В исторических произведениях целого ряда авторов второй половины V —
VI вв. содержится легенда о переправе гуннов (киммерийцев, кутригуров и
утигуров) через Керченский пролив. В очень сходной форме ее
воспроизводят Зосим, Иордан, Прокопий Кесарийский, Агафий и Созомен.
Все они с большей или меньшей степенью подробности и точностью деталей говорят о том, что некий олень (лань), преследуемый охотниками (юношами) — «гуннами» (киммерийцами, кутригурами и утигурами), перешел Киммерийский Боспор и указал, таким образом, на возможность бродовой переправы через эту, считавшуюся непреодолимой водную преграду. Гунны воспользовались этой информацией, форсировали пролив и разгромили готов, застигнутых врасплох в результате такого неожиданного нападения. При помощи этой легенды наши авторы объясняют: а) вообще появление гуннов в Европе; б) в частности появление их отрядов на готских территориях, разгром готов и дальнейшее продвижение сначала вестготов, а потом и гуннов вместе с остготами к Дунаю; г) появление в Европе и расселение на занимаемых ими в VI в. территориях протоболгарских племен кутригуров и утигуров. Следует отметить, что все названные авторы указывают на переправу именно через Боспор Киммерийский (устье Меотиды) и настаивают именно на бродовом способе переправы. Никто из них не говорит о возможности переправы по льду, в то же время именно ледовые переправы были достаточно обычным явлением во времена от [239] Геродота до Страбона, подобная переправа стала возможна и в VIII в. (точнее в 763 г.), о чем пишут Феофан Исповедник и Патриарх Никифор.
Среди современных историков наибольшее внимание этой легенде уделила Е.Ч. Скржинская, которая в комм. 386 к с. 85 перевода известного произведения Иордана «О происхождении и деяниях гетов» (по изд. 1997 г.) высказывает ряд идей по поводу объяснения происхождения и исторического значения данной легенды. По ее мнению, рассказ об олене, указавшем на переправу через Керченский пролив, явная сказка, и это понимали практически все авторы V—VI вв. Только Иордан полностью принимает ее на веру и не высказывает никаких сомнений по поводу возможности таких обстоятельств переправы. Как считает Е.Ч. Скржинская наиболее критическое отношение к этой легенде высказал Евнапий Сардиец в, к сожалению, несохранившейся части своего труда. Этот вывод делается на основании того, что, по ее мнению, «Евнапий подчеркивает, что, как он заметил, “никто не говорит ничего ясного” о том, откуда и каким образом гунны распространились по всей Европе…». В то же время, в сохранившейся части произведения Евнапия ни слова не сказано ни о нашей легенде, ни о его отношении к ней.
Историческое значение данной легенды, как считает Е.Ч. Скржинская, заключается, прежде всего, в указании на место (одно из мест), где совершился переход гуннов на территорию объединения Германариха. В дальнейшем же они продвигались по всем степям за Меотидой, а не только по Таврике. Приведенными выше замечаниями, в целом, и ограничиваются выводы автора.
Следует отметить, что содержание легенды, факт ее повторения, по крайней мере, пятью раннесредневековыми историками, точное указание на место переправы «гуннов» именно через Боспор Киммерийский, очевидная историческая достоверность дальнейших событий, связанных с разгромом готского объединения, требуют как большего внимания со стороны современных исследователей, так и продолжения попыток ее объяснения и интерпретации.
Во-первых, вызывает интерес поиск истоков этой легенды, причин и среды ее возникновения, а также автора, который первым ввел ее в контекст современных ему историко-географических представлений. Скорее всего, эта легенда появляется не [240] ранее конца IV — начала V вв. и ее происхождение действительно связано с переселением гуннов в Восточную Европу. Вероятно, она сформировалась именно в готской среде и в мифологизированной форме передает нам объяснение причин той трагической для готов военно-политической ситуации, которая привела к их разгрому и бегству в пределы Римской империи. Среди круга историков, которые могли бы претендовать на первенство в передаче данной легенды можно назвать Аммиана Марцеллина, Евнапия Сардийца и, может быть, Приска Паннийского. Наиболее вероятной, в данном случае, представляется кандидатура Евнапия Сардийца, труд которого сохранился только в небольших фрагментах.
Во-вторых, очевидно, требует дальнейшего пояснения факт переправы кочевников через столь сложную водную преграду, какой является Керченский пролив. Его ширина в наиболее узком месте около 4-х км, и возможность именно бродовой переправы, в этой связи, представляется весьма сомнительной. Даже объяснение этого факта историком середины V в. Зосимом, который говорил о том, что «…Киммерийский Боспор, занесенный илом из Танаиса, дал им (гуннам) возможность перейти сухим путем из Азии в Европу», кажется маловероятным и, скорее всего, свидетельствует о неточных географических представлениях этого автора, опиравшегося, по всей видимости, на традицию Арриана – Псевдо-Арриана, у которых устье Меотиды (Керченский пролив) может рассматриваться и как продолжение (второе устье) Танаиса (Дона). Наиболее реальным представляется все-таки предположение о возможности переправы по льду или переправы на кораблях и лодках, осуществленной с помощью местного населения, враждебного готам. Исторические и этнографические параллели, связанные с изучением способов переправ, известных кочевникам Евразии в средние века и новое время, а также данные о геологии дна Керченского пролива, почерпнутые в специальной физико-географической литературе, позволяют настаивать именно на такой точке зрения.
Все они с большей или меньшей степенью подробности и точностью деталей говорят о том, что некий олень (лань), преследуемый охотниками (юношами) — «гуннами» (киммерийцами, кутригурами и утигурами), перешел Киммерийский Боспор и указал, таким образом, на возможность бродовой переправы через эту, считавшуюся непреодолимой водную преграду. Гунны воспользовались этой информацией, форсировали пролив и разгромили готов, застигнутых врасплох в результате такого неожиданного нападения. При помощи этой легенды наши авторы объясняют: а) вообще появление гуннов в Европе; б) в частности появление их отрядов на готских территориях, разгром готов и дальнейшее продвижение сначала вестготов, а потом и гуннов вместе с остготами к Дунаю; г) появление в Европе и расселение на занимаемых ими в VI в. территориях протоболгарских племен кутригуров и утигуров. Следует отметить, что все названные авторы указывают на переправу именно через Боспор Киммерийский (устье Меотиды) и настаивают именно на бродовом способе переправы. Никто из них не говорит о возможности переправы по льду, в то же время именно ледовые переправы были достаточно обычным явлением во времена от [239] Геродота до Страбона, подобная переправа стала возможна и в VIII в. (точнее в 763 г.), о чем пишут Феофан Исповедник и Патриарх Никифор.
Среди современных историков наибольшее внимание этой легенде уделила Е.Ч. Скржинская, которая в комм. 386 к с. 85 перевода известного произведения Иордана «О происхождении и деяниях гетов» (по изд. 1997 г.) высказывает ряд идей по поводу объяснения происхождения и исторического значения данной легенды. По ее мнению, рассказ об олене, указавшем на переправу через Керченский пролив, явная сказка, и это понимали практически все авторы V—VI вв. Только Иордан полностью принимает ее на веру и не высказывает никаких сомнений по поводу возможности таких обстоятельств переправы. Как считает Е.Ч. Скржинская наиболее критическое отношение к этой легенде высказал Евнапий Сардиец в, к сожалению, несохранившейся части своего труда. Этот вывод делается на основании того, что, по ее мнению, «Евнапий подчеркивает, что, как он заметил, “никто не говорит ничего ясного” о том, откуда и каким образом гунны распространились по всей Европе…». В то же время, в сохранившейся части произведения Евнапия ни слова не сказано ни о нашей легенде, ни о его отношении к ней.
Историческое значение данной легенды, как считает Е.Ч. Скржинская, заключается, прежде всего, в указании на место (одно из мест), где совершился переход гуннов на территорию объединения Германариха. В дальнейшем же они продвигались по всем степям за Меотидой, а не только по Таврике. Приведенными выше замечаниями, в целом, и ограничиваются выводы автора.
Следует отметить, что содержание легенды, факт ее повторения, по крайней мере, пятью раннесредневековыми историками, точное указание на место переправы «гуннов» именно через Боспор Киммерийский, очевидная историческая достоверность дальнейших событий, связанных с разгромом готского объединения, требуют как большего внимания со стороны современных исследователей, так и продолжения попыток ее объяснения и интерпретации.
Во-первых, вызывает интерес поиск истоков этой легенды, причин и среды ее возникновения, а также автора, который первым ввел ее в контекст современных ему историко-географических представлений. Скорее всего, эта легенда появляется не [240] ранее конца IV — начала V вв. и ее происхождение действительно связано с переселением гуннов в Восточную Европу. Вероятно, она сформировалась именно в готской среде и в мифологизированной форме передает нам объяснение причин той трагической для готов военно-политической ситуации, которая привела к их разгрому и бегству в пределы Римской империи. Среди круга историков, которые могли бы претендовать на первенство в передаче данной легенды можно назвать Аммиана Марцеллина, Евнапия Сардийца и, может быть, Приска Паннийского. Наиболее вероятной, в данном случае, представляется кандидатура Евнапия Сардийца, труд которого сохранился только в небольших фрагментах.
Во-вторых, очевидно, требует дальнейшего пояснения факт переправы кочевников через столь сложную водную преграду, какой является Керченский пролив. Его ширина в наиболее узком месте около 4-х км, и возможность именно бродовой переправы, в этой связи, представляется весьма сомнительной. Даже объяснение этого факта историком середины V в. Зосимом, который говорил о том, что «…Киммерийский Боспор, занесенный илом из Танаиса, дал им (гуннам) возможность перейти сухим путем из Азии в Европу», кажется маловероятным и, скорее всего, свидетельствует о неточных географических представлениях этого автора, опиравшегося, по всей видимости, на традицию Арриана – Псевдо-Арриана, у которых устье Меотиды (Керченский пролив) может рассматриваться и как продолжение (второе устье) Танаиса (Дона). Наиболее реальным представляется все-таки предположение о возможности переправы по льду или переправы на кораблях и лодках, осуществленной с помощью местного населения, враждебного готам. Исторические и этнографические параллели, связанные с изучением способов переправ, известных кочевникам Евразии в средние века и новое время, а также данные о геологии дна Керченского пролива, почерпнутые в специальной физико-географической литературе, позволяют настаивать именно на такой точке зрения.
