Племя гурунг в Непале веками собирает дикий мед на вершинах гималайских скал. Сегодня существование этой древней традиции находится под угрозой. Коммерциализация и рост туристического интереса привели к тому, что все больше туристов желают принять участие в опасном промысле и присоединиться к медовой охоте. Фотограф Эндрю Ньюи провел две недели в Центральном Непале вместе с добытчиками гурунг. За это время ему удалось запечатлеть все опасности, с которыми сталкиваются собиратели, и узнать о навыках, которые необходимы для опасного промысла. (Всего 10 фото)
Охотники за медом каждую минуту рискуют жизнью. В своем промысле они не используют ничего кроме самодельных веревочных лестниц и длинных деревянных палок под названием «тангос». Большинство гнезд медоносных пчел располагаются на труднодоступных скалах с юго-западной стороны — в этих местах пчелы могут не опасаться диких зверей. Более того, юго-западная сторона сильнее подвержена воздействию прямых солнечных лучей.
В декабре 2013 года Эндрю Ньюи провел две недели в глухой деревне. Он присоединился к трехдневному медовому рейду, который в том году начался на шесть недель позже положенного срока из-за изменения климата и сокращения популяции пчел. Прежде чем начинать охоту, гурунг выполняют специальный обряд, чтобы задобрить горных богов: жители приносят в жертву богам овец, цветы, фрукты и рис.
Охотник крепко держится за ненадежную лестницу в ожидании, когда дым спугнет огромных особей Apis Laboriosa — крупнейших медоносных пчел в мире. Вокруг повисла гробовая тишина, напряжение можно ощутить кожей. Десятки мужчин помогают одному сборщику или, по-местному, «куичи».
Охваченный густым едким дымом, охотник наугад протягивает тангос вперед, чтобы зачерпнуть медовые соты. Если попытка удалась, он скидывает добычу в корзину, которая приделана ко второй палке.
Одна из самых серьезных угроз для этой традиции — растущая репутация дикого гималайского меда как одного из самых действенных лекарств против инфекций. Сегодня его начинают активно экспортировать в Японию, Китай и Корею. Весенний «красный» мед — самый востребованный товар: килограмм в среднем стоит около 15 долларов. Это приводит к тому, что общины оттесняются от скал государством, которое намерено монополизировать скалы с дикими ульями, чтобы наладить бесперебойную добычу лекарства. В то же время молодое поколение опасному традиционному промыслу предпочитает работу в городе.
Когда охотник спускается вниз, на теле его видны кровь, мозоли и следы от укусов — последствия опасного промысла.
После продолжительной охоты и трехчасового путешествия до деревни охотник греется у костра вместе с куском сот, который честно заработал.
Добытое «золото» делится между односельчанами, и женщины первым делом заваривают медовый чай.
http://bigpicture.ru/?p=758289
Охотники за медом каждую минуту рискуют жизнью. В своем промысле они не используют ничего кроме самодельных веревочных лестниц и длинных деревянных палок под названием «тангос». Большинство гнезд медоносных пчел располагаются на труднодоступных скалах с юго-западной стороны — в этих местах пчелы могут не опасаться диких зверей. Более того, юго-западная сторона сильнее подвержена воздействию прямых солнечных лучей.
В декабре 2013 года Эндрю Ньюи провел две недели в глухой деревне. Он присоединился к трехдневному медовому рейду, который в том году начался на шесть недель позже положенного срока из-за изменения климата и сокращения популяции пчел. Прежде чем начинать охоту, гурунг выполняют специальный обряд, чтобы задобрить горных богов: жители приносят в жертву богам овец, цветы, фрукты и рис.
Охотник крепко держится за ненадежную лестницу в ожидании, когда дым спугнет огромных особей Apis Laboriosa — крупнейших медоносных пчел в мире. Вокруг повисла гробовая тишина, напряжение можно ощутить кожей. Десятки мужчин помогают одному сборщику или, по-местному, «куичи».
Охваченный густым едким дымом, охотник наугад протягивает тангос вперед, чтобы зачерпнуть медовые соты. Если попытка удалась, он скидывает добычу в корзину, которая приделана ко второй палке.
Одна из самых серьезных угроз для этой традиции — растущая репутация дикого гималайского меда как одного из самых действенных лекарств против инфекций. Сегодня его начинают активно экспортировать в Японию, Китай и Корею. Весенний «красный» мед — самый востребованный товар: килограмм в среднем стоит около 15 долларов. Это приводит к тому, что общины оттесняются от скал государством, которое намерено монополизировать скалы с дикими ульями, чтобы наладить бесперебойную добычу лекарства. В то же время молодое поколение опасному традиционному промыслу предпочитает работу в городе.
Когда охотник спускается вниз, на теле его видны кровь, мозоли и следы от укусов — последствия опасного промысла.
После продолжительной охоты и трехчасового путешествия до деревни охотник греется у костра вместе с куском сот, который честно заработал.
Добытое «золото» делится между односельчанами, и женщины первым делом заваривают медовый чай.
http://bigpicture.ru/?p=758289
