Originally posted by 
kirovtanin at Еще одна байка Солженицына
kirovtanin at Еще одна байка Солженицына
А.А. Сидоров "История профессиональной преступности Советской России. Книга вторая" (1999 г.)
"...Часть исследователей истории ГУЛАГа (Солженицын, Росси и др.) пытается в своих работах доказать, что именно украинские националисты возглавляли в советских лагерях движение сопротивления как уголовникам, так и администрации. Некоторое время разделял эту точку зрения и автор настоящего исследования. Однако при более серьёзном изучении вопроса её пришлось изменить. Заставили это сделать и беседы с бывшими лагерниками, и мемуары бывших узников ГУЛАГа, и критический анализ ряда публикаций.
...Вот как характеризует украинских националистов Ян Янович Цилинский, сидевший в начале 50-х в одном из особых лагерей Казахстана — Степлаге: "Собравшаяся в лагере бандеровская община представляла собой необузданную и дикую силу. Образовательный ценз большинства этих людей не превышал начальных классов общеобразовательной школы. Попадались и неграмотные. Большинство составляли крестьяне, которые сами не принимали никакого участия в вооружённой борьбе. Некоторые помогали «лесным братьям» едой и одеждой, а другие боялись их не меньше, чем чекистов. В лагере крестьянская масса оказалась в полном подчинении у боевиков".
...На самом деле со стороны арестантского общества к «западникам» отношение было не слишком доброжелательное. Во-первых, держались они обособленно, как и прибалты, выказывая нередко явную неприязнь к русским — коих в ГУЛАГе было всё-таки большинство.
Во-вторых, в немалой степени сказывалось и традиционное пренебрежительно-издевательское отношение заключённых к «хохлам», то есть коренным украинцам. Это отношение основывалось не на национализме и было характерно не только для русских. Дело в том, что значительная часть и лагерного начальства, и особенно надзирателей подбиралась из жителей Украины. Даже само жаргонное слово «вертухай» (надзиратель, охранник) происходит от украинского «вертухаться» — вертеться, дёргаться, сопротивляться. «Нэ вэртухайсь!» — было любимой присказкой надзирателей-«хохлов».
...По свидетельствам нескольких «сидельцев» 40-х годов (из уголовного «сословия»), бандеровцам действительно часто давали ироническое прозвище «гэрой». Так и кликали: «Эй, гэрой, пидь до мэнэ! Да швыдко!» Таким образом высмеивалось известное приветствие украинских националистов: традиционное обращение «Слава гэроям!» и отзыв «Гэроям слава!»Естественно, подобное отношение к малороссам вообще очень быстро перешло и на бандеровцев.
Вот этих людей Солженицын и ряд других «объективных исследователей» ГУЛАГа хотели бы видеть в ореоле «героев» и «идейных вдохновителей» лагерного движения сопротивления. Что совершенно естественно в контексте догматической антисоветской и антикоммунистической направленности таких работ. Но даже Дмитрий Панин, участник одного из восстаний в лагере особого режима, куда больший антисоветчик, нежели уважаемый Александр Исаевич, — и тот вынужден дать в своих воспоминаниях малопривлекательный портрет бандеровских «героических парней»:
"…Тюрьма была набита нашим братом с нашего лагпункта и западниками — бандеровцами то есть — и хохлами и украинцами, с другого лагпункта. Сидели люди вперемешку. В эту ночь запрет с посылок был снят, и всем, кто их получил, их выдали. В большинстве своём это были западники, потому что у них колхозы ещё не утвердились, и пока было салъцо и маслецо. И началось дикое обжорство, которое продолжалось всю ночь. Обо мне и Юсупе, азербайджанском татарине, с которым я как-то подружился, забыли, не предложили нам ни кусочка…" («Мысли о разном»).
Добавим: действие происходит после разгрома зэковского восстания, в котором принимали участие и «русаки», и бандеровцы! Правда, они содержались в отдельных лагпунктах (любопытный штрих!), но теперь-то их бросили в одну камеру! Казалось, бы, собратья по несчастью; но, видимо, у «захидников» были свои понятия о «братстве»…
.. И у «блатных», и у «бытовиков», и у «политиков», и у «вояк» — у всех были причины негативно относиться к «западникам». Так что организовать какое-то «движение сопротивления», повести за собой арестантов в лагерях эти люди при всём желании не могли. Никто бы просто не пошёл. Чаще всего бандеровцы сами пытались примкнуть к своим вчерашним врагам — «воякам» из так называемых «природных русаков», чтобы как-то защититься от беспредела «уркаганов».
"...Часть исследователей истории ГУЛАГа (Солженицын, Росси и др.) пытается в своих работах доказать, что именно украинские националисты возглавляли в советских лагерях движение сопротивления как уголовникам, так и администрации. Некоторое время разделял эту точку зрения и автор настоящего исследования. Однако при более серьёзном изучении вопроса её пришлось изменить. Заставили это сделать и беседы с бывшими лагерниками, и мемуары бывших узников ГУЛАГа, и критический анализ ряда публикаций.
...Вот как характеризует украинских националистов Ян Янович Цилинский, сидевший в начале 50-х в одном из особых лагерей Казахстана — Степлаге: "Собравшаяся в лагере бандеровская община представляла собой необузданную и дикую силу. Образовательный ценз большинства этих людей не превышал начальных классов общеобразовательной школы. Попадались и неграмотные. Большинство составляли крестьяне, которые сами не принимали никакого участия в вооружённой борьбе. Некоторые помогали «лесным братьям» едой и одеждой, а другие боялись их не меньше, чем чекистов. В лагере крестьянская масса оказалась в полном подчинении у боевиков".
...На самом деле со стороны арестантского общества к «западникам» отношение было не слишком доброжелательное. Во-первых, держались они обособленно, как и прибалты, выказывая нередко явную неприязнь к русским — коих в ГУЛАГе было всё-таки большинство.
Во-вторых, в немалой степени сказывалось и традиционное пренебрежительно-издевательское отношение заключённых к «хохлам», то есть коренным украинцам. Это отношение основывалось не на национализме и было характерно не только для русских. Дело в том, что значительная часть и лагерного начальства, и особенно надзирателей подбиралась из жителей Украины. Даже само жаргонное слово «вертухай» (надзиратель, охранник) происходит от украинского «вертухаться» — вертеться, дёргаться, сопротивляться. «Нэ вэртухайсь!» — было любимой присказкой надзирателей-«хохлов».
...По свидетельствам нескольких «сидельцев» 40-х годов (из уголовного «сословия»), бандеровцам действительно часто давали ироническое прозвище «гэрой». Так и кликали: «Эй, гэрой, пидь до мэнэ! Да швыдко!» Таким образом высмеивалось известное приветствие украинских националистов: традиционное обращение «Слава гэроям!» и отзыв «Гэроям слава!»Естественно, подобное отношение к малороссам вообще очень быстро перешло и на бандеровцев.
Вот этих людей Солженицын и ряд других «объективных исследователей» ГУЛАГа хотели бы видеть в ореоле «героев» и «идейных вдохновителей» лагерного движения сопротивления. Что совершенно естественно в контексте догматической антисоветской и антикоммунистической направленности таких работ. Но даже Дмитрий Панин, участник одного из восстаний в лагере особого режима, куда больший антисоветчик, нежели уважаемый Александр Исаевич, — и тот вынужден дать в своих воспоминаниях малопривлекательный портрет бандеровских «героических парней»:
"…Тюрьма была набита нашим братом с нашего лагпункта и западниками — бандеровцами то есть — и хохлами и украинцами, с другого лагпункта. Сидели люди вперемешку. В эту ночь запрет с посылок был снят, и всем, кто их получил, их выдали. В большинстве своём это были западники, потому что у них колхозы ещё не утвердились, и пока было салъцо и маслецо. И началось дикое обжорство, которое продолжалось всю ночь. Обо мне и Юсупе, азербайджанском татарине, с которым я как-то подружился, забыли, не предложили нам ни кусочка…" («Мысли о разном»).
Добавим: действие происходит после разгрома зэковского восстания, в котором принимали участие и «русаки», и бандеровцы! Правда, они содержались в отдельных лагпунктах (любопытный штрих!), но теперь-то их бросили в одну камеру! Казалось, бы, собратья по несчастью; но, видимо, у «захидников» были свои понятия о «братстве»…
.. И у «блатных», и у «бытовиков», и у «политиков», и у «вояк» — у всех были причины негативно относиться к «западникам». Так что организовать какое-то «движение сопротивления», повести за собой арестантов в лагерях эти люди при всём желании не могли. Никто бы просто не пошёл. Чаще всего бандеровцы сами пытались примкнуть к своим вчерашним врагам — «воякам» из так называемых «природных русаков», чтобы как-то защититься от беспредела «уркаганов».
