«Совершенно
особое положение на антропогеографической карте мира занимают потомки
палеолитических аборигенов Юго-Восточной Азии. Эта группа включает в
себя множество народов, “разбросанных” по всему региону: семанги, сенои и
сакаи полустрова Малакка; племена кубу и лубу острова Суматра;
филиппинские аборигены аэта; и многие другие мелкие филиппинские и
мон-кхмерские народности, а также аборигены Андаманских островов.
Впервые сапиенсы современного вида появились в Юго-Восточной Азии 80-75 тысяч лет назад.
Но уже в период 72-70 тыс. л.н. произошло извержение вулкана Тоба на острове Суматра, сильнейшее в истории человечества. Эта катастрофа привела к вымиранию почти всего населения Южной и Юго-Восточной Азии. Почти не пострадали лишь те, кто еще до извержения ушел достаточно далеко на восток от эпицентра. Потомками этих людей являются современные филиппинские народности аэта.
В Западной Индонезии выжили лишь отдельные семьи или небольшие группы людей. После извержения Тобы генный поток между Индостаном и Юго-Восточной Азией практически прервался. А примитивный способ ведения хозяйства (собирательство и, отчасти, охота) сдерживал демографический рост популяций Индонезии.
В период 10-8 тыс. л.н. в континентальной части Юго-Восточной Азии (современный Южный Китай) начинается процесс неолитизации. В течение считанных столетий это привело к демографическому взрыву. И первые волны мигрантов начали заселять территорию современного Таиланда. А дальше, через Малакку, они направились в Индонезию
Юго-Восточная Азия тогда была почти полностью безлюдной – небольшие группы носителей экваториальных черты обитали на Андаманских островах, Суматре, в южной части Малакки, на Филиппинах, а также в континентальной части Таиланда. Кроме этого, даже в этот период в Индонезии до сих пор жили остатки несапиентных гоминидов: неандерталоидов-нгандонгов, карликов острова Флорес и т.д. В отличие от людей, живших на морском побережье, они обитали в глубинных районах экваториальных лесов.
Первые неолитические мигранты, пришедшие с севера, привнесли в этот регион технологии примитивного подсечно-огневого земледелия, свиноводства и птицеводства. Прямыми потомками эти людей являются даяки острова Калимантан, жители Сулавеси и многих других Восточно-Зондских островов, а также население Меланезии.
Эти народы в геногеографическом смысле занимают ровно промежуточное положение (как в результате метисации, так и в результате эволюции) между Южноазиатской расой и экваториальными расовыми группами. Но по данным одонтологии, дерматоглифики и серологии они все же тяготеют к южным азиатам.
В данном случае наиболее уместна цитата А. Г. Козинцева —
«В какой мере реален восточный ствол в узком понимании – без австралийцев и папуасов? По данным другого исследования, появившегося почти одновременно с публикацией группы Виллерслева и также основанного на громадном объеме генетической информации, меланезийцы и микронезийцы вместе с монголоидами образуют восточный ствол, и то же относится к американским индейцам, которые занимают в его пределах обособленное положение [Kidd et al. 2011]. По другим же данным, более отвечающим традиционным представлениям, папуасы с меланезийцами противостоят азиатским монголоидам и индейцам в пределах восточного ствола [Zhivotovsky et al. 2003; Jakobsson et al. 2008; Li et al. 2008; Tishkoff et al. 2009; McEvoy et al. 2010; Reich et al. 2012]. Следует, однако, учесть, что на эти результаты могла повлиять неучтенная монголоидная примесь у населения южной Пацифики, видимо, связанная с миграциями австронезийцев из Юго-Восточной Азии.»
Что касается древнейшего населения Индонезии, то и данные археологии, и генетическая генеалогии, указывают на крайне обособленное положение потомков этих людей.
Начиная с периода 8-10 тыс. л.н. Зондские острова подверглись множеству волн миграции, последние из которых завершились только 2-2,5 тысячи лет назад.
С учетом географической специфики региона (огромное количество архипелагов, крупных и малых островов, непроходимые экваториальные леса и т.д.) в Индонезии сложился очень специфический расовый состав населения, который соответствует хозяйственно-экономическим реалиям.
Во-первых, наиболее развитые (в хозяйственном плане) народы - вьетнамцы и крупные народы Бирмы и Таиланда относятся к более выраженному монголоидному варианту Южноазиатской расы. Эти народы являются пашенными земледельцами субэкваториального пояса, и практикуют разведение слонов и крупного рогатого скота. Предки этих людей пришли в Юго-Восточную Азию с территории Южного Китая относительно недавно – 2-2,5 тыс. лет назад. До указанного периода эти места были практически безлюдными.
Во-вторых, крупные народы Малакки, Суматры, Явы и Филиппин. Их хозяйственный тип отличается высокоразвитыми ремеслами (производство тканей, предметов искусства, ручная ковка). Но вместе с пашенным земледелием, здесь почти всегда есть зоны подсечно-огневого земледелия.. И в отдельных случаях такой тип ведениях хозяйства доминирует. . А на Филиппинах и Восточно-Зондских островах свиноводство доминирует над разведением крупного рогатого скота. Предки этих людей пришли в Юго-Восточную Азию 4-6 тысяч лет назад. Фенотип современных представителей этих народов отличается гораздо более экваториальными чертами – как в результате адаптации к экологическим и климатическим условиями, так и в результате метисации с древним населением Индонезии.
В-третьих, малые народы Восточно-Зондских островов, оранглауты, отдельный народности малайцев Малакки и даяки Калимантана. У них примитивное подсечно-огневое земледелие сочетается с охотой и собирательством. Ремесла в зоне расселения этих людей почти не развиты (за исключением обработки кокосовой копры, бамбука и т.д.). Практически, это – изоляты времен первой волны неолитических земледельцев. В их фенотипе южноазиатские монголоидные черты сочетаются с заметной экваториальностью (выраженный прогнатизм, широкий уплощенный нос и т.д.).
В-четвертых, группы, которая включает в себя аборигенов Малакки (семанги, сенои и джакуны), аборигенов западной части Суматры (кубу и лубу), аборигенов Филиппин (аэта), а также малые мон-кхмерские народности Таиланда и Бирмы (чаоле и селунам).
Представители последней группы, как раз, являются современными представителями Древнеиндонезийской расовой ветви.
На данный момент все эти народы живут изолированно друг от друга, в разных частях Индонезии, отличаются разным (но одинаково архаичным) типом ведения хозяйства. И каждый из этих народов имеет свой особый комплекс признаков (но все в рамках экваториальных антропологических черт). Все эти этносы можно разбить на несколько групп —
- Первая группа. Включает в себя такие народности как сенои Центральной Малакки, батаки Суматры, чаоле Таиланда и селунам Бирмы. В образе жизни этих людей охота и собирательство сочетаются с подсечно-огневым земледелием. Во многом, фенотип представителей этих народов сближается с фенотипом австралийских аборигенов. Но, как и у веддов Цейлона (и народов мунда Восточной Индии), прогнатизм выражен гораздо менее сильно, губы тоньше, нос уже, волосы волнистые (а не курчавые), а кожа коричневого цвета.
- Вторая группа. Включает в себя аборигенов Андаманских островов, семангов Южной Малакки, народы кубу и лубу Суматры, а также филиппинскую народность аэта. Кубу и лубу до сих пор ведут бродячий образ жизни и занимаются исключительно собирательством. Их материальная культура не изменилась за последние десятки тысяч лет, и палка-копалка является для них основным орудием труда. Семанги же занимаются как собирательством, так и охотой и рыбной ловлей. А филиппинские аэта ведут примерно такой же образ жизни, но охота (в основном, на диких свиней) играет в их хозяйстве чуть более важную роль. В целом, все эти народы ведут довольно изолированный образ жизни. И, вероятнее всего, именно эта изоляция в глубине экваториальных лесов привела к тем же расообразовательным процессам, которым подверглись пигмейские народы в Африке. И для семангов, и для кубу и лубы, и для аэта характерен очень маленький рост (менее 150 см), инфантильное (детское) строение черепа, крайняя широконосость, выраженный прогнатизм.
Еще со времен первых испанских и португальских мореплавателей, за аэта закрепилось прозвище «негритос» («маленькие негры»). Более поздние европейские путешественники так же называли и семангов, и кубу и лубу.
А ранние антропологи объединяли этих людей в одну расу с пигмеями-негрилли.
Но, как показывают данные геногеографии, реальной генетической разницы между «негритосами» (аэта, семангами, кубу, луб) и «веддоидами» (сеноями) нет. Более того, среди некоторых народов (чаоле и селунам) присутствуют оба комплекса признаков. Особенно, это характерно для чаоле и небольших мон-кхмерских народностей Таиланда. Когда бродячие охотники характеризуются как представители «негритосского» типа. А их ближайшие родственники из деревень, которые недавно перешли на оседлое хозяйство, стали заниматься подсечно-огневым земледелием и свиноводством, отличаются «веддоидным» фенотипом.
Несмотря на малочисленность современных представителей Древнеиндонезкой ветви (например, на Андаманском архипелаге, из 300000 населения, только 500 островитян являются аборигенами, а численность крупнейшего «негритосского» народа Юго-Восточной Азии, аэта, составляет всего 18-20 тысяч человек), влияние этой расы заметно в этом регионе почти повсеместно. Современное население региона сложилось в результате слияния двух расовых групп – Южноазиатской монголоидной и Древнеиндонезийской экваториальной – с учетом численного преимущества первой.
Впервые сапиенсы современного вида появились в Юго-Восточной Азии 80-75 тысяч лет назад.
Но уже в период 72-70 тыс. л.н. произошло извержение вулкана Тоба на острове Суматра, сильнейшее в истории человечества. Эта катастрофа привела к вымиранию почти всего населения Южной и Юго-Восточной Азии. Почти не пострадали лишь те, кто еще до извержения ушел достаточно далеко на восток от эпицентра. Потомками этих людей являются современные филиппинские народности аэта.
В Западной Индонезии выжили лишь отдельные семьи или небольшие группы людей. После извержения Тобы генный поток между Индостаном и Юго-Восточной Азией практически прервался. А примитивный способ ведения хозяйства (собирательство и, отчасти, охота) сдерживал демографический рост популяций Индонезии.
В период 10-8 тыс. л.н. в континентальной части Юго-Восточной Азии (современный Южный Китай) начинается процесс неолитизации. В течение считанных столетий это привело к демографическому взрыву. И первые волны мигрантов начали заселять территорию современного Таиланда. А дальше, через Малакку, они направились в Индонезию
Юго-Восточная Азия тогда была почти полностью безлюдной – небольшие группы носителей экваториальных черты обитали на Андаманских островах, Суматре, в южной части Малакки, на Филиппинах, а также в континентальной части Таиланда. Кроме этого, даже в этот период в Индонезии до сих пор жили остатки несапиентных гоминидов: неандерталоидов-нгандонгов, карликов острова Флорес и т.д. В отличие от людей, живших на морском побережье, они обитали в глубинных районах экваториальных лесов.
Первые неолитические мигранты, пришедшие с севера, привнесли в этот регион технологии примитивного подсечно-огневого земледелия, свиноводства и птицеводства. Прямыми потомками эти людей являются даяки острова Калимантан, жители Сулавеси и многих других Восточно-Зондских островов, а также население Меланезии.
Эти народы в геногеографическом смысле занимают ровно промежуточное положение (как в результате метисации, так и в результате эволюции) между Южноазиатской расой и экваториальными расовыми группами. Но по данным одонтологии, дерматоглифики и серологии они все же тяготеют к южным азиатам.
В данном случае наиболее уместна цитата А. Г. Козинцева —
«В какой мере реален восточный ствол в узком понимании – без австралийцев и папуасов? По данным другого исследования, появившегося почти одновременно с публикацией группы Виллерслева и также основанного на громадном объеме генетической информации, меланезийцы и микронезийцы вместе с монголоидами образуют восточный ствол, и то же относится к американским индейцам, которые занимают в его пределах обособленное положение [Kidd et al. 2011]. По другим же данным, более отвечающим традиционным представлениям, папуасы с меланезийцами противостоят азиатским монголоидам и индейцам в пределах восточного ствола [Zhivotovsky et al. 2003; Jakobsson et al. 2008; Li et al. 2008; Tishkoff et al. 2009; McEvoy et al. 2010; Reich et al. 2012]. Следует, однако, учесть, что на эти результаты могла повлиять неучтенная монголоидная примесь у населения южной Пацифики, видимо, связанная с миграциями австронезийцев из Юго-Восточной Азии.»
Что касается древнейшего населения Индонезии, то и данные археологии, и генетическая генеалогии, указывают на крайне обособленное положение потомков этих людей.
Начиная с периода 8-10 тыс. л.н. Зондские острова подверглись множеству волн миграции, последние из которых завершились только 2-2,5 тысячи лет назад.
С учетом географической специфики региона (огромное количество архипелагов, крупных и малых островов, непроходимые экваториальные леса и т.д.) в Индонезии сложился очень специфический расовый состав населения, который соответствует хозяйственно-экономическим реалиям.
Во-первых, наиболее развитые (в хозяйственном плане) народы - вьетнамцы и крупные народы Бирмы и Таиланда относятся к более выраженному монголоидному варианту Южноазиатской расы. Эти народы являются пашенными земледельцами субэкваториального пояса, и практикуют разведение слонов и крупного рогатого скота. Предки этих людей пришли в Юго-Восточную Азию с территории Южного Китая относительно недавно – 2-2,5 тыс. лет назад. До указанного периода эти места были практически безлюдными.
Во-вторых, крупные народы Малакки, Суматры, Явы и Филиппин. Их хозяйственный тип отличается высокоразвитыми ремеслами (производство тканей, предметов искусства, ручная ковка). Но вместе с пашенным земледелием, здесь почти всегда есть зоны подсечно-огневого земледелия.. И в отдельных случаях такой тип ведениях хозяйства доминирует. . А на Филиппинах и Восточно-Зондских островах свиноводство доминирует над разведением крупного рогатого скота. Предки этих людей пришли в Юго-Восточную Азию 4-6 тысяч лет назад. Фенотип современных представителей этих народов отличается гораздо более экваториальными чертами – как в результате адаптации к экологическим и климатическим условиями, так и в результате метисации с древним населением Индонезии.
В-третьих, малые народы Восточно-Зондских островов, оранглауты, отдельный народности малайцев Малакки и даяки Калимантана. У них примитивное подсечно-огневое земледелие сочетается с охотой и собирательством. Ремесла в зоне расселения этих людей почти не развиты (за исключением обработки кокосовой копры, бамбука и т.д.). Практически, это – изоляты времен первой волны неолитических земледельцев. В их фенотипе южноазиатские монголоидные черты сочетаются с заметной экваториальностью (выраженный прогнатизм, широкий уплощенный нос и т.д.).
В-четвертых, группы, которая включает в себя аборигенов Малакки (семанги, сенои и джакуны), аборигенов западной части Суматры (кубу и лубу), аборигенов Филиппин (аэта), а также малые мон-кхмерские народности Таиланда и Бирмы (чаоле и селунам).
Представители последней группы, как раз, являются современными представителями Древнеиндонезийской расовой ветви.
На данный момент все эти народы живут изолированно друг от друга, в разных частях Индонезии, отличаются разным (но одинаково архаичным) типом ведения хозяйства. И каждый из этих народов имеет свой особый комплекс признаков (но все в рамках экваториальных антропологических черт). Все эти этносы можно разбить на несколько групп —
- Первая группа. Включает в себя такие народности как сенои Центральной Малакки, батаки Суматры, чаоле Таиланда и селунам Бирмы. В образе жизни этих людей охота и собирательство сочетаются с подсечно-огневым земледелием. Во многом, фенотип представителей этих народов сближается с фенотипом австралийских аборигенов. Но, как и у веддов Цейлона (и народов мунда Восточной Индии), прогнатизм выражен гораздо менее сильно, губы тоньше, нос уже, волосы волнистые (а не курчавые), а кожа коричневого цвета.
- Вторая группа. Включает в себя аборигенов Андаманских островов, семангов Южной Малакки, народы кубу и лубу Суматры, а также филиппинскую народность аэта. Кубу и лубу до сих пор ведут бродячий образ жизни и занимаются исключительно собирательством. Их материальная культура не изменилась за последние десятки тысяч лет, и палка-копалка является для них основным орудием труда. Семанги же занимаются как собирательством, так и охотой и рыбной ловлей. А филиппинские аэта ведут примерно такой же образ жизни, но охота (в основном, на диких свиней) играет в их хозяйстве чуть более важную роль. В целом, все эти народы ведут довольно изолированный образ жизни. И, вероятнее всего, именно эта изоляция в глубине экваториальных лесов привела к тем же расообразовательным процессам, которым подверглись пигмейские народы в Африке. И для семангов, и для кубу и лубы, и для аэта характерен очень маленький рост (менее 150 см), инфантильное (детское) строение черепа, крайняя широконосость, выраженный прогнатизм.
Еще со времен первых испанских и португальских мореплавателей, за аэта закрепилось прозвище «негритос» («маленькие негры»). Более поздние европейские путешественники так же называли и семангов, и кубу и лубу.
А ранние антропологи объединяли этих людей в одну расу с пигмеями-негрилли.
Но, как показывают данные геногеографии, реальной генетической разницы между «негритосами» (аэта, семангами, кубу, луб) и «веддоидами» (сеноями) нет. Более того, среди некоторых народов (чаоле и селунам) присутствуют оба комплекса признаков. Особенно, это характерно для чаоле и небольших мон-кхмерских народностей Таиланда. Когда бродячие охотники характеризуются как представители «негритосского» типа. А их ближайшие родственники из деревень, которые недавно перешли на оседлое хозяйство, стали заниматься подсечно-огневым земледелием и свиноводством, отличаются «веддоидным» фенотипом.
Несмотря на малочисленность современных представителей Древнеиндонезкой ветви (например, на Андаманском архипелаге, из 300000 населения, только 500 островитян являются аборигенами, а численность крупнейшего «негритосского» народа Юго-Восточной Азии, аэта, составляет всего 18-20 тысяч человек), влияние этой расы заметно в этом регионе почти повсеместно. Современное население региона сложилось в результате слияния двух расовых групп – Южноазиатской монголоидной и Древнеиндонезийской экваториальной – с учетом численного преимущества первой.
