рис. 5.8): генофонд наследников Новгородской Руси полностью повторяет все вышеописанные закономерности. Генетическое своеобразие северных русских популяций твердо установлено [Balanovsky et al., 2008; Балановская и др., 2011; Kushniarevich et al., 2015]. Но стало привычным клише связывать это своеобразие лишь с финно-угорским субстратом. Поэтому обратим внимание, что карта генетических расстояний от северных русских все же более схожа с генетическими ландшафтами балтов – латышей и литовцев, а не финноязычных народов. Это указывает, что будущие исследования палеоДНК мезолитического и неолитического населения могут внести коррективы в ставшую привычной интерпретацию генетического своеобразия Русского Севера просто лишь как наследия генофонда финноязычного населения. Возможно, у нас будет возможность увидеть связь генофонда Русского Севера с балтами, которые в свою очередь унаследовали генофонд древнейшего населения перигляциальной зоны Восточной Европы.

Рис. 5.8. Карта генетических расстояний от северных русских (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ ФИННОВ (рис. 5.9)
С этим призывом к осторожности интерпретаций согласуется и самая своеобразная карта данной серии – генетических расстояний от «самого финноязычного» народа – то есть от самих финнов (рис. 5.9). Их генетический ландшафт не похож ни на один из рассмотренных: мы вообще не видим никакого сходства с рассмотренными генофондами Северо-Восточной Европы. Область сходных значений умещается в Фенноскандии, да и то занимая лишь ее половинку: как самая восточная окраина Фенноскандии, так и огромная юго-западная часть Норвегии и Швеции оказались генетически далеки от генофонда финнов. И лишь очертания оранжевой области генетически далеких популяций (но все же не максимально удаленных генофондов) повторяют очертания зоны сходства на остальных картах этой серии.
Столь выраженное своеобразие генетического ландшафта финнов находится в противоречии с их близким лингвистическим родством с другими народами прибалтийско-финской группы (сформировавшейся исторически недавно — в I тысячелетии до н.э.) и географическим положением – финны естественным образом входят именно в регион Северо-Восточной Европы.
Традиционно считается, что своеобразие генофонда финнов (выражающееся, в том числе и в наличии особого «финского» спектра наследственных болезней) связано с тем, что популяция прошла через демографическое «бутылочное горлышко», приведшее к мощным эффектам дрейфа генов. Финны как бы оказались на периферии и финно-угорского, и скандинавского миров. Напомню, что у Андерсена при поисках чертогов Снежной королевы лапландка отсылает Герду на самый край света — к финке. Дальше уже некуда.

Рис. 5.9. Карта генетических расстояний от финнов (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

ЧТО ДАЛЬШЕ?
Итак, выявлен стойкий генетический ландшафт, характерный для большинства народов Северо-Восточной Европы. Но эти народы не объединяет ни принадлежность к общей языковой группе, ни принадлежность к общему региону (финны, несомненно, принадлежат к тому же региону, но их карта иная). Тогда что же их объединяет? Сохранение («консервация») генофонда древнейшего населения перигляциальной зоны Восточной Европы? Искушение выдвинуть такую гипотезу велико. Ведь даже если мы исключим из обобщенной карты генетического ландшафта генетически резко отличающихся (отдрейфовавших?) финнов, и построим карту заново по серии из семи карт (рис. 5.10) — мы получим все тот же устойчивый генетический ландшафт Северо-Восточной Европы (что и на рис. 5.1), только окрашенный в еще более яркие тона малых генетических различий. Именно его можно считать типичным, стандартным, «эталонным» генетическим ландшафтом коренного населения Северо-Восточной Европы.
Любой, даже поверхностно знакомый с геногеографией, сразу скажет: эти карты объединяет гаплогруппа N1c-М178. Да, именно ее высокие частоты характерны для всех рассмотренных генофондов, и ареал этих высоких частот формирует выгнутую к северу дугу от Прибалтики до Приуралья. Но ее частота особенно велика у финнов (более половины генофонда), и своеобразие генетического ландшафта финнов объясняется во многом именно повышением частоты этой гаплогруппы. У других народов севера Восточной Европы частоты N1c-М178 более умеренные. Но не будем забывать, что карты построены не по одной N1c-М178, а по данным обо всей совокупности основных европейских гаплогрупп, частоты которых значительно разнятся в пределах Северо-Восточной Европы. Поэтому выявленные зоны сходства и их особенности определяются не одной лишь гаплогруппой N1c, а всем Y-хромосомным генофондом.
Но все же роль этой североевразийской гаплогруппы особенно велика. Поэтому ее углубленное изучение позволит продолжить историю, рассказанную в этом разделе. Продолжения ждать уже недолго: полногеномные исследование Y-хромосомы уже позволили выделить в евразийском ареале гаплогруппы N1c, по крайней мере, восемь географически приуроченных ветвей, по которым уже проведен скрининг целого ряда популяций Евразии. Как только число и спектр популяций Европы, для которых определены частоты новых ветвей гаплогруппы N1c, достигнет достоверного уровня для создания полноценных карт генетических расстояний, мы обновим эту серию карт, включив в спектр анализируемых гаплогрупп карты новых ветвей N1c и тогда, надеюсь, сумеем выделить различные миграционные потоки в генетическом ландшафте Северо-Восточной Европы.

Рис. 5.10. Карта обобщенного генетического ландшафта Северо-Восточной Европы по гаплогруппам Y-хромосомы (без финнов). (Построена как средняя по семи картам генетических расстояний: от вепсов и карел, коми ижемских, коми прилузских, латышей, литовцев, северных русских, эстонцев).

Панорама народов на фоне Европы. Восточные и западные славяне (серия II).

Олег Балановский

Фрагмент из книги "Генофонд Европы"

Следующая серия карт хотя и объединяет народы по принципу лингвистической общности – восточные (белорусы, русские, украинцы) и западные славяне (кашубы, поляки, словаки, сорбы, чехи), но также следует и географии, охватывая обширный географический ареал, но теперь уже не в Северо-Восточной, а в Восточной и Центральной Европе. Как и в предыдущей серии, мы не следуем строго этническому уровню при отборе «реперных точек», от которых строятся карты генетических расстояний, но, верные геногеографической логике, включаем и «субэтнические» карты – южных/центральных  русских и белорусов Полесья.
Наглядный результат применения метода карт расстояний — то, что эта серия девяти карт, как и предыдущая, выявила общий паттерн геногеографического ландшафта. Этот паттерн можно назвать «западно-восточнославянским» — карта обобщенного генетического ландшафта западных и восточных славян приведена на рис. 5.11. Как и обобщенная карта первой серии, она получена в результате простых арифметических действий с матрицами карт: усреднением для каждой точки карты значений всех девяти карт в этой точке.
Единственное исключение из общего паттерна – чехи — лишь оттеняет правило, как и в предыдущей серии, было одно исключение – финны. Конечно же, каждая карта имеет и свои особенности. Однако генетическое, лингвистическое и географическое единство западных и восточных славян демонстрируется этой серией карт ярко и убедительно.

Во избежание недоразумений и поверхностных трактовок напомним международное правило популяционной генетики — принцип «трех поколений». В каждом этническом ареале исследуются только те индивиды, все бабушки и деды которых относили себя к этому этносу и родились в данной популяции. Казалось бы, для изучения Y-хромосомных...

читать далее

Рис. 5.11. Карта обобщенного генетического ландшафта восточных и западных славян по гаплогруппам Y-хромосомы. (Построена как средняя по девяти картам генетических расстояний: от белорусов, белорусов Полесья, кашубов, поляков, русских «южных», словаков, сорбов, украинцев, чехов).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ ЮЖНЫХ И ЦЕНТРАЛЬНЫХ РУССКИХ ПОПУЛЯЦИЙ (рис. 5.12)
Для краткости анализируемый «не-северный» массив русских популяций будем условно именовать «южнорусским» генофондом, помня, что это название соответствует не привычному административному делению на округа и зоны, а дихотомическому делению русского генофонда на «север» и «не-север». При этом «не север» включает и центр, и восток, и запад исторического ареала русского народа. Принципы выделения этого ареала даны в книге «Русский генофонд на Русской равнине» [Балановская, Балановский, 2007].
Карта (рис. 5.12) сразу обнаруживает две самые яркие особенности генетического ландшафта «южнорусских» популяций.
Во-первых, он является почти полной альтернативой генетическому ландшафту Русского Севера (рис. 5.8): ареал популяций, сходных с «южнорусским» генофондом, иной. «Северный» и «южный» русские ландшафты почти не перекрываются. Лишь небольшой «рукав» вдоль верхней Волги является как бы переходной зоной между ними и отчасти принадлежит обеим половинкам русского генофонда.
Во-вторых, (рис. 5.12) ареал популяций, генетически сходных с «южнорусским» генофондом, практически равномерно охватывает значительную часть не только Восточной, но и Центральной Европы. Приводит в изумление, что популяции, наиболее генетически близкие к «южнорусским» (минимальные расстояния в интервалах 0<d<0.05, окрашенные зелеными тонами), охватывают и Беларусь, и Украину, и Польшу, и восточную Германию, и Словакию. Если попытаться все же ранжировать степень сходства, то практически не отличимыми от русского генофонда (интенсивно темно-зеленые тона) оказываются популяции Беларуси и восточной Польши, а генофонды Западной Польши, Украины и Словакии окажутся чуть дальше. Но, конечно же, при интерпретации крайне важно учитывать масштаб генетических различий: по сравнению со всеми другими окружающими генофондами Европы, окрашенными в оранжевые тона больших генетических расстояний, эти различия между разными западно- и восточнославянскими генофондами несущественны.

5.12. Карта генетических расстояний от южных и центральных русских популяций (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ БЕЛОРУСОВ (рис. 5.13 и 5.14)
Отличить генетический ландшафт белорусского генофонда (рис. 5.13) от «южнорусского» (рис. 5.12) практически невозможно: они почти идентичны. Можно лишь заметить, что зеленые области генетического сходства с белорусами еще более равномерно покрывают практически весь ареал «западно-восточнославянского» ландшафта — и Украину, и основную часть исторического русского ареала, и Польшу, и восточную Германию, и Словакию.
Это заставляет выдвинуть неожиданную гипотезу, что именно эти два генофонда – белорусский и русский – наиболее полно воспроизводят общие черты единства Y-хромосомных генофондов западных и восточных славян. На других картах «западно-восточнославянской» серии мы увидим те же основные очертания ареала генетического сходства, но области наибольшего сходства, окрашенные насыщенно-зелеными тонами, наиболее обширны и наиболее равномерно покрывают этот ареал только на этих двух картах генетических ландшафтов – русском и белорусском.
При этом если мы рассмотрим часть белорусского генофонда – популяции Полесья (рис. 5.14), то увидим, что их генофонд сохраняет историческое сходство с популяциями Украины, поскольку паттерн этой карты сходен с паттерном карты генетических расстояний от украинцев (рис. 5.15). Однако вновь напомню о генетическом масштабе – все остальные популяции Беларуси и юго-западной части южнорусского ареала, также окрашенные в зеленые тона, лишь чуть-чуть больше отличаются от населения Полесья, чем генофонд украинцев.

Рис. 5.13. Карта генетических расстояний от белорусов (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

Рис. 5.14. Карта генетических расстояний от белорусов Полесья (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ УКРАИНЦЕВ (рис. 5.15)
Не удивительно, что на карте генетических расстояний от украинцев (рис. 5.15), мы обнаруживаем тот же самый общий «западно-восточнославянский» ландшафт. Отличие от других восточнославянских ландшафтов лишь в том, что темно-зеленые области минимальных расстояний концентрируются теперь главным образом на Украине, в Словакии и в белорусском Полесье. Это различие между генетическими ландшафтами украинцев, белорусов и русских позволяет предположить, что Y-хромосомный генофонд украинцев представляет собой более локальный вариант генетической общности западных и восточных славян.
Из характерных деталей генетического ландшафта украинцев важно отметить, что, несмотря на то, что для Украины имеются выборки для всех историко-этнографических областей, в масштабе Европы мы не видим генетических различий между ними: даже генофонд западной Украины неотличим от других ее частей.
Другая характерная деталь генетического ландшафта украинцев – юго-западный зеленый рукав сходных популяций, мало заметный на карте расстояний от русских, здесь более явственно тянется через Румынию и Хорватию к Адриатике.
Во избежание каких-либо односторонних трактовок, напомним еще раз о том, что на каждой территории в выборку, до которой рассчитаны генетические расстояния, включались только индивиды, обе бабушки и деда которых относили себя к коренному народу этой территории. Поэтому население Крыма, в соответствии с правилами популяционной генетики, представлено только наиболее коренным населением — крымскими татарами. Они были изучены содружеством украинских и российских генетиков при заинтересованной поддержке разных организаций крымских татар задолго до того, как Крым стал объектом мирового внимания. Ни русские, ни украинские популяции — в полном соответствии с правилами геногеографии — в анализируемых генетических данных по Крыму не фигурируют.   Поэтому неудивительно, что территория Крыма, представленная крымскими татарами, обнаруживает отличия от генофондов украинцев, а обширные территории, представленные украинцами, словаками, поляками, белорусами  южными и центральными русскими популяциями обнаруживают высокое генетическое сходство с украинцами.

Рис. 5.15. Карта генетических расстояний от украинцев (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДАМИ ПОЛЯКОВ (рис. 5.16) И КАШУБОВ (рис. 5.17)
Ландшафт генетических расстояний от поляков вновь полностью вторит общему «западно-восточнославянскому» ландшафту, хотя и имеет три характерные черты.
Во-первых, области, наиболее воспроизводящие «среднестатистический» генофонд поляков (окрашенные в насыщенные темно-зеленые тона) слегка сдвигаются на запад: они более характерны для популяций западной половины Польши, соседних популяций Словакии и наиболее восточных областей Германии, чем для восточных окраин Польши.
Во-вторых, карта опровергает шаблонное представление об особенном сходстве генофондов Польши и Украины.
В-третьих, генофонд поляков обнаруживает яркое сходство с огромным массивом белорусских и русских популяций – это сходство больше, чем с генофондами географических соседей – чехов и украинцев.
Генофонд кашубов (рис. 5.17) еще ярче проявляет все эти три черты, несмотря на относительно небольшую численность: кашубов в Польше около 300 тыс. человек, в то время как поляков – в сто раз больше (36 млн.). Кашубы — это субэтническая группа поляков, компактно проживающая на севере Польши. Как предполагают, она восходит к древнеславянскому племени поморян. Ее современный генофонд обнаруживает максимальное генетическое сходство с популяциями вдоль южного побережья Балтийского моря (в восточной Германии, центре и на востоке Польши). И в то же время сохраняет память о генетическом родстве с поляками, словаками и обширным массивом белорусских и географически далеких русских популяций.

Рис. 5.16. Карта генетических расстояний от поляков (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

Рис. 5.17. Карта генетических расстояний от кашубов (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ СЛОВАКОВ (рис. 5.18)
В отличие от трех предыдущих карт (от генофондов украинцев, поляков и кашубов), генетические расстояния от словаков равномерно покрывают зеленым покрывалом всю зону «западно-восточнославянского» сходства, не делая различий между соседними украинцами и далекими белорусскими и русскими популяциями. В этом они обнаруживают неожиданное сходство с генетическим ландшафтом белорусов и русских (рис. 5.13 и 5.12).
Среди особых черт ландшафта генофонда словаков – продвижение на юг зоны генетически сходных с ними значений. В нее попали Молдова, самый север Румынии, вся Венгрия и часть Хорватии, так что к Адриатике тянется уже не узкий коридор зеленых значений, а широкий тракт.
Наиболее близки генофонду словаков близлежащие области Польши и Венгрии – как ни удивительно, но они оказались генетически ближе к словакам, чем генофонд чехов.

Рис. 5.18. Карта генетических расстояний от словаков (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ ЧЕХОВ (рис. 5.19)
Генофонд чехов – единственное исключение из «западно-восточнославянского» паттерна среди всех западных и восточных славян. Их генетический ландшафт (рис. 5.19) убедительно говорит об особости чешского генофонда. Область наибольшего генетического сходства находится только в самой Чехии, а светло-зеленые тона умеренного сходства лишь небольшими отдельными языками заходят в соседние области Польши, Словакии, Словении, Венгрии, Австрии и Германии.
Особость генофонда чехов подтверждается и диаграммами многомерного шкалирования, причем не только по Y-хромосоме, но и по широкогеномным аутосомным панелям. Можно предполагать, конечно, что поскольку в течение многих веков история чехов была переплетена с историей германских государств, то чехи могли быть онемечены — или наоборот, немцы могли ассимилировать и включить в свой генофонд те славянские племена, которые генетически родственны чехам. Но этой гипотезе противоречит, например, то, что генетический ландшафт сорбов (рис. 5.20) — маленького анклава славян среди немцев – совсем иной, чем у чехов, и вновь воспроизводит общий «западно-восточнославянский» генетический ландшафт. Конечно, теоретически можно возвести особость генофонда чехов к наследию более древних времен (кельтов, обитавших в этом ареале в железном веке, или к народам эпохи бронзы). Но здесь свое слово смогут сказать только будущие исследования древней ДНК, если они будут проведены по обширным выборкам и с подробным покрытием территории Европы.

Рис. 5.19. Карта генетических расстояний от чехов (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ СОРБОВ (рис. 5.20)
Сорбы (лужицкие сербы, лужичане) – небольшой по численности (около 50 тыс.) народ Германии, сохранивший славянский язык и культуру. На территории современной Германии сорбы жили уже в середине I тысячелетия: к западу от них жили немцы, к югу – чехи, а вокруг – много разных славянских племен. Судьбы у всех сложились разные. Но сорбы сумели сохранить свой генофонд и не раствориться в окружающих многочисленных народах. Карта генетических расстояний от их генофонда (рис. 5.20) полностью вторит общему «западно-восточнославянскому» ландшафту. А из карт всей серии ее ландшафт больше всего похож на карту расстояний от кашубов (рис. 5.17) и тяготеет он не к Германии и Чехии, а к Польше, Словакии, Белоруссии и России.

Рис. 5.20. Карта генетических расстояний от сорбов (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

ГЕНЕТИЧЕСКИЙ ЛАНДШАФТ «СЕВЕРНЫХ СЛАВЯН»

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, не встретиться им никогда,
Пока будут Небо с Землей таковы, какими их Бог создал.              

Р. Киплинг (перевод К. Филатова)

Переходя от карты к карте этой серии, мы убеждаемся, что реально существует общий генофонд западных и восточных славян с четко очерченным ареалом его распространения. Однако термин «западно-восточнославянский» генетический ландшафт не просто неуклюж и не изящен, он еще и вызывает недоумение — нас уже давно приучили к мысли, что «не встретиться им никогда». Тем более что серия V – карт генетических расстояний от южных славян – демонстрирует, что и южные славяне также обладают своим общим генетическим ландшафтом. Это позволяет в дополнение к трехчленному лингвистическому делению (южные, западные и восточные) ввести двучленное генетическое деление — генофонд южных славян и генофонд северных славян. Конечно, задачу осложняет то, «самые-самые северные славяне» — население Русского Севера – в этот ландшафт не входят, а образуют вместе со своими географическими соседями свой собственный (см. раздел 5.1.) генетический ландшафт Северо-Восточной Европы. Но если считать, что исключения лишь подтверждают правила, то мы можем создать карту генетического ландшафта «северных славян» (рис. 5.21). В нем исключены исключения — он построен по картам генетических расстояний от всех популяций северных славян (западных и восточных по лингвистическому делению), кроме популяций Русского Севера и чехов. Благодаря этому мы получаем наиболее устойчивый генетический ландшафт «северных славян», который можно считать типичным, стандартным, «эталонным» генетическим ландшафтом основного массива популяций западных и восточных славян.

Рис. 5.21. Карта обобщенного генетического ландшафта «северных славян» по гаплогруппам Y-хромосомы. (Построена как средняя по картам генетических расстояний от белорусов, кашубов, поляков, словаков, сорбов, украинцев, южных и центральных русских).

Панорама народов на фоне Европы. Неславянские народы Восточной Европы (серия III).

Фрагмент из книги "Генофонд Европы"

Прежде, чем перейти к южным славянам и другим балканским народам, следует завершить обзор народов Восточной Европы. Не имея возможности анализировать все этносы, рассмотрим шесть карт генетических расстояний от народов Волго-Уральского региона. При этом ограничимся популяциями лишь четырех соседствующих друг с другом республик, пересекающих этот регион единой полосой с востока на запад: Башкортостан, Татарстан, Чувашия и Мордовия. Этого оказывается достаточно, чтобы увидеть всю сложность и загадочность генофонда восточного фланга Европы.
Каждая из первых двух серий карт обнаружила свой собственный генетический ландшафт, охватывающий обширные пространства Европы – ландшафт Северо-Восточной Европы (раздел 5.1) и ландшафт «северных славян» (раздел 5.2). Причем в каждой из серий все карты за единственным исключением строго следовали общей модели. Однако третья серия – Уральская – несмотря на много меньший охваченный ареал, обнаруживает совершенно разные паттерны для каждого из народов. Более того – генетические ландшафты всех шести рассмотренных этнических групп резко различны даже по размеру ареала генетически сходных с ними популяций — от сходства с популяциями половины Восточной Европы до очень локального варианта. Поэтому общую характеристику ландшафта этой серии можно обозначить как «многообразие восточного фланга Европы».
Все же приведем этот обобщенный ландшафт данной серии (рис. 5.22). Он ничем не сможет помочь нам отслеживать различия каждого из генофондов от общей картины. Мы видим на обобщенном ландшафте практически лишь две градации: а) генетически далекие популяции (оранжевые тона), занимающие огромный ареал Уральского региона, Восточной и Центральной Европы; б) совершенно генетически чуждые популяции остальной Европы и Кавказа. Эта карта дает понять, насколько генетически своеобразна каждая из шести рассмотренных этнических групп, хотя они и являются географическими соседями на относительно небольшом пространстве Поволжья и Южного Урала. А рассмотрение карт этой серии подчеркнет, что генофонд Уральского региона требует особо детального изучения и вдумчивого подхода.
На всех генетических ландшафтах серии самое нижнее течение Волги окрашено в тона генетически очень далеких популяций. Но на них пока не отражены генофонды астраханских ногайцев и астраханских татар: в момент написания книги их генотипирование нами еще не закончено. Но оно явно внесет коррективы в генетические ландшафты данной серии.

Рис. 5.22. Карта обобщенного генетического ландшафта неславянских народов Восточной Европы по гаплогруппам Y-хромосомы  (построена как средняя по картам генетических расстояний от башкир, казанских татар, мишарей, мокши, чувашей, эрзи).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ БАШКИР (рис. 5.23)
 По данным переписи 2010 г. в России 1.6 млн. башкир, из них 1.2 млн. – в Башкортостане. Однако, несмотря на столь большую численность, ареал популяций, сходных с генофондом башкир, очерчен очень четко: он тянется по Уральским горам и их западным предгорьям вдоль Камы, занимая только ее левобережье, и далее продолжает путь на юг вдоль этого же меридиана, доходя до Казахстана. При этом южная часть ареала более широка и размыта, протягиваясь на запад почти до Волги, а на востоке вновь до ареала казахов. Максимальные значения генетических расстояний (темно-красные тона) окружают ареал башкир с востока, севера и юга, следуя изгибу Оби и ареалу казахов. На западе же от башкир – от Волги и нижнего Дона до крайнего европейского севера находятся оранжевые тона популяций, генофонды которых, конечно, далеки от башкир, но все же не настолько, как Сибирь и Казахстан.
Детальное изучение генофонда башкир и окружающих народов, проводимое сейчас нашим коллективом в содружестве с уфимскими коллегами (под руководством к.и.н. Ю.М. Юсупова) позволит вскоре значительно уточнить эту картину: уже прослеживаются важные генетические связи с рядом народов евразийской степи.
Из характерных черт генетического ландшафта отметим явные различия между генофондами башкир и татар. Впрочем, планируемое нами детальное изучение генофонда населения Татарстана позволит определить более точно и особенности каждого из этих двух генофондов, и их взаимодействие.

Рис. 5.23. Карта генетических расстояний от башкир (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ КАЗАНСКИХ ТАТАР (рис. 5.24)
 По данным переписи 2010 г. в Татарстане проживает 2 млн. татар. Но поскольку эти данные включают и мишарей, и кряшен, и тептярей, то численность казанских татар Татарстана, видимо, сопоставима с численностью башкир Башкортостана. Однако казанские татары характеризуются совершенно иным генетическим ландшафтом, чем башкиры – ареал популяций, генетически сходных с казанскими татарами, обширен и весь обращен к Северо-Восточной Европе.
Хотя область популяций, максимально сходных с казанскими татарами (темно-зеленые тона, показывающие минимальные генетические расстояния 0<d<0.05) невелика, ареал популяций, окрашенных в желто-зеленые тона небольших генетических расстояний (0.05<d<0.10), чрезвычайно обширен (рис. 5.24). Этот ландшафт почти полностью вторит ландшафту Северо-Восточной Европы (рис. 5.10), детально описанному в первой серии карт (раздел 5.1.). Вся северная и западная часть ареала сходных популяций практически та же (за исключением разве что побережья Баренцева моря) – она включает не только западных финнов и балтов, но и запад Фенноскандии (рис. 5.10). На юге этого ареала границей вновь служит Волга.
Но есть и разница. В отличие от народов Северо-Восточной Европы, область сходных генофондов охватывает Татарстан и часть популяций Башкортостана, указывая на наличие общего североевропейского субстрата и у них. Если бы надо было дать выразительное название наиболее характерным чертам этой карты, то ее можно было бы назвать ландшафтом «левобережья Волги» — так как Волга практически на всем своем течении ограничивает ареал генофондов, сыгравших наиболее важную роль в сложении генофонда казанских татар. И приходится отметить, что Y-хромосомный генетический ландшафт не подтверждает ни булгарскую, ни золотоордынскую версии этногенеза казанских татар, а вместо этого подчеркивает мощный североевропейский генетический субстрат в их генофонде.

Рис. 5.24. Карта генетических расстояний от казанских татар (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ МИШАРЕЙ (рис. 5.25)
Численность мишарей указать не просто, так как в последних переписях они не выделялись из совокупности татар, но в переписи 1926 года их численность оценивалась около 200 тыс. Из их обширного ареала к настоящему времени по Y-хромосоме изучены только популяции мишарей Татарстана. И хотя в Татарстане мишари явно уступают по численности казанским татарам, однако они обнаруживают новый, ранее еще невиданный, генетический ландшафт. Поражает его обширность – зона генетического сходства (минимальных и небольших расстояний) простирается от южного Урала до Белого и Балтийского морей (рис. 5.25). Но самая удивительная черта – это то, что здесь Волга не служит границей, как мы это видели практически на всех картах. Напротив, Волга является центром – во всем ее течении области генетически сходных популяций расположены на ее обоих берегах. Генетический ландшафт мишарей объединяет карты первой (рис. 5.10) и второй (рис. 5.21) серий. Но при этом генетический ландшафт мишарей ограничен с запада и с юга – в отличие от карт второй серии, зона генетического сходства в западном направлении доходит лишь до Прибалтики, но не покрывает ареал западных славян, не заходит она ни к украинцам, ни на юг России, но тянется широкой полосой светло-зеленых интервалов от Прибалтики до Поволжья и Южного Урала.
Неожиданность генетического ландшафта мишарей позволяет выдвинуть рабочую гипотезу, требующую тщательной проверки. Можно допустить, что «левобережно-волжская» часть ландшафта, практически повторяющая предыдущую карту (рис. 5.24) – генетического ландшафта казанских татар — связана с потоком генов к мишарям от более многочисленного генофонда казанских татар. В этом случае «правобережно-волжскую» часть можно считать «собственным» генетическим ландшафтом мишарей, который, возможно, несет следы древнего балтского генофонда.

Рис. 5.25. Карта генетических расстояний от мишарей (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДОМ ЧУВАШЕЙ (рис. 5.26)
Следующий генофонд в нашем продвижении с востока на запад — чувашский, который в данных по широкой панели гаплогрупп Y-хромосомы пока представлен единственной популяцией, изученной на территории Татарстана. Но вопреки и ее географическому соседству с мишарями и казанскими татарами, и их общей принадлежности к тюркским языкам, и большой численности (по переписи 2010 года, чувашей в России около 1.5 млн. человек) чуваши являют собой генетический остров – мы вообще не обнаруживаем других популяций, генетически с ними сходных.
Сразу вспоминается, что чувашский язык – единственный уцелевший из булгарской ветви тюркских языков. Уникален он и тем, что ответвляется от общего ветви тюркских языков раньше всех и, похоже, первым проникает в Европу, двигаясь на запад с дальней прародины тюрков. Путь этот был не только длинным, но и долгим – с неизбежными контактами и заимствованиями на пути. Поэтому не удивительно, что в культуре чувашей предполагается значительный пласт, связанный с культурой древних земледельцев Передней Азии. Трудно об этом не вспомнить при взгляде на генетический ландшафт чувашей. Впервые, в отличие всех ранее рассмотренных карт, мы видим, что южные территории – Кавказа, Закавказья и Передней Азии – окрашены вовсе не в максимальные темно-красные тона генетических расстояний как на всех предыдущих генетических ландшафтах, а в оранжевые тона умеренно больших генетических различий. И действительно, своеобразие генофонда чувашей задается в первую очередь резко повышенными (по сравнению со всеми соседями) частотами гаплогрупп E и J, типичных для Передней Азии.
В целом, генетический ландшафт чувашей не противоречит (в отличие от ландшафта казанских татар) «булгарской» версии их этногенеза. Однако для решительных выводов необходимо, конечно, детальное изучение всех трех этнографических групп чувашей, каждая из которых испытала влияние разных соседних этносов. Сложив эту мозаику, мы, возможно, сумеем разглядеть наиболее древний генетический пласт в генофонде чувашей.

Рис. 5.26. Карта генетических расстояний от чувашей (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

КАРТОГРАФИРОВАНИЕ СХОДСТВА С ГЕНОФОНДАМИ МОКШИ (рис. 5.27) И ЭРЗЯ (рис. 5.28)
Часто возникающий вопрос о том, являются ли мокша и эрзя разными народами или же субэтническими группами одного этноса — мордвы – может быть адресован не к генетикам, а лишь к этнологам. Отметим лишь, что мордва – это экзоэтноним, а мокша и эрзя – самоназвания. Лингвистика выделяет их языки как самостоятельные, а не диалекты — существенная разница в фонетическом строе, лексике и грамматике не позволяет их носителям понимать друг друга. Наиболее близкими к ним являются ныне мертвый мещерский язык , а также марийский и языки прибалтийских финнов. По данным переписи 1989 г. только в республике Мордовия насчитывалось более 180 тыс. мокшан. По данным последней переписи, 50 тыс. человек причислили себя к мокше, 80 тыс. человек — к эрзе, а 700 тыс. человек назвали себя мордвой.
Но генетика изучает популяции всех уровней этнической и субэтнической иерархии, и сходство или же различия их генофондов не могут служить указанием на то, кто из них является этносом, а кто — субэтнической группой. В первой серии карт мы уже видели, что части одного этноса могут быть генетически не схожи (как северная и южная части русского генофонда), в то время как разные этносы могут быть генетическими близнецами (как, например, центрально-южная половинка русского генофонда и белорусы). Определяющим фактором может быть лишь самосознание самих русских и белорусов, мокши и эрзя, и других подобных общностей. Поэтому, ни в коем случае не обращаясь к решению вопроса, являются ли мокша и эрзя самостоятельными этносами или же частями одного этноса — мордвы, рассмотрим их генофонды отдельно, поскольку для них характерны разные геногеографические ландшафты.
Генетический ландшафт мокши (рис. 5.27) указывает на яркое своеобразие их генофонда – область генетически близких значений охватывает лишь небольшой ареал популяций среднего течения Волги, строго ограничиваясь ее правобережьем.
Генетический ландшафт эрзян (рис. 5.28), напротив, поражает обширнейшим ареалом генетически близких популяций. Этот ареал уже хорошо узнаваем – это все тот же хорошо знакомый нам по второй серии карт (раздел 5.2.) генетический ландшафт «северных славян» (рис. 5.21). При этом ярко-зеленые области генетически близких значений включают в себя не только ареал белорусов, центральных и южных русских популяций, но и Польшу, и запад Германии, и Словакию, оставляя Украине и левобережью Волги область умеренно близких частот, окрашенных желтыми тонами. Обратим особое внимание, что в отличие от мокшан, генофонд эрзян генетически далек от крымских татар.
Такое яркое различие между генетическими ландшафтами мокши и эрзи служит важным аргументом, что при описании характеристик генофонда Мордовии недостаточно просто указание «мордва», и необходимо указывать, популяции мокши или же эрзи были включены в анализ.

Рис. 5.27. Карта генетических расстояний от мокши (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).

Рис. 5.27. Карта генетических расстояний от эрзян  (генетический ландшафт по гаплогруппам Y-хромосомы).