О рисунках Н. Витсена
Карты и рисунки
Северная и восточная Татария
Публикация 1959 г.
Текст
Публикация 1974 г.
Текст
Заметка о карте Новой Земли.
Текст
Карта
© текст - Кирпичников А. Н. 1996
© сетевая версия - Тhietmar. 2003
© OCR - Halgar Fenrirsson. 2003
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Symposium. 1996
Каменная башня во Пскове (79 кб.)
Клопский Троицкий монастырь близ Новгорода (188 кб.)
Башня в Торжке (90 кб.)
Мужской монастырь из дерева в Торжке (91 кб.)
Тверь (152 кб.)
Зимний ночной лагерь голландского посольства в замке Нейгаузен (47 кб.)
Новгород. Ч. 1 (47 кб.)
Новгород. Ч. 2 (72 кб.)
Новгород. Ч. 3 (62 кб.)
Путь посольства от Риги в Москву Ч.1 (64 кб.)
Путь посольства от Риги в Москву Ч.2 (85 кб.)
Путь посольства от Риги в Москву Ч.3 (120 кб.)
Торжок (209 кб.)
Тверь (212 кб.)
Москва (193 кб.)
Новгород (175 кб.)
Двор дворянина. Деревня под Новгородом (140 кб.)
В 1688 г. имеретинский царь Арчил, уезжая из Москвы на родину, взял с собой в качестве придворного врача находившегося в Москве немца Дрешера. Проезжая с Арчилом через Кавказские горы, Дрешер интересовался местными языками и составил небольшой словник этих языков. Позже он передал свои записи известному голландскому географу Николаю Витсену, который включил их во второе издание своего капитального труда «Северная и западная Татария», вышедшего в Амстердаме на голландском языке в 1705 г. 1
В книге Витсена словник представлен как образец одного определенного языка, на котором говорят «чиркасские горные люди». Последние, по словам Витсена, живут в горах между Черным и Каспийским морями, подчинены будто бы имеретинскому царю, являются «грубыми христианами» и по языку отличаются от грузин 2. Более ясное представление о местах, где Дрешер мог составить свои лингвистические заметки, дает маршрутная запись или, как ее называет Витсен, «описание путешествия, совершенного врачом Дрешером с королем Артшином (т. е. царем Арчилом. — Л. Л.) 27-го июля 1688 года из города Москвы в Мелетину» (т. е. Имеретию). Вот что в ней говорится о кавказской части этого путешествия:
«От Астракана (Астрахань. — Л. Л.) по реке Волге ехать до Каспийского моря — 19 миль или 95 верст. Путь Каспийским морем до города Турхи — 100 миль или 500 верст. От Турхи или Терки (Терки — русское укрепление в низовьях Терека. — Л. Л.) до казацких городов — 20 миль или 100 верст. От казацких городов через Крымскую степь или пустыню (северокавказская степь. — Л. Л.) до Кабардина (Кабарды. — Л. Л.) — 120 миль или 600 верст. От Кабардина через горы в Шахматт (Schachmatt) — 14 миль или 70 верст. От Шахмата до Дегона (Degon) в горах — 14 миль или 70 верст. От Дегона до Сарамаго (Зармаг — селение в верховьях р. Риони. — Л. Л.) — 14 миль или 70 верст. Оттуда до границ Мелетина (Meletyn), а также Грузии. От Сарамаго, затем до Мелетина, а именно до первого города, называемого Ратзива (Рача. — Л. Л.) (3 дня езды в горах) — 19 миль или 95 верст» 3.
Таким образом, Дрешер проехал через Малую Кабарду, Северную Осетию и Рачу. Это — та дорога, которая много позже получила название Военно-Осетинской. Так как жители Рачи говорят по-грузински, а [37] язык «чиркасских горных людей» отличался от грузинского, то таковым мог быть либо кабардинский, либо осетинский.
Помещенный ниже разбор словника Дрешера показывает, что в нем соединены вместе кабардинские и осетинские термины. Интерес к нему определяется тем, что он является наиболее ранней из известных нам попыток составления кабардинского и осетинского словарей. В отношении кабардинского языка словник занимает особое место, как старейший памятник языка.
Словник опубликован Витсеном в латинской транскрипции с параллельным голландским переводом. Для выражения звуков, отсутствующих в голландском языке, широко использованы различные сочетания букв без всякой видимой системы. Сплошь и рядом один и тот же звук воспроизведен по-разному, а разные звуки нередко переданы графически одинаково.
Приведем главное в транскрипции Витсена и современные звуки кабардинского языка:
Ниже приведен словник Дрешера по второму изданию книги Витсена,
параллельно комментированный нами соответствующими примерами из
кабардинского, осетинского и тюркских языков 4.
Таким образом, из 239 слов, записанных Дрешером, 128 оказались кабардинскими, 71 — осетинскими, 17 — тюркскими и арабскими; принадлежность 23 слов нам определить не удалось 18. За исключением [43] 5 или 6 собственно тюркских слов, остальные 10-11 тюркских слов в настоящее время употребляются кабардинцами и осетинами в качестве заимствований, прочно вошедших в языки этих двух народов. Исходя из сказанного, можно считать, что Дрешер записал в общей сложности около 137 слов живой кабардинской речи XVII в.
Среди собственно тюркских терминов, представленных в словнике, заметны не столько ногайские, сколько балкарские формы. Во всяком случае слова husz (ресницы), bouza (напиток), аrаkу (водка) ближе к балкарским къаш (бровь), буза и аракъы, нежели к соответствующим по значению ногайским кас, боза и арак.
Почти все осетинские термины взяты Дрешером из иронского диалекта. Исключение составляют три слова (кызга — девушка, кири — ящик и киныг — книга), имеющие в начале «к» вместо иронского «ч» (чызг, чири и чинг), что указывает на дигорский диалект. Характерно, что осетинское числительное даес (десять) у Дрешера имеет конечное «т», которое теперь отсутствует, но которое присуще термину с этим значением в некоторых других индоевропейских языках. Дрешер приводит отличную от нынешней форму осетинских числительных девятнадцать и двадцать, из которых девятнадцать представляет у него закономерное соединение двух слов, означающих девять и десять. Обращает на себя внимание осетинское «киныг» производное от русского «книга», свидетельствующее о влиянии русской культуры на кавказских горцев задолго до XIX в.
Не ставя своей задачей детальный разбор словника Дрешера, ограничусь только некоторыми замечаниями о представленных в нем кабардинских терминах.
В области лексики обращает на себя внимание то, что такие понятия, как волк (дыгъужь) и рот (жьэ) в XVII в. обозначались словами: мэзыхьэ (буквально «лесная собака») и Iуы. Последнее в настоящее время отдельно не употребляется, но присутствует во многих составных словах. «Губы» (Iупэ) Дрешер обозначает термином uszpakia, что сходно с uptschate, как значатся «губы» в кабардинском словнике Гюльденштедта (XVIII в.) 17. Очевидно, в XVII-XVIII вв. для понятия «губы» употреблялся более сложный термин, восстановить который не берусь. Наоборот, для «рыбы» Дрешер приводит краткую форму слова — udze. Правдивость его записи и в данном случае подтверждается Гюльденштедтом, у которого с этим же значением приведено слово bshe 18, т. е. очевидно бдзэ.
В области фонетики прежде всего отмечу частные случаи, когда «т» у Дрешера стоит на месте, где следовало бы ожидать «б»: tzamysz вместо бжэмышх, tydz вместо быдз, inyta вместо и ныбэ, tsze вместо бжэ, tza вместо бзэ, szketz вместо шкIэбз. В одном случае имеет место замена «и» через «т»: tzeryp вместо псыбыб. Дальнейшие исследования лингвистов: должны будут ответить на вопрос: является ли указанная особенность словника только следствием ошибки Дрешера или же отражает собою какие-то реальные закономерности?
Несмотря на несовершенство записей Дрешера, они все же позволяют утверждать, что кабардинские слова, в силу чередования звуков чI-кI, дж-г', ч-к', сейчас имеющие двойное произношение (например, гэтэ и джэтэ; жьакIэ и жьачIэ) записаны у него в неаффрикатной форме. Это, конечно, не может доказывать отсутствия в то время аффрикатной формы, которая, как и в современном кабардинском языке, могла существовать [44] и в XVII в. параллельно с неаффрикатной формой. Но все же словник Дрешера, будучи сопоставлен со словником Гюльденштедта и языковыми материалами первой половины XIX в., говорит в пользу того мнения, что в кабардинском языке замена «кI», «г», «к» соответствующими аффрикатами произошла сравнительно в недавнее время 19.
Весьма показательно, что неаффрикатную форму указанных слов в адыгских языках можно документально засвидетельствовать с V в. н. э., а аффрикатную — только с XVIII в. Это заставляет предполагать, что аффрикатная форма есть позднейшее явление не одного только кабардинского языка, но и адыгейского.
Реку Ныджэпсыхъуэ, или Ныджэпс (между Геленджиком и Туапсе), и одноименный с нею раннесредневековый город авторы V-X вв. (Псевдо-Арриан, Епифаний, Константин Багрянородный и составители списков епархий) единогласно именуют Никопсией, т. е. (без греческого окончания) Никопс. Не приходится сомневаться, что в основе этого адыгского имени лежит местное адыгское произношение и что буквой «к» греческие авторы выражали не «дж» а «г». Отсутствие в греческом алфавите буквы для обозначения звука «г» объясняет причину передачи последнего через «к». Таким образом, устанавливается, что в V-X вв. адыгское население между нынешними Геленджиком и Туапсе называло протекающую там речку не Ныджэпс, а Ныгэпс 20.
Из значительного количества более поздних примеров того же явления приведу только два. ДʼАсколи (1634 г.) писал, что христианские священники, в его время обслуживавшие адыгское население, еще не принявшее ислам, называются «шиугуен» (sciuguen) 21, т. е. шогэн, а не шоджэн. Главани (1724 г.) упоминает адыгейское племя «гемиргой» 22, т. е. кIэмыргуый, а не чIэм[ыр]гуый, каким оно выступает в современном самоназвании.
Некоторые примеры транскрипции слов у Дрешера наводят на предположение, что современным «ж» и «жь» в XVII в. в ряде случаев соответствовал «дж». Так, он пишет bdeze (бджэ? вместо бжьэ), dizesz (джэщ? вместо жэщ), dzsees (джиэз? вместо жэз), paczsza (пачша, т. е. баджа? вместо бажэ).
Не исключено, что сочетанием «cz» Дрешер в ряде случаев передает не современные «ш», «ж», «щI», «щ», а аффрикат «ч». Такое использование этого сочетания вполне закономерно и засвидетельствовано у того же Дрешера, когда он транскрибирует тюркское кёгюрчюн (голубь) в виде gugurczi. Учтя это, можно предполагать, что современные кабардинские звуки «щ», «щI», «ш» иногда звучали, как «чI», «ч». Во всяком случае нет уверенности, что czybz (кобыла) и tczy (лошадь) должны были произноситься как «шыбз» и «шы». Если бы здесь обязательно содержался звук «ш», то зачем в слове «лошадь» понадобилось Дрешеру снабдить его добавочным «т»? Последний только подчеркивает аффрикатный характер указанного звука. Мне кажется, что сохранившееся сейчас в хакучинском диалекте адыгейского языка слово «чы» (лошадь) вместе с абхазским «а-чы» [45] (с тем же значением) дает возможность предполагать, что в старокабардинском языке также могло быть подобное явление.
В двух случаях у Дрешера современному «х» соответствует то ли «ш», то ли «щ», который он выражает посредством «sz»: «hatsza» вместо «гъатхэ» и «chusz» вместо «кIэух».
В заключение отмечу одну особенность гласных: Дрешер иногда дает двойные гласные там, где в настоящее время имеется один звук. Так, например, «unia» вместо «нэ», «sztamylia» вместо «щтамылэ». Сюда же нужно прибавить «uszpakia» (губы).
Публикуя словник Дрешера, автор настоящей статьи надеется, что материалы этого словника вместе с языковыми материалами Эвлия Челеби (XVII в.) будут полезными при создании истории кабардинского и адыгейского языков, необходимость в которой давно назрела.
2. Там же, стр. 526.
3. Там же, стр. 531 и 532.
4. Выражаю благодарность П. М. Багову за его ценные советы, которыми я воспользовался.
5. Сочетанием «ае» в осетинских словах мы передаем краткое «а», обозначаемое в этом языке особым знаком.
6. Возможна опечатка: t вместо l.
7. Может означать также: пасть, морда, рыло и пропасть.
8. Может быть опечатка вместо Inyba?
9. Вар. — круг, ломоть, мишень, цель, блок.
10. Вар. — задвижка, запор, засов, ход, заслонка, вьюшка, выемка, паз.
11. Может быть опечатка вместо Szkebz?
12. Вар. — свекор.
13. Вар. — шурин, свояк, зять.
14. Очевидно, ошибка, нужно: пчела.
15. Это слово, очевидно, происходит от индийского арак, так как его совсем не знают в северных странах (примечание Витсена. — Л. Л.).
16. Эти 23 слова не принадлежат к грузинскому, сванскому, ингушскому, чеченскому и абхазскому языкам. Часть из них может оказаться кабардинскими и осетинскими.
17. J. A. Güldenstädt. Reisen durch Rußland und im Caucasischen Gebürge, II. St.-Pb., 1791, s. 530.
18. J. A. Güldenstädt. Указ. соч., стр. 532.
19. Г. Ф. Турчанинов. О некоторых фонетических явлениях в кабардинском языке первой половины XIX столетия. Сб. «Языки Северного Кавказа и Дагестана», вып. II. М.-Л., 1949, стр. 51.
20. Л. И. Лавров. Адыги в раннем средневековье. «Сборник статей по истории Кабарды», вып. IV. Нальчик, 1955, стр. 55.
21. Э. Д. дʼАсколи. Описание Черного моря и Татарии. «Записки Одесского общества истории и древностей», т. XXIV. Одесса, 1902, стр. 129.
22. К. Главани. Описание Черкесии. «Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа», вып. XVIII. Тифлис, 1893, стр. 151.
Николай Витсен — известный государственный
деятель Нидерландов, долгое время занимал пост
бургомистра города Амстердама. С молодых лет
отличался любознательностью, особенно
интересуясь географией и народоведением. Желая
ознакомиться с малоизвестными в Западной Европе
странами и народами, Витсен добился своего
прикомандирования к свите нидерландского
посланника в Московское государство Якова
Борели и отправился с ним в 1664 г. в Россию. Прибыв
в Москву, Витсен довольно быстро освоился в
русской столице, приобрел себе здесь влиятельных
друзей. В частности, ему удалось расположить к
себе даже патриарха Никона. Благодаря таким
личным связям Витсен получил возможность
собирать нужную ему информацию.
Как член нидерландского посольства, Витсен постоянно общался с сотрудниками Посольского приказа, ведавшего иностранными делами Русского государства. В Посольском приказе обычно сосредоточивались все сведения о странах и народах, с которыми Русское государство поддерживало дипломатические отношения или которые находились под его протекторатом. Таким образом, Витсен за год пребывания в Москве собрал большой материал о соседних с Русским государством областях.и странах, в частности о Крыме, Кавказе, Иране и т. д. После возвращения на родину он еще в течение многих лет тщательно изучал западноевропейскую литературу и дополнил материал, привезенный им из России. В результате Витсеном был написан очерк, охватывающий большую часть севера Азии и востока Европы, и издан в 1692 г. в Амстердаме на голландском языке.
В книге Витсена отдельная глава посвящена черкесам, которая представляет собой компиляцию сведений, полученных Витсеном из русских источников во время пребывания его в Москве, и литературных известий, полученных в результате изучения западноевропейской литературы. В распоряжении Витсена были, по-видимому, весьма редкие издания, которые до нас не дошли. Так, Витсен ссылается на некоего анонимного английского писателя, чье сочинение было опубликовано в 1679 г. в Париже на французском языке. Этот автор сообщает очень важные сведения о черкесах, которые Витсен вкратце пересказывает в своей книге. К сожалению, сочинение этого анонима нам разыскать не удалось и ни у одного из последующих за Витсеном писателей мы на него ссылок не находим. >
Поскольку Витсен сам на Северном Кавказе не был, в его очерк о Черкесии вкрался ряд ошибок. [87] Сочинение Витсена было переиздано с некоторыми дополнениями и исправлениями в 1705 г. в Амстердаме. Ниже дается перевод сочинения Витсена первого издания и все те добавления и разночтения, которые нами замечены в издании 1705 г.
(«Северная и Восточная Татария...», Амстердам, 1692 — перевод с голландского Е. С. Зевакина (публикуется впервые))
Земля черкесов живописна, хороша и очень приятна; там есть долины, поля и леса, а также прекрасные источники; на воле растут цветы, тюльпаны красивые, дикие; встречаются также породы красивых кустарников, с короткими стеблями, вишневые деревья, яблони, груши, орех и т. п. Земля очень плодородная; у них нет садов, только поля. Богатство жителей составляет рогатый скот, лошади и, в особенности, прекрасная шерсть, которую им дают овцы. Часто встречаются довольно большие озера. Там водятся хорошие грубошерстные овцы, куры и другая птица. Черкесы никогда не сеют два раза подряд на одном месте. Они так смелы на коне, так быстро умеют гнаться на лошадях, что нельзя не сдаться им.
Из ячменя они делают напиток, крепкий, как вино. [88] У черкесов, живущих около Каспийского моря, нет ни городов, ни укреплений, и они живут в деревнях, в открытых местах. Их религия, как утверждает Тавернье, состоит из одних суеверий. Они живут свободно [говорит он], но управляются, особыми вождями. Старейший в роде в данной деревне считается старшиной. Они добры от природы. Осенью бывает у них главный праздник; тогда трое старейших в деревне совершают обряды: они закалывают козла или барана, произнося при этом особые молитвы; мясо приготовляют и кладут на столе под открытым небом, так, чтобы вся деревня (Или: все округа, все соседи) могла прийти поесть. Затем делят мясо и едят его, сопровождая еду многочисленными жестами и словами. Господину деревни подносят часть мяса со многими глупыми языческими церемониями. Он ест стоя, а в это время совершают еще разные обряды.
Весной в каждом доме закалывают козла, барана или ягненка, но большей частью козла; иногда это делают несколько семей Вместе. Одного из этих животных выносят потом за деревню, насаживают распяленную шкуру, голову и ноги на палку и совершают перед ними самые отвратительные обряды. Мясо съедают. Господин деревни или старшина отделяет себе лучшую часть. После того целый день пьют напиток, называемый буза, и справляют праздник, танцуя, играя на дудках и прыгая. После этого праздника они начинают обрабатывать землю.
Кроме описанного празднества у них ежегодно бывает еще церемония в домах: глава семьи ставит деревянный крест, к которому каждый домочадец прикрепляет зажженную свечу; смотря по тому, гаснут свечи или горят, они делают предсказания, что этот человек будет долго жить или умрет, его обкрадут или он счастливо избежит засады и т. п. Одна деревня у них обкрадывает другую; щадят только вождей, детей и: знатных людей.
Когда гремит гром, они радуются, выбегают наружу, приплясывая; считают счастливыми тех, в чей дом ударит молния, и они в радости проводят весь год; если ударит в человека, он почитается святым. Как ударит гром в деревне, отыскивают белого козла и животному оказывают почести: падают перед ним, водят его со свечой на шее. Есть у них одна книга,;>храня-щаяся у одного из старейшин, ее больше не должен видеть никто; когда старейшина умрет, выбирают другого для хранения книги; что там написано — мне неизвестно, но-достоверно то, что оттуда они черпают свои многочисленные суеверия и думают, что по этой книге можно излечивать больных и т. д. Их женщины выдают себя за знахарок и лекарок. У них есть обычай на Ильин день высоко подбрасывать вверх коз; ту, [89] которая упадет на ноли, ее сильно ощипывают и почитают целый год.
Черкесы, живущие у Каспийского моря, когда женятся, покупают себе жену у старейшины или у друзей за муку, скот или за что-нибудь другое, а самые знатные дарят подарок, справляют свадьбу танцами и прыжками, потом кладут их спать, и так брак совершен. Если детей нет, муж берет другую жену. Если муж поссорится с женой и докажет ее неправоту, вождь деревни продает ее. Женщины трудолюбивы и много работают; очень хорошо вышивают платья, седла, колчаны и т. п. Если соседи враждуют и ссорятся, спор улаживается вождем деревни или князем, которых там несколько, если это важное дело, виноватого продают, чтобы удалить его из страны во избежание беды. Самые знатные среди них не обрабатывают землю, но стараются набрать небольшую кучку людей и ночью грабят, угоняют скот и похищают людей как у друзей, так и у врагов, ибо воровство — врожденное свойство этого народа. Виноград в этой стране не растет, и вино здесь совсем не употребляется, пьют редко и табаку не употребляют. Бедные люди, по сравнению с богатыми, все равно что рабы. Хотя там довольно холодно, они одеваются легко, ночью и днем разводят огонь. Они редко ведут войну с другими странами.
Пятигорские черкесы (кабардинцы) редко приходят в долину, так как это горное племя и они называются черкесами пяти гор; если за ними погоня, они отступают в неприступные горы, где дороги очень узки, так что они могут перебить врагов, поднимающихся к ним наверх.
Пятигорские женщины очень целомудренны, но падки на воровство.
По образу жизни черкесы очень похожи на ногаев, живущих вблизи Астрахани, только черкесы живут в лесах и на возвышенностях, а те в открытых местах. Среди черкесов некоторые исповедуют магометанство, однако в таком искаженном виде, что они почти что впали в язычество, подобно тем, которые настоящие язычники. У них нет обнародованных писаных законов.
Считают, что среди них можно встретить красивейших людей в мире. Они, очень гостеприимны, разумны и приветливы. Живут в чаще лесов и загораживают ветвями дорогу к своим домам, чтобы татары, которые всюду делают набеги, не нашли их; татар привлекают красивые люди в качестве добычи. Черкесы хорошие наездники, употребляют стрелы и луки, а также копья и дротики. Воровство у них не наказывается или очень мало и редко, а если.воруют ловко, то это даже хвалят. Для питья они употребляют вместо стаканов коровьи рога. Не очень любят выпить; их обычный напиток вода с медом. Там есть [90] священные места, где на деревьях висят стрелы, луки и другие предметы, принесенные после совершения определенных обрядов; эти места так почитаются, что даже разбойники не смеют трогать повешенных там священных предметов.
Когда хоронят кого-нибудь, то те, кто сопровождает покойника, кричат очень громко, родственники наносят сами себе раны, шатаются, царапают себе лицо и горюют очень долго пока рана не заживет. Жрец произносит несколько слов над могилой. Потом там едят и пьют. Если человек умирает в доме, то его друзья поднимают неистовый шум, подобно язычникам. Рабы этой национальности очень ценятся.
Земля черкесов лежит у самых гор; с правой стороны Черное море, где живет народ, называемый абаса, абхазы или абассы, страна которых находится под властью двух государей. Там нет городов, но много селений на очень высоких горах. По случайности их внешность и образ жизни те же, что у черкесов, но они едят сырое мясо большей частью. Там растет виноград. Говорят они на особом языке. Ни писаных законов, ни письменности у них нет. Они христиане по имени, но почти совсем не соблюдают христианских обрядов. Большие воры и обманщики. В этой стране можно встретить много водруженных крестов. Леса их крепость. Они смелые мореплаватели и иногда из-за них бывает опасно плавание из Каффы в Константинополь. Денег там нет, но они ведут меновую торговлю рабами, воском и мехами. Продают своих земляков туркам. На Черном море у них есть хорошая гавань Эшиаумунн. Воюют иногда с черкесами и с мингрелами.Кроме лука и стрел, употребляют также огнестрельное оружие. Одеваются как черкесы, только иначе подстригают волосы. На подбородке волосы у них выбриты, а усы длинно отпущены. Очень ленивы: не ловят рыбу в море, хотя она там в изобилии.
Недалеко оттуда живет еще один народ, который зовут лезами (Лазы — отуреченные южные грузины) или куртами, магометанской веры; они граничат с Грузией и с областью Требизонда (На малоазиатском берегу Черного моря). Живут они на очень высоких горах на берегу Черного моря. Это племя обитает в лесах; они ничем не занимаются, только пасут скот да гоняют его.
По нижнему течению реки Борисфена (Днепр) в Украине и в окрестностях живут племена, также называемые черкесами, они греко-православного вероисповедания, ныне находятся под властью великого султана турецкого. По-моему, неуменье отличить этот народ от черкесов у Каспийского моря является причиной того, что одни говорят, будто все черкесы язычиики, а другие — что все они христиане.
Некий анонимный английский писатель, чье сочинение опубликовано в Париже в 1679 году на французском языке, [91] говорит про черкесов, что знает таких, которые живут у Меотийского моря и по течению Борисфена, что их женщины очень любят выпить, что они истребили у себя крупную и мелкую знать и теперь управляются начальниками или вождями, которые живут в полном согласии с общиной.
Свои жилища они строят из дубовых стволов, переплетающихся листвой, обмазывают их белой глиной так, что издали похоже на камень; сверху дома плоские и покрыты землей; очаг находится посреди дома, а у тех, которые живут ближе к морю, в углу. Так сообщил дальше английский писатель.
Река Бёстро (При устье Терека) отделяет дагестанских или горных татар от черкесов, живущих у Каспийского моря.
Самого главного теперешнего черкесского князя, резиденция которого в городе Терки, зовут Казбулат Мусалиевич, он убил собственной рукой двух своих братьев, одного из них звали Каракашлы; сын его жив до сих пор и зовут его Михайло Яковлевич. Эти братья были князьями у черкесских племен, называемых охоцкие и кабардинцы, которые теперь после братоубийства попали под власть вышеназванного Казбулата Мусалиевича. Он очень жаден насчет земли, как и весь его народ.
Кабарда — небольшая черкесская область.
Минерва у древних имеет прозвание Кабардия, по-видимому, в определенном месте, и именно в этой местности; говорили также в древности Минерва (Римская богиня, олицетворение мыслящей силы. Римляне отождествляли ее с греческой Афиной Палладой) Кабардинская, как это можно прочитать на надписи.
В Черкесских горах неподалеку от Каспийского моря встречается много развалин башен, замков, городов и т. п., построенных во времена Александра Великого, как рассказывают в этих местах. На развалинах видны письмена и древние надписи, вырезанные на камне, которых теперь нельзя разобрать. В персидском городе Шабран, стоящем на берегу Каспийского моря, недалеко от Дербента, также есть древнее здание с очень искусно сделанными сводами.
У Альхасена, описавшего жизнь великого Тамерлана, мы читаем, что, когда Тамерлан отправился против Баязида (Турецкий султан Баязид I Илдерим (Молниеносный) (1360—1403)), чтобы защитить Константинополь и помочь христианскому царству, он прошел через землю черкесов и грузин, которые отдались под его власть; автор говорит про них дальше, что они христиане и всегда были данниками греческого царства с тех пор, как их покорил Помпей. А раньше они были под властью Митри-дата, побежденного Помпеем. Альхасен пишет, что они красивы и хорошо сложены, хорошие воины; они скрываются в горах и там защищаются. Отправляясь на войну, поджигают свои [92] хижины и разоряют страну. Многие из них вступили в войско Тамерлана и пошли против Баязида. Однако, сопоставляя то, что Альхасен говорит, будто они были христиане, с тем, что мы находим у современных черкесов у Каспийского моря, большей частью неверующих, можно сказать, что горные черкесы ближе к Мингрелии и теперь исповедуют христианство, а черкесы у Каспийского моря — язычники; тогда эти племена делились на многие княжества и, мне кажется, те самые, которые в то время были христианами, теперь частью приняли закон Магомета или язычество под влиянием соседей, или наоборот.
Рождество и пасха празднуются у этих народов, по-видимс му, потому, что они были христианами.
Мне кажется, что я видел черкесского посла в Москве, он был одет в косматую войлочную одежду и овчину мехом наружу, с белой и черной блестящей, как шелк, красиво завитой шерстью, так что не уступит бархату; на голове такая же шапка без полей, люди его свиты, как и он сам, были стройны и красивы.
Главным городом черкесов у Каспийского моря прежде был Терки (Основан в 1563 г. на левой стороне р. Старый Терек) но черкесы этой области теперь подвластны московитам. Все их прежние крепости заняты русскими войнами, а сами они живут в неукрепленных селениях, хотя у них есть собственные вожди или князья и свои управители, как сказано выше, однако они все подданные их царских величеств. Говорят, что они платят приблизительно столько дани, что этого хватает на содержание солдат. Для обсуждения важных дел они заседают с русскими воеводами. Они крепкого сложения, несколько широки лицом, хотя не так, как ногайцы, с черным п. как смоль, волосами; стригут волосы, оставляя их на дюйм длиной, а на макушке сзади висит небольшая коса. Языком и одеждой они похожи на дагестанцев, только не носят четырехугольные шапки. Женщины белы лицом, с румяными щеками; свои черные волосы они выпускают двумя локонами на плечи; летом ходят в полотняных рубашках красного, зеленого или желтого цвета, открытых до пупка.
Как мужчины, так и женщины приветливы, доброго нрава и целомудренны. Мужчины большей частью в полях, со скотом, который составляет их главное занятие. Женщины занимаются домашним хозяйством. Черкесы могут брать больше одной жены, но делают это редко. Если человек умирает бездетным и у него есть брат, последний продолжает его род (семью), как у евреев. Многие из них делают себе обрезание и верят в единого бога; церквей у них нет. Если умирает знатный человек, приносят в жертву козла, шкуру его вешают и кланяются ей один за другим, а в это время хорошенько напиваются водкой [93] или каким-нибудь другим крепким напитком. Чтобы узнать, приятна ли жертва богу, они отрезают у козла половой член н бросают его об стену, если он приклеится — значит жертва угодна, если нет — закалывают другого козла. Покойников хоронят с почестями; над трупами более знатных строят домики. Жилища у них плохие и маленькие.
Черкесы, в особенности пятигорские, не хотят, чтобы их считали за татар, живущих в большом количестве вокруг них в этих местах. И по внешности они выглядят не так, как татары.
Один англичанин пишет про них следующее: черкесов много разных племен: так горские, что означает люди с гор, большая часть которых язычники, и басеащенки, что означает бритые головы, так как они бреют волосы на голове, оставляя их на макушке. Они имеют обыкновение приветствовать людей, обнажая голову вопреки магометанскому обычаю. Басеащенки достойны подражания и знамениты своим гостеприимством; они готовы рисковать за вас своей жизнью, если вы их отблагодарите; они будут стараться для своих братьев или земляков, провинившись перед ними в нарушении клятвы или верности, которую они обычно обещают чужим людям. Если кто-нибудь хотел бы устроить засаду против чужого гостя пли можно опасаться еще чего-нибудь, тогда соседи соединяются для поддержки чужестранца; так мы поняли от тех людей, которые сами там побывали.
В городе Тарку (Тарки — город и владение дагестанских шамхалов) на берегу Каспийского моря рядом с черкесами и в окрестностях живут кумыхcкие татары, иначе называемые Дагестан или Тагестан или великаны этих гор, подвластные шамхалу; значительная часть населения Тарку, а также Крыма русские и говорят по-русски; большая часть из тех, кто был взят в плен, переменили веру; эти никогда не уходят оттуда, а многие и не желают уходить; однако, многие тысячи, в особенности среди взятых в плен в России, сохранили христианскую веру. Так дальше пишет английский писатель.
Пятигорские черкесы, или черкесы с пяти гор, граничащие с крымскими татарами, живут в горах. У меня нет никакого доказательства того, что они татары. Они белы лицом и телом, это свидетельствует о том, что это люди другой расы. По-видимому, они не страдали никогда от нашествия татар благодаря природе тон страны, где они живут, потому что она [94] неприступна для всякого врага, кто бы ни был. Подъем и дороги там так узки, что двоим сразу нельзя по ним пройти и дорога в виде глубокого оврага с горами по обеим сторонам, откуда несколько человек легко могут перебить камнями и бревнами целое войско. Одного из этих людей царь Михаил Федорович сделал своим главным советником, звали его Зойл Московский, а за свои прекрасные советы он был назван князем Иваном Борисовичем. Он отличался такой скромностью, что принял бы прошение, поданное на улице ребенком. Один из его племянников, князь Яков Куденетович недавно умерший, был очень любим царем и всеми людьми.
Они язычники или, так сказать, совсем выродившиеся христиане, так как у них можно встретить еще такой остаток христианства, как празднование пасхи; в остальном они язычники. У них есть обычай в июле месяце подбрасывать кверху молодых козлят: те, которые упадут прямо на ноги и останутся на ногах, те для них божество, они целый год будут предметом почитания. Так сказано дальше в этом сообщении.
Один очевидец рассказывал мне, как Булат, князь у черкесов, живущих недалеко от Каспийского моря, за столом когда пировал со своей компанией, вместо того, чтобы разрезать едуна тарелке для других, как это делается у нас за обедом, велел подавать куски мяса или баранью ногу или бычью, и сначала один, потом другой кусок хозяин хватал и, держа ногу или кусок мяса в руке, откусывал несколько раз, сколько было охоты и так ел; передавал потом тот же кусок своему ближайшему соседу, который ел тем же способом, сколько хотел, передавая затем дальше; кусок ходил вокруг стола, пока небыл съеден до конца; затем подавалась новая нога и так до насыщения. Они едят колбасу из конины, а также ремни, вырезанные из лошадиной кожи, в четыре пальца шириной; их бросают в огонь, где они перекручиваются один с другим и так жарятся; потом их вынимают и скоблят с обеих сторон; а во время обеда каждый берет по куску и ест, отдирая одну полосу от другой зубами.
Приветствие у черкесов большей частью соединяется с вопросом о здоровье скота.
Эти кумыки живут у подножья гор ради прекрасных рек, стекающих оттуда и впадающих в Каспийское море, а также потому, что так им легко скрыться в горах, когда их преследуют за грабеж, которым они занимаются; при малейшей опасности они угоняют свой скот в горы, потому что их соседи-татары, черкесы, грузины и мингрелы грабят друг друга, когда только могут.
Большинство из этого народа магометане; они состоят под покровительством персов, но имеют своих вождей. Они защищают от калмыков путь в Персию. Одеждой похожи на крымских татар. Полотно и шелк привозят им из Персии. [95]
Они свободные люди и имеют столкновения со многими народами.
Олеарий говорит, что река Тюменка образуется из большой речки Быстрой; это возможно, так как он называет рекой Быстрой реку, названную мною Майсура, между тем как настоящая река Быстрая довольно значительная речка, протекает немного ближе к Персии.
Город Терки в черкесской земле на берегу Каспийского моря имеет в длину две тысячи футов, а ширину восемьсот. Их царские величества, которым принадлежит этот город, держат там сильный гарнизон. Черкесы живут в отдельном предместье, на другом берегу реки.
Терки расположен между рекой, в древности называвшейся Геррус, и великой Ногайской пустыней. У этого народа, в котором гораздо больше языческого, чем магометанского, сохранились некоторые мусульманские обычаи, а то немногое, что у них осталось от учения Магомета, они переняли из Турции. Многие черкесы, живущие у Меотийского моря, которые прежде исповедывали христианскую веру, теперь переменили ее на магометанство. Говорят, что в древности от этого племени произошли египетские мамлюки (Мамлюкские султаны Египта (1252—1517) происходили от купленных тюркских и черкесских рабов, из которых состояла гвардия эюбидского султана Салих-Эюба).
В городе Терки живет немного русских свободных людей. За рекой, протекающей там, обитает немногочисленное племя, которое зовут окоцкие; они магометане.
Черкесские женщины носят на голове сзади надутый пузырь, круглый, как голова, так что кажется, словно у них две головы; это имеет у них особое значение. Девушки ходят с распущенными волосами, спереди подстриженными, и носят большие шапки.
Терки стоит в доброй полмиле от моря на речке, называемой Тюмени. Местность от моря до города болотистая, низменная со впадинами; чтобы попасть в город, нужно переправиться через реку. Берег моря покрыт камышом. Нигде нет гавани, кроме устья упомянутой реки.
Около города Терки живет черкесский князь или мурза по имени Мусса, подвластный их царским величествам или признающий их, но все-таки правящий собственной властью. Его подданные живут, как свободные граждане хорошо, хорошо одеваются, украшают стены своих домов коврами, луками, стрелами и т. п.
Татары из Тарку или Таркоу — города, лежащего также на берегу Каспийского моря, угрюмы, грязны, плохо одеты, жестоки и склонны к воровству, так как у них разрешается обокрасть человека. Они сами себе господа и никому не подчиняются. [96] В Черкесии есть только два города — Темеросса (Темрюк или Тамань) и Темен (Тюменский острог — одно из названий города Терки), первый на Черном море, около залива, соединяющегося с Тейн-морем (Азовское море) прямо против Арботка в пятистах милях от Азова; другой город Темен стоит на Каспийском море в тысяча ста милях от Темеросса; остальные населенные места расположены в лесах и огорожены палисадой из кольев.
Это очень плодородная страна, изобилующая всеми сортами зерновых хлебов, богатая прекрасными лугами со всевозможными дикими плодами, там водятся многочисленные дикие звери, как например: серны, дикие козы, кабаны и др.
Более значительные реки (насколько мне известно) это Кубба (Кубань), текущая с Пятигорья между Черкесией и Малой Ногайей, между Темероссой н Азовом и впадающая в двадцати милях ниже Темеросса в Тейн-море, пройдя расстояние в пятьсот миль. Вторая река Балк (Нынешняя Малка (прим. ред.)), начинающаяся в Кабарде и в двухстах милях от своего истока впадающая в реку Терек. Река Терек стекает с гор между Шолохоф Кнасс и Мендарова Кнасс и течет почти прямо на восток мимо Кораха Коллада, оттуда мимо Шусса и Сунжа и так дальше по направлению к Вейстра, а в шестистах милях от истока она впадает в Каспийское море между Темен и землей комуков, комоков или кумыков, в шести милях от города. Третья река называется Тюменка, это рукав реки Терека; она течет через город Темен и в трех милях оттуда впадает в Каспийское море. Наконец, река Кестар, также вытекающая из Терека и в шестидесяти милях ниже Темен ее также принимают воды Каспийского моря.
В отношении к религии черкесы очень невежественны и суеверны, так, когда они закалывают козла или борова, они отрезают у него половой член, бросают его об стену и если он приклеится к стене, поклоняются ему; если же нет, выбрасывают вон; шкуру растягивают на палках, ставят ее на засеянных полях и молится ей.
Так как я уже упоминал здесь про область Пятигорья, и ее немного опишу.
Пятигорье означает пять вершин; эта область состоит из пяти очень высоких больших гор, находящихся в пятистах милях от Каспийского моря, в другую сторону, чем Кабарда, а в этой области Кабарды горы еще выше, чем в Пятигорье, это Снееснагор и Шатгора (Эльбрус), которые, как и вся область Кабарда до Шолохоф, покрыты всегда снегом. [97]
Область, лежащая рядом с Черкесией, Абассия (Абхазия) расположена между Черкесией и Мингрелией. Жители ее во всем похожи на черкесов.
Часть 1. На 1-м титульном листе — Амстердам, Схальками. 1705.
На шмуцтитуле посвящение Петру Великому. На титульном листе — год 1785.
Часть 2. На шмуцтитуле — Северная и Восточная части Азии и Европы, 1705.
На 1-й странице заголовок как в старом издании: Северная и Восточная Татария.
2) Добавление: Раньше черкесский народ был очень могучий, потому что они держались вместе в согласии и общими силами давали отпор врагу, но когда они друг от друга отделились и не действовали заодно, они были покорены (стр. 552, т. I, изд. 1705).
3) Добавление: Черкесы много забавляются танцами и умеют очень красиво танцевать: в тысяча шестьсот девяносто седьмом году (1697), когда я был приглашен в Амстердаме к столу его величеством Петром Алексеевичем и удостоился царской чести по случаю большой победы, одержанной войсками его царского величества над турками и татарами около устья Дона, тогда я видел, как танцевали двое из этих людей почти полтора часа, невозможно описать прыжки и быстрые изгибы тела, которые они делали; они изображали танцем исполнение смертной казни, отрубанье головы, рук и ног, что на деле должно было само по себе иметь отвратительный вид; однако, красивые прыжки, выгибанья и тысяча быстрых движений тела под звуки инструмента придавали танцу и представлению приятность; иногда преступник лежал навзничь, на спине и умел держать свой живот так прямо, что его товарищ на нем стоял [98] и много раз кувыркался, как будто не прикасаясь, опираясь одной рукой умел прыгать через все тело: отрубанье рук и ног изображалось танцем так же, как и обезглавливание мечом; танцор, представлявший палача, держал в руке палочку, с помощью которой, прыгая с ритмом, он изображал все что надо было делать по должности палача (стр. 553—554, изд. 1705).
4) Добавление: одних черкесов называют луговые черкесы, других - кабардинские, или горские черкесы (изд. 1705, стр. 554Г
5) Разночтение: один французский писатель говорит об этой национальности следующее (изд. 1705, стр. 556).
6) Разночтение: Так дальше пишет вышеназванный писатель (1705, стр. 556).
7) Добавлен заголовок: О пятигорских черкесах (изд. 170;э, стр. 557).
8) Примечание переводчика: Зайл может означать опора-столп и тогда надо перевести: названной опорой Московии за свои прекрасные советы, по имени князь Иван Борисович (и т. д.) изд. 1705, стр. 557).
9) Разночтение: Князь Яков Куденетович Черкасский по прозванию, недавно умерший, такого же нрава, очень любимый царем и всеми, кто его знал (изд. 1705, стр. 557).
Карты и рисунки
Северная и восточная Татария
Публикация 1959 г.
Текст
Публикация 1974 г.
Текст
Заметка о карте Новой Земли.
Текст
Карта
О РИСУНКАХ Н.ВИТСЕНА,
созданных во время его путешествия в
Россию в 1664—1665 гг.
Оказавшись в России, Витсен во время
остановок голландского посольства рисовал
города, монастыри, деревни, отдельные постройки,
однако эти рисунки — а они должны были
иллюстрировать подготовленный автором к изданию
его дневник — остались неопубликованными и
долгое время вообще неизвестными. Между тем эти
листы, в количестве одиннадцать, сохранились в
отделе картографии Австрийской национальной
библиотеки в Вене.
Девять из них публикуются
в этой книге.
Рисунки Витсена оказались в Венской
библиотеке в 1737 г. и сосредоточены в одном из
томов по большей части рукописного всемирного
географического атласа, составленного
голландским коллекционером Лаврентиусом ван дер
Хемом. Том, посвященный России, судя по имеющимся
в нем материалам, датируется 1665— 1678 гг.
Австрийская национальная библиотека разрешила
мне опубликовать упомянутые изображения.
Интересующие нас рисунки черно-белые и
выполнены акварелью или тушью с размывкой. Это
беловики, представляющие зарисовки с натуры,
по-видимому, окончательно отделанные уже после
возвращения Витсена из Москвы на родину.
Голландские художники, среди которых мог быть и
сам путешественник, декорировали их
растительностью, а в остальном, судя по всему, не
изменяли их первоначальной документальной
основы.
Только часть рассматриваемых рисунков
была аннотирована, к тому же все они не имеют
авторской подписи. Ныне все графические [220] листы мной опознаны. Их
авторство доказывается следующими
обстоятельствами: в своем дневнике, а также в
автобиографии Витсен отмечает, что сам рисовал
Москву, Новгород, Псков и другие места. В 1719 и 1727
гг. голландский издатель Питер ван дер Аа частью
опубликовал рисунки Витсена в виде гравюр в
книге А. Олеария «Описание путешествия в
Московию» (гравюры из издания 1727 г., относящиеся к
этому путешествию, представлены в нашей книге).
На этих гравюрах всюду имеется латинская подпись
N. Witsen delinearit. За исключением экзотического
украшательства в духе того времени, гравюры
почти не отличаются от оригиналов.
По своему качеству рисунки венского
собрания неравноценны. Художник явно стремился к
точности и правдоподобию. Это подтвердил анализ
его произведений, который потребовал
топографических привязок и ряда расшифровок.
Некоторые изображенные объекты не избегли
условности, что объяснимо поспешностью их выполнения:
иногда было мало времени, мешал мороз, к тому же
автор побаивался, что, застав рисующим, его могли
принять за шпиона. При всем том большинство
изображений отличается достоверностью, что
удалось подтвердить различными источниками:
изобразительными, письменными,
картографическими. Кроме того, мне удалось
проехать по местам, где был Витсен, и, несмотря на
большие изменения ситуации, примерно установить
точки, откуда художник рисовал свои композиции.
Даже то немногое, что сохранилось в натуре,
убеждало в реальности отдельных
воспроизведенных голландцем зданий и ландшафта.
Графику Витсена можно сравнить с широким,
светлым окном в, казалось, навсегда исчезнувший
мир средневековых русских городов и поселений.
Изложим основные результаты проведенного
поиска. Сведения о рисунках даются в
последовательности их создания.
Оказавшись на территории России,
Витсен первым зарисовал Псково-Печерский
монастырь (Рис. 1). Лист не подписан, но
изображенное удалось опознать. На переднем плане
рисунка виден каменный, клиновидный в плане
«острог». Это дополнительное к основному
укрепление построено в 1662—1664 гг., оно защищало
главный вход в монастырь. Перед нами самый ранний
сохранившийся рисунок «острога», к тому же
уточняющий дату его постройки — до 1664 г. [221]
При подъезде к Пскову Витсен обратил
внимание на Снетогорский монастырь,
располагавшийся на северных подступах к городу.
Воспроизведенные на листе строения надписи не
имеют, но в сравнении с натурой узнаются
совершенно безошибочно (Рис. 2). Особенно
тщательно изобразил Витсен самое значительное
здание монастыря — церковь Вознесения,
сооруженную, как выяснилось, в 1527—1528 гг. Эта
церковь, к сожалению, почти полностью
уничтоженная в 1930-х гг., относилась к редкому типу
храмов-колоколен. Ее центральная башня высилась
на более широком основании. Верх здания шатровый.
Принято считать, что шатровые храмы появились в
России не ранее 1532 г. Получается, однако, что
снетогорская церковь на 4—5 лет опережает
знаменитую церковь Вознесения в селе
Коломенском под Москвой, которая
рассматривалась в качестве первой шатровой
постройки средневековой Московии. Факт в истории
архитектуры новый и неожиданный. Характерно, что
Витсен, будучи в окрестностях Пскова, а затем и в
самом городе, зарисовал особо приметные высотные
сооружения, которые оказались новациями русской
архитектуры позднего средневековья.
Подтверждает это следующий лист венской
коллекции.
Надпись на этом рисунке гласит
«каменная башня во Пскове» (Рис. 3).
Заинтересовавшее голландского путешественника
здание с помощью икон с видами города удалось
опознать вполне конкретно. Речь идет о храме
Евфимия Великого на подворье Снетогорского
монастыря в Запсковье. Он, вероятно, сооружен в
1510—1520 гг. Как и у снетогорского Вознесенья, верх
Евфимиевской церкви увенчан шатром, при этом
очень тщательно показаны архитектурные детали
покрытия. По-видимому, перед нами еще одна, ныне, к
сожалению, не сохранившаяся, ранняя шатровая
постройка.
Далее по дороге от Пскова Витсена
привлек Троицкий-Клопский монастырь, основанный
в начале XV в. и расположенный в 20 км к
юго-западу от Новгорода. Мы видим две церкви и
колокольню между ними, все в заброшенном виде (Рис.
4). Местоположение отдельных построек
монастыря и их некоторые детали показаны
вполне достоверно. В частности, западный фасад
главного храма Святой Троицы точно
воспроизведен с трехщипцовым завершением.
Сооружения монастыря с течением времени
претерпели значительные перестройки, но их не
изменившееся изначальное расположение и помогло
атрибутировать данный неподписанный лист. [222]
24 декабря 1664 г. посольскому кортежу
пришлось остановиться на два дня перед
Новгородом — власти не были готовы к его встрече.
Через полгода Витсен вновь оказался в этих же
местах на обратном пути из Москвы домой. Тогда 4—5
июня 1665 г. посольство, дожидаясь въезда в город,
находилось в ближайшем к Новгороду урочище
Городище (здесь был предшественник города
Новгорода, основанный около середины IX в). Во
время одной из этих вынужденных остановок Витсен
зарисовал панораму Новгорода с юга (Рис.5). В
поле зрения художника попал вид города
протяженностью 2,5 км, соответственно и оригинал
рисунка, с разворотами, составил в длину 200 см.
Перед нами удивительная по своей
насыщенности картина одного из крупнейших в
Европе городов, включающая Софийскую и Торговую
стороны, а также Кремль. Композиция содержит
множество построек, при этом некоторые поддаются
опознанию. Выявляются неизвестные подробности.
Это относится к укреплениям, храмам, монастырям и
другим сооружениям. Видны: мост через Волхов,
пристроенный к Кремлю со стороны Волхова
«тайничный городок» — специальное деревянное
укрепление с башнями для взятия воды, а на
Торговой стороне — каменная четырехугольная
воротная башня с ярусом навесного с зубцами
верхнего боя. Об облике этого последнего
сооружения, которое соотносится со Славенской
башней, мы до сих пор не знали. Сопоставление
увиденного Витсеном в Новгороде с данными
письменных источников и натурой показывает, что
многие здания, включая как сохранившиеся, так и
позже перестроенные, были зафиксированы
примерно в том виде, как они выглядели в 1650—60-е
гг.
Впечатляющим для Витсена оказался
Торжок. Трижды он рисовал постройки этого города.
На одном рисунке представлена деревянная
крепость. Видны стены высотой в 14 бревен, а
также башни. Расположение тех и других,
сопоставленное с письменными источниками,
обнаружило правильность своей планиграфии.
На другом листе, подписанном «башня в
Торжке», Витсена привлекла устремленная ввысь
церковь, которая в перестроенном виде существует
и поныне. Это храм Вознесения (Рис. 6). Что
предшествовало современной постройке в XVII в.,
было неизвестно. Вопрос проясняется благодаря
рисунку Витсена. Речь идет о редком для Тверской
области типе ярусной церкви, состоящей из
нескольких, убывающих по мере подъема, объемов, в
данном случае четвериков. [223]
В Торжке до сих пор существует
каменный Борисоглебский монастырь. Возник он не
позже XII в., и именно его представил голландский
путешественник на листе с надписью «мужской
монастырь в Торжке из дерева» (Рис. 7). Во время
приезда голландцев монастырь, за исключением
главного Борисоглебского собора, был деревянным.
Следовательно, Витсен застал его в начале 1665 г.
почти полностью деревянным — до перестройки в
каменный, последовавшей в 1670-е гг. Голландский
путешественник сохранил для нас облик не только
ныне не существующих или перестроенных храмов,
но и покоев настоятеля, келий братии,
административных и хозяйственных строений.
Последние имеют светский характер, подобные
могли строить и в городах. Борисоглебский
монастырь в архитектурном отношении предстает
как бы разделенным на две зоны — церковную и
мирскую. Это придает ему черты своеобразия и
вносит нечто новое в наши представления об
устройстве монастырей позднесредневековой Руси.
Рассматриваемый рисунок отличается обилием явно
реалистических подробностей, включая голубков
на крестах, купола, крытые лемехом, нарядно
оформленные парадные «красные» окна.
Иконографически и топографически
примечательным оказался вид Твери, также
привлекший Витсена (Рис. 8). Показаны
несколько частей города, расположенных на берегу
Волги. Особенно выделяется Кремль со Спасским
собором, построенным в 1285 г. Рядом с ним на
островке — Федоровский монастырь, резиденция
патриарха Никона. Видны и раскинувшиеся по обеим
сторонам Волги Загородский и Заволжский посады.
Характерна застройка города, она состояла из
двух-трехъярусных домов, тяготеющих к своим
улицам и храмам. В иконографии Твери рисунок
Витсена предстает как один из наиболее
содержательных и достоверных.
Серию дорожных воспроизведений
Витсена продолжает гравюра Москвы. К сожалению,
сам рисунок не сохранился или еще не отыскан.
Столица страны показана с Воробьевых гор.
Отчетливо обозначены районы: Земляной город,
Белый город, Кремль. На панораме видно множество
сооружений: домов, башен, ворот, храмов, дворцов,
монастырей. Все они переданы так, что
сохранившиеся безошибочно узнаются.
Рисунки Витсена — своеобразный
изобразительный репортаж о городах и постройках
средневековой России. Они возвращают нам многое
из того, что казалось безвозвратно утраченным. [224]
Фиксируя в графике свои впечатления,
Витсен вряд ли подозревал, что в созданных им
произведениях сумел отразить редчайшую в своем
роде картину русского градостроительства и
архитектуры. Эти изображения равноценны
открытию нового источника по истории России, их
значимость со временем не только не снизилась, а,
напротив, возросла. Так можно оценить
художественное наследие наблюдательного
голландца, ставшее достоянием науки с более чем
300-летним опозданием.
А. Н. Кирпичников
Более подробно о рисунках Н.
Витсена и их истолковании как
историко-культурного источника см.: Кирпичников
А. Н. Россия XVII в. в рисунках и описаниях
голландского путешественника Николааса Витсена.
СПб.: Славия-Интербук, 1996.
Текст воспроизведен по изданию: Николаас Витсен. Путешествие в Московию. СПб. Symposium. 1996 © текст - Кирпичников А. Н. 1996
© сетевая версия - Тhietmar. 2003
© OCR - Halgar Fenrirsson. 2003
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Symposium. 1996
РИСУНКИ И КАРТЫ
(Открываются в новом окне)
Псково-Печорский
монастырь (93 кб.)
Снетогорский
монастырь близ Пскова (189 кб.)Каменная башня во Пскове (79 кб.)
Клопский Троицкий монастырь близ Новгорода (188 кб.)
Башня в Торжке (90 кб.)
Мужской монастырь из дерева в Торжке (91 кб.)
Тверь (152 кб.)
Зимний ночной лагерь голландского посольства в замке Нейгаузен (47 кб.)
Новгород. Ч. 1 (47 кб.)
Новгород. Ч. 2 (72 кб.)
Новгород. Ч. 3 (62 кб.)
Путь посольства от Риги в Москву Ч.1 (64 кб.)
Путь посольства от Риги в Москву Ч.2 (85 кб.)
Путь посольства от Риги в Москву Ч.3 (120 кб.)
Торжок (209 кб.)
Тверь (212 кб.)
Москва (193 кб.)
Новгород (175 кб.)
Двор дворянина. Деревня под Новгородом (140 кб.)
НИКОЛААС ВИТСЕН
СЕВЕРНАЯ И ВОСТОЧНАЯ ТАТАРИЯ
NOORD EN OOST TARTARYE
ПАМЯТНИК КАБАРДИНСКОГО И ОСЕТИНСКОГО ЯЗЫКОВ XVII в.
В 1688 г. имеретинский царь Арчил, уезжая из Москвы на родину, взял с собой в качестве придворного врача находившегося в Москве немца Дрешера. Проезжая с Арчилом через Кавказские горы, Дрешер интересовался местными языками и составил небольшой словник этих языков. Позже он передал свои записи известному голландскому географу Николаю Витсену, который включил их во второе издание своего капитального труда «Северная и западная Татария», вышедшего в Амстердаме на голландском языке в 1705 г. 1
В книге Витсена словник представлен как образец одного определенного языка, на котором говорят «чиркасские горные люди». Последние, по словам Витсена, живут в горах между Черным и Каспийским морями, подчинены будто бы имеретинскому царю, являются «грубыми христианами» и по языку отличаются от грузин 2. Более ясное представление о местах, где Дрешер мог составить свои лингвистические заметки, дает маршрутная запись или, как ее называет Витсен, «описание путешествия, совершенного врачом Дрешером с королем Артшином (т. е. царем Арчилом. — Л. Л.) 27-го июля 1688 года из города Москвы в Мелетину» (т. е. Имеретию). Вот что в ней говорится о кавказской части этого путешествия:
«От Астракана (Астрахань. — Л. Л.) по реке Волге ехать до Каспийского моря — 19 миль или 95 верст. Путь Каспийским морем до города Турхи — 100 миль или 500 верст. От Турхи или Терки (Терки — русское укрепление в низовьях Терека. — Л. Л.) до казацких городов — 20 миль или 100 верст. От казацких городов через Крымскую степь или пустыню (северокавказская степь. — Л. Л.) до Кабардина (Кабарды. — Л. Л.) — 120 миль или 600 верст. От Кабардина через горы в Шахматт (Schachmatt) — 14 миль или 70 верст. От Шахмата до Дегона (Degon) в горах — 14 миль или 70 верст. От Дегона до Сарамаго (Зармаг — селение в верховьях р. Риони. — Л. Л.) — 14 миль или 70 верст. Оттуда до границ Мелетина (Meletyn), а также Грузии. От Сарамаго, затем до Мелетина, а именно до первого города, называемого Ратзива (Рача. — Л. Л.) (3 дня езды в горах) — 19 миль или 95 верст» 3.
Таким образом, Дрешер проехал через Малую Кабарду, Северную Осетию и Рачу. Это — та дорога, которая много позже получила название Военно-Осетинской. Так как жители Рачи говорят по-грузински, а [37] язык «чиркасских горных людей» отличался от грузинского, то таковым мог быть либо кабардинский, либо осетинский.
Помещенный ниже разбор словника Дрешера показывает, что в нем соединены вместе кабардинские и осетинские термины. Интерес к нему определяется тем, что он является наиболее ранней из известных нам попыток составления кабардинского и осетинского словарей. В отношении кабардинского языка словник занимает особое место, как старейший памятник языка.
Словник опубликован Витсеном в латинской транскрипции с параллельным голландским переводом. Для выражения звуков, отсутствующих в голландском языке, широко использованы различные сочетания букв без всякой видимой системы. Сплошь и рядом один и тот же звук воспроизведен по-разному, а разные звуки нередко переданы графически одинаково.
Приведем главное в транскрипции Витсена и современные звуки кабардинского языка:
|
а — а, ы, э, Iэ |
hch — х |
|
с — з, дз, цI, кI |
к — кI, г, к, гъ, къ |
|
ch — кхъ, къ, кI, гъ, хъ, хь, х |
kch — кхъ |
|
ск — кI, къ |
I — л, лъ |
|
cz — ш, ж, щI, щ |
р — пI, б, п |
|
czsz — ш, ж, щI |
s — с, з, ц, жь |
|
dz — дз |
sch — щI |
|
dzs — дз |
sI — лъ |
|
g — г, кхъ |
sz — ш, ж, щ, жь, з, x |
|
h — х, гъ |
szl — лъ, л |
|
szsz — щI, щ |
kt — кI |
|
t — тI, д, т, б |
tz — цI |
|
tcz — ш |
z — з, дз, жь, ж, ш |
|
th — фI, ф |
zd — дз |
|
«Мужчину называют — Leek |
осет. — лаег 5 |
|
Женщина — Os |
осет. — ус |
|
Девушка — Kiska |
осет. — кызга |
|
Лошадь — Bach |
осет. — баех |
|
Корова — Kouck |
осет. — къуг |
|
Бык — Gat 6 или — Uuy |
осет. — гал кабард. — вы |
|
Овца — Fis, Mal или — Male |
осет. — фыс кабард. — мэл |
|
Мальчик — Lapou |
осет. — лаеппу |
|
Снег — Mitt или — Vos |
осет. — мит кабард. — уэс |
|
Дождь — War или — Voszchi |
осет. — уарын кабард. — уэшх |
|
Гром — Arfmare |
осет. — аервнаерын |
|
Ложка — Widig или — Tzamysz |
осет. — уидыг кабард. — бжэмышх [38] |
|
Шапка или шляпа — Gout |
осет. — худ |
|
Мул? (Muil) 7 — Sabei |
? |
|
Ружье, охотничье ружье, мушкет — Toub |
кабард. — топ. (пушка) осет. — топп, тюркск. — топ |
|
Петух — Karck |
осет. — карк (курица) |
|
Свинья — Goüi или — Kotz |
кабард. — кхъуэ осет. — хуы |
|
Собака — Koutz или — Cha |
осет. — куындз кабард. — хьэ |
|
Пиво или квас (питье, сделанное подобно пиву) — Bogani Bousa |
осет. — баегаены тюркск. — буза |
|
Дерево — Zouck или — Pcha |
кабард. — жыг осет. — пхъэ |
|
Огонь — Tzinga или — Matha |
осет. — зынг кабард. — мафIэ |
|
Ящик — Krin |
осет. — кири |
|
Котел — Ack |
осет. — аг |
|
Волк — Birack,
Mazucha или — Cefica |
осет. — бираегъ тюркск. — боьри кабард. — мэзыхьэ (лесная собака) ? |
|
Заяц — Tirrikos |
осет. — таерхъус |
|
Соль — Tzach или — Czincho |
осет. — цаехх кабард. — шыгъу |
|
Лиса — Roufas или — Paczsza |
осет. — рувас кабард. — бажэ |
|
Хлеб — Tzull или — Czacho |
осет. — дзул кабард. — щIакхъуэ |
|
Нож — Kapt |
осет. — кард |
|
Камень — Dur или — Moua |
осет. — дур кабард. — мывэ нывэ |
|
Кольцо — Kochtaär |
осет. — къухдараен къохдараен |
|
Камин — Bardouli |
осет. — бындур |
|
Кафтан или платье — Schouka |
осет. — цухъхъа (черкеска) |
|
Вода — Don или — Ту |
осет. — дон ? |
|
Солнце — Gour или — Dyha |
осет. — хур кабард. — дыгъэ |
|
Свет или день — Abon |
осет. — абон (сегодня) |
|
Ночь — Dʼzöi или — Dizesz |
? кабард. — жэщ |
|
Завтра — Sum |
осет. — сом |
|
Сегодня — Nur или — Nuba |
осет. — ныр (теперь) кабард. — нобэ |
|
Дать поесть — Bachâr |
осет. — бахар |
|
Спать — Bachuz |
осет. — бахуыс (усни!) |
|
Месяц — Меу |
осет. — май |
|
Глаз — Dzest |
осет. — цаест |
|
Нос — Fintz, Ра или Ssa |
осет. — фындз кабард. — пэ ? [39] |
|
Зубы — Dentäg |
осет. — даендаг (зуб) |
|
Подбородок — Rous |
осет. — роцъо, рус (щека) |
|
Плакать — Sen |
? |
|
Император — Melick, Milick |
арабское — melik (царь) |
|
Золото — Pouri или — Dyszyk |
? кабард. — дыщэ |
|
Серебро — Absist или — Tyszyk |
осет. — аевзист кабард. — дыжьын |
|
Часы — Murmourack |
осет. — мырмыраг |
|
Холст — Koumack |
тюркск. — къумач |
|
Топор — Farraf или — Vosz |
осет. — фаерает кабард. — уэщ |
|
Наперсток — Angyrst |
осет. — аэнгуырстуан |
|
Булавка — Zousin |
осет. — судзин (иголка) |
|
Книга — Kinick |
осет. — киныг |
|
Рука — Kouck |
осет. — къух |
|
Ножницы — Kaskarck |
осет. — хаескард |
|
Чулок — Sangou |
осет. — заенгой (ноговица) |
|
Тело — Goubin |
осет. — гуыбын (живот) |
|
Бог — Tcha |
кабард. — тхьэ |
|
Небо — Vautha |
кабард. — уафэ |
|
Облака — Czaho |
кабард. — пшагъуэ |
|
Звезда — Vaho |
кабард. — вагъуэ |
|
Месяц — Maza |
кабард. — мазэ |
|
День — Mahcbo |
кабард. — махуэ |
|
Вечер — Czachaszcha |
кабард. — пщыхьэщхьэ |
|
Темно — Tketh |
кабард. — кIыфI |
|
Человек — Ciuh |
кабард. — цIыху |
|
Голова — Szcha |
кабард. — щхьэ |
|
Мозги — Szchakuc |
кабард. — щхьэкуцI (головной мозг) |
|
Волосы — Detzyke или — Sickou |
осет. — дзыку кабард. — цыкIыр (волосатый) |
|
Лоб — Nata |
кабард. — натIэ |
|
Брови — Nadtze |
кабард. — набдзэ |
|
Глаза — Nnia |
кабард. — на |
|
Ресницы — Husz |
тюркск. — къаш (брови?) |
|
Ноздри — Pancuu |
кабард. — пэц (волосы, растущие в ноздрях?) |
|
Усы — Pacze |
кабард. — пащIэ |
|
Борода — Szake |
кабард. — жьакIэ |
|
Губы — Uszpakia |
кабард. — Iупэ |
|
Зубы — Dze |
кабард. — дзэ |
|
Язык — Bzegu |
кабард. — бзегу |
|
Лицо — Napa |
кабард. — напэ |
|
Уши — Hamma |
кабард. — тхьэкIумэ |
|
Горло — Kark |
кабард. — къурмэкъэй? |
|
Рот — U |
кабард. — Iуы |
|
Шея — Pszedyk |
кабард. — пщэдыкъ (затылок) |
|
Место между плечами — Cyczyt |
? |
|
Рука — А |
кабард. — Iэ |
|
Ладонь — Agu |
кабард. — Iэгу |
|
Большой палец — Abchont |
кабард. — Iэпхъуамбэ (палец руки) [40] |
|
Ребро — Dzanze |
кабард. — дзажэ |
|
Живот — Inyta 8 |
кабард. — и ныбэ (его живот) |
|
Грудь — Tydz |
кабард. — быдз (женская грудь) |
|
Кишки — Kety |
кабард. — кIэтIий |
|
Поясница — Byszy |
? |
|
Пуп — Bynsza |
кабард. — бынжэ |
|
Прыщ — Tzeryp |
кабард. — псыбыб (волдырь) |
|
Колено — Szliagosza |
кабард. — лъэгуажьэ |
|
Ступня — Szsa |
кабард. — лъэ? |
|
Пятка — Sliagu |
кабард. — лъэгу (подошва ноги) |
|
Мясо — Szle |
кабард. — лы |
|
Мешок — Dszem |
ср. кабард. — чыматэ (плетеная сумка) |
|
Год — Itlias |
кабард. — илъэс |
|
Зима — Czamachu |
кабард. — щIымахуэ |
|
Весна — Hamacho |
кабард. — гъэмахуэ (лето) |
|
Осень — Hatsza |
кабард. — гъатхэ (весна) |
|
Холодно — Czaa |
кабард. — щIыIэ |
|
Тепло — Chuaba |
кабард. — хуабэ |
|
Лед — Sztaha |
кабард. — щтыгъэ (мерзлота) |
|
Река — Psyna |
кабард. — псынэ (родник) |
|
Сено — Мок |
кабард. — мэкъу |
|
Трава — Uzde |
кабард. — удз |
|
Лес — Maz |
кабард. — мэз |
|
Озеро — Uszaha |
? |
|
Море — Dingis |
кабард. — тенджыз; тюркск. — тенъиз |
|
Рыба — Udze |
кабард. — бдзэжьей? |
|
Лошадь — Tczy |
кабард. — шы |
|
Кобыла — Czybz |
кабард. — шыбз |
|
Дом — Huna |
кабард. — унэ |
|
Известь — Mauahusz |
кабард. — мывэхужь (негашеная известь) |
|
Доска — Pchamho |
кабард. — пхъэмгъу |
|
Окно — Scanhuy |
? |
|
Скамья — Chassy |
ср. кабард. — хэс (сиди!) |
|
Пол — Cabi |
? |
|
Глина — Jata |
кабард. — ятIэ |
|
Фруктовый сад — Sziada |
кабард. — жыг хадэ |
|
Стол — Ana |
кабард. — Iэнэ |
|
Череп — Koczy |
кабард. — къупщхьэ (кость) |
|
Трут — Sztamylia |
кабард. — щтамылэ |
|
Очаг — Szta |
? |
|
Железо — Hucz |
кабард. — гъушI |
|
Олово — Bzapce |
кабард. — бдзапцIэ (свинец) |
|
Медь — Dzsees |
кабард. — жэз (латунь) |
|
Двор — Czeb |
кабард. — щIыб |
|
Ярмарка — Sztempsz |
? |
|
Платье — Kaptal |
кабард. — къэптал (бешмет) тюркск. — къаптал |
|
Обувь — Czriuk |
кабард. — шрыкъ, кIэрэхъ (обувь из сыромятной кожи) |
|
Дворец — Huna |
кабард. — унэ (дом) [41] |
|
Поле — Kubho |
кабард. — губгъуэ |
|
Дверь — Tsze |
кабард. — бжэ |
|
Курица — Ged |
кабард. — гэд, джэд |
|
Гусь — Kas |
кабард. — къаз тюркск. — къаз |
|
Старуха — Patys |
кабард. — пэдыс (собственное имя?) |
|
Куница — Cyza |
кабард. — дзыдзэ |
|
Соболь — Kisz |
? |
|
Белка — Tihin |
тюркск. — тыйын |
|
Диск 9 или дверцы 10 — As |
? |
|
Бобр — Kunduz |
кабард. — къуындуыз |
|
Олень — Talpar |
кабард. — тулпар (дикая лошадь) |
|
Медведь — Myszsza |
кабард. — мыщэ |
|
Лось — Sza |
кабард. — щыхь (олень) |
|
Верблюд — Machcza |
кабард. — махъшэ |
|
Лебедь — Tchachusz |
кабард. — тхьэкъаз (божий гусь) |
|
Гриф — Kyrhy |
кабард. — къашыргъэ (коршун) может быть тюркск. къаргъа (ворона?) |
|
Журавль — Kru |
кабард. — къру |
|
Мох — Tzu |
? |
|
Ворона — Kaancza |
кабард. — къанжэ (сорока) |
|
Голубь — Gugurczi |
тюркск. — кёгюрчюн |
|
Блюдо — Tatac |
кабард. — тас (таз) |
|
Тарелка — Tabakszy |
кабард. — тэбэкI (большая деревянная чашка); осет. — таебаегъ; тюркск. — табак |
|
Бант — Dzaka |
? |
|
Пуговица — Szszae |
кабард. — шIыIу |
|
Баран — Ту |
кабард. — тIы |
|
Теленок — Szka |
кабард. — шкIэ |
|
Телушка — Szketz 11 |
кабард. — шкIэбз |
|
Кабан, или свинья-самец — Kcho |
кабард. — кхъуэ |
|
Сосед — Hunoh |
кабард. — гъунэгъу |
|
Зять — Sypsz |
кабард. — си пщ (мой старший) |
|
Тесть 12 — Malcha |
кабард. — малъхъэ (зять) |
|
Деверь 13 — Cypszoka |
кабард. — си пщыкъуэ (мой деверь) |
|
Невестка — Dynissa |
кабард. — ди нысэ (наша невестка) |
|
Решетка — Huda |
ср. кабард. — хуы (плети!), хъы (рыболовная сеть?) |
|
Пила — Kunuzak |
? |
|
Ножны — Sampa |
кабард. — сампIэ |
|
Точильный камень — Szteuk |
кабард. — щтауч (кремень) [42] |
|
Пыль — Saba |
кабард. — сабэ |
|
Горящий или гашеный уголь — Thamycz |
кабард. — фIемыщI (уголь) |
|
Пшеница (Terwe) — Chaczszesza |
кабард. — хьэщIэш (гостиная?) кабард. — хьэ щIакхъуэ (ячменный |
|
Перец — Burcz |
кабард. — бурш тюркск. — бурыш |
|
Мед — Thol |
кабард. — фолъ (сосуд для меда) |
|
Ястреб 14 — Bdcze |
кабард. — бжьэ (пчела) |
|
Водка — Araky или Rack 15 |
кабард. — аркъэ; осет. — аракъх тюркск. — аракъ, аракъы (из арабского) |
|
Кнут — Czepsz |
кабард. — щIопщ |
|
Нижний кафтан — Czeszean |
? |
|
Ковер — Alenceh |
? |
|
Пальто — Czaco |
кабард. — шIакIуэ (бурка) |
|
Колчан — Sahangdak |
кабард. — сагъындакъ (тюркск. слово) |
|
Лук — Tza |
кабард. — бзэ (тетива) |
|
Шпага — Giata |
кабард. — гятэ, джатэ (шашка) |
|
Мушкет — Ithoki |
кабард. — и фоч (его ружье) |
|
Стрела — Czsza |
кабард. — шэ |
|
Конец — Chusz |
кабард. — кIэух |
|
Числа
|
|
|
Один — Jouff |
осет. — иу |
|
Два — Dwa |
осет. — дууае |
|
Три — Artâ |
осет. — аертае |
|
Четыре — Dʼzupár |
осет. — цыппар |
|
Пять — Fonz |
осет. — фондз |
|
Шесть — Accaz |
осет. — аехсаез |
|
Семь — Aft |
осет. — авд |
|
Восемь — Ast |
осет. — аст |
|
Девять — Farrast |
осет. — фараст |
|
Десять — Dest |
осет. — даес |
|
11 — Jouffdest |
осет. — иуаендаес |
|
12 — Duodest |
осет. — дууадаес |
|
13 — Artadest |
осет. — аертындаес |
|
14 — Dʼzupardest |
осет. — цыппаердаес |
|
15 — Fonsdest |
осет. — фынддаес |
|
16 — Accesdest |
осет. — аехсаердаес |
|
17 — Affdest |
осет. — аевддаес |
|
18 — Astdest |
осет. — аестдаес |
|
19 — Farrasdest |
осет. — (фарасдаес?) |
|
20 — Dʼzare |
?» |
Таким образом, из 239 слов, записанных Дрешером, 128 оказались кабардинскими, 71 — осетинскими, 17 — тюркскими и арабскими; принадлежность 23 слов нам определить не удалось 18. За исключением [43] 5 или 6 собственно тюркских слов, остальные 10-11 тюркских слов в настоящее время употребляются кабардинцами и осетинами в качестве заимствований, прочно вошедших в языки этих двух народов. Исходя из сказанного, можно считать, что Дрешер записал в общей сложности около 137 слов живой кабардинской речи XVII в.
Среди собственно тюркских терминов, представленных в словнике, заметны не столько ногайские, сколько балкарские формы. Во всяком случае слова husz (ресницы), bouza (напиток), аrаkу (водка) ближе к балкарским къаш (бровь), буза и аракъы, нежели к соответствующим по значению ногайским кас, боза и арак.
Почти все осетинские термины взяты Дрешером из иронского диалекта. Исключение составляют три слова (кызга — девушка, кири — ящик и киныг — книга), имеющие в начале «к» вместо иронского «ч» (чызг, чири и чинг), что указывает на дигорский диалект. Характерно, что осетинское числительное даес (десять) у Дрешера имеет конечное «т», которое теперь отсутствует, но которое присуще термину с этим значением в некоторых других индоевропейских языках. Дрешер приводит отличную от нынешней форму осетинских числительных девятнадцать и двадцать, из которых девятнадцать представляет у него закономерное соединение двух слов, означающих девять и десять. Обращает на себя внимание осетинское «киныг» производное от русского «книга», свидетельствующее о влиянии русской культуры на кавказских горцев задолго до XIX в.
Не ставя своей задачей детальный разбор словника Дрешера, ограничусь только некоторыми замечаниями о представленных в нем кабардинских терминах.
В области лексики обращает на себя внимание то, что такие понятия, как волк (дыгъужь) и рот (жьэ) в XVII в. обозначались словами: мэзыхьэ (буквально «лесная собака») и Iуы. Последнее в настоящее время отдельно не употребляется, но присутствует во многих составных словах. «Губы» (Iупэ) Дрешер обозначает термином uszpakia, что сходно с uptschate, как значатся «губы» в кабардинском словнике Гюльденштедта (XVIII в.) 17. Очевидно, в XVII-XVIII вв. для понятия «губы» употреблялся более сложный термин, восстановить который не берусь. Наоборот, для «рыбы» Дрешер приводит краткую форму слова — udze. Правдивость его записи и в данном случае подтверждается Гюльденштедтом, у которого с этим же значением приведено слово bshe 18, т. е. очевидно бдзэ.
В области фонетики прежде всего отмечу частные случаи, когда «т» у Дрешера стоит на месте, где следовало бы ожидать «б»: tzamysz вместо бжэмышх, tydz вместо быдз, inyta вместо и ныбэ, tsze вместо бжэ, tza вместо бзэ, szketz вместо шкIэбз. В одном случае имеет место замена «и» через «т»: tzeryp вместо псыбыб. Дальнейшие исследования лингвистов: должны будут ответить на вопрос: является ли указанная особенность словника только следствием ошибки Дрешера или же отражает собою какие-то реальные закономерности?
Несмотря на несовершенство записей Дрешера, они все же позволяют утверждать, что кабардинские слова, в силу чередования звуков чI-кI, дж-г', ч-к', сейчас имеющие двойное произношение (например, гэтэ и джэтэ; жьакIэ и жьачIэ) записаны у него в неаффрикатной форме. Это, конечно, не может доказывать отсутствия в то время аффрикатной формы, которая, как и в современном кабардинском языке, могла существовать [44] и в XVII в. параллельно с неаффрикатной формой. Но все же словник Дрешера, будучи сопоставлен со словником Гюльденштедта и языковыми материалами первой половины XIX в., говорит в пользу того мнения, что в кабардинском языке замена «кI», «г», «к» соответствующими аффрикатами произошла сравнительно в недавнее время 19.
Весьма показательно, что неаффрикатную форму указанных слов в адыгских языках можно документально засвидетельствовать с V в. н. э., а аффрикатную — только с XVIII в. Это заставляет предполагать, что аффрикатная форма есть позднейшее явление не одного только кабардинского языка, но и адыгейского.
Реку Ныджэпсыхъуэ, или Ныджэпс (между Геленджиком и Туапсе), и одноименный с нею раннесредневековый город авторы V-X вв. (Псевдо-Арриан, Епифаний, Константин Багрянородный и составители списков епархий) единогласно именуют Никопсией, т. е. (без греческого окончания) Никопс. Не приходится сомневаться, что в основе этого адыгского имени лежит местное адыгское произношение и что буквой «к» греческие авторы выражали не «дж» а «г». Отсутствие в греческом алфавите буквы для обозначения звука «г» объясняет причину передачи последнего через «к». Таким образом, устанавливается, что в V-X вв. адыгское население между нынешними Геленджиком и Туапсе называло протекающую там речку не Ныджэпс, а Ныгэпс 20.
Из значительного количества более поздних примеров того же явления приведу только два. ДʼАсколи (1634 г.) писал, что христианские священники, в его время обслуживавшие адыгское население, еще не принявшее ислам, называются «шиугуен» (sciuguen) 21, т. е. шогэн, а не шоджэн. Главани (1724 г.) упоминает адыгейское племя «гемиргой» 22, т. е. кIэмыргуый, а не чIэм[ыр]гуый, каким оно выступает в современном самоназвании.
Некоторые примеры транскрипции слов у Дрешера наводят на предположение, что современным «ж» и «жь» в XVII в. в ряде случаев соответствовал «дж». Так, он пишет bdeze (бджэ? вместо бжьэ), dizesz (джэщ? вместо жэщ), dzsees (джиэз? вместо жэз), paczsza (пачша, т. е. баджа? вместо бажэ).
Не исключено, что сочетанием «cz» Дрешер в ряде случаев передает не современные «ш», «ж», «щI», «щ», а аффрикат «ч». Такое использование этого сочетания вполне закономерно и засвидетельствовано у того же Дрешера, когда он транскрибирует тюркское кёгюрчюн (голубь) в виде gugurczi. Учтя это, можно предполагать, что современные кабардинские звуки «щ», «щI», «ш» иногда звучали, как «чI», «ч». Во всяком случае нет уверенности, что czybz (кобыла) и tczy (лошадь) должны были произноситься как «шыбз» и «шы». Если бы здесь обязательно содержался звук «ш», то зачем в слове «лошадь» понадобилось Дрешеру снабдить его добавочным «т»? Последний только подчеркивает аффрикатный характер указанного звука. Мне кажется, что сохранившееся сейчас в хакучинском диалекте адыгейского языка слово «чы» (лошадь) вместе с абхазским «а-чы» [45] (с тем же значением) дает возможность предполагать, что в старокабардинском языке также могло быть подобное явление.
В двух случаях у Дрешера современному «х» соответствует то ли «ш», то ли «щ», который он выражает посредством «sz»: «hatsza» вместо «гъатхэ» и «chusz» вместо «кIэух».
В заключение отмечу одну особенность гласных: Дрешер иногда дает двойные гласные там, где в настоящее время имеется один звук. Так, например, «unia» вместо «нэ», «sztamylia» вместо «щтамылэ». Сюда же нужно прибавить «uszpakia» (губы).
Публикуя словник Дрешера, автор настоящей статьи надеется, что материалы этого словника вместе с языковыми материалами Эвлия Челеби (XVII в.) будут полезными при создании истории кабардинского и адыгейского языков, необходимость в которой давно назрела.
Комментарии
1. N. Witsen. Noord en oost Tartarye, II. Amsterdam, 1705, стр. 526-528. В первом издании (1692 г.) указанный словник отсутствует.2. Там же, стр. 526.
3. Там же, стр. 531 и 532.
4. Выражаю благодарность П. М. Багову за его ценные советы, которыми я воспользовался.
5. Сочетанием «ае» в осетинских словах мы передаем краткое «а», обозначаемое в этом языке особым знаком.
6. Возможна опечатка: t вместо l.
7. Может означать также: пасть, морда, рыло и пропасть.
8. Может быть опечатка вместо Inyba?
9. Вар. — круг, ломоть, мишень, цель, блок.
10. Вар. — задвижка, запор, засов, ход, заслонка, вьюшка, выемка, паз.
11. Может быть опечатка вместо Szkebz?
12. Вар. — свекор.
13. Вар. — шурин, свояк, зять.
14. Очевидно, ошибка, нужно: пчела.
15. Это слово, очевидно, происходит от индийского арак, так как его совсем не знают в северных странах (примечание Витсена. — Л. Л.).
16. Эти 23 слова не принадлежат к грузинскому, сванскому, ингушскому, чеченскому и абхазскому языкам. Часть из них может оказаться кабардинскими и осетинскими.
17. J. A. Güldenstädt. Reisen durch Rußland und im Caucasischen Gebürge, II. St.-Pb., 1791, s. 530.
18. J. A. Güldenstädt. Указ. соч., стр. 532.
19. Г. Ф. Турчанинов. О некоторых фонетических явлениях в кабардинском языке первой половины XIX столетия. Сб. «Языки Северного Кавказа и Дагестана», вып. II. М.-Л., 1949, стр. 51.
20. Л. И. Лавров. Адыги в раннем средневековье. «Сборник статей по истории Кабарды», вып. IV. Нальчик, 1955, стр. 55.
21. Э. Д. дʼАсколи. Описание Черного моря и Татарии. «Записки Одесского общества истории и древностей», т. XXIV. Одесса, 1902, стр. 129.
22. К. Главани. Описание Черкесии. «Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа», вып. XVIII. Тифлис, 1893, стр. 151.
(пер. Л. И. Лаврова)
Текст воспроизведен по изданию: Памятник кабардинского и осетинского языков XVII века // Краткие сообщения института этнографии АН СССР, Вып. XXXI. М-Л. АН СССР. 1959
© текст - Лавров Л. И. 1959
© сетевая версия - Strori. 2011
© OCR - Strori. 2011
© дизайн - Войтехович А. 2001
© АН СССР. 1959
Текст воспроизведен по изданию: Памятник кабардинского и осетинского языков XVII века // Краткие сообщения института этнографии АН СССР, Вып. XXXI. М-Л. АН СССР. 1959
© текст - Лавров Л. И. 1959
© сетевая версия - Strori. 2011
© OCR - Strori. 2011
© дизайн - Войтехович А. 2001
© АН СССР. 1959
НИКОЛАЙ ВИТСЕН
(1640 — начало XVIII в.)
Как член нидерландского посольства, Витсен постоянно общался с сотрудниками Посольского приказа, ведавшего иностранными делами Русского государства. В Посольском приказе обычно сосредоточивались все сведения о странах и народах, с которыми Русское государство поддерживало дипломатические отношения или которые находились под его протекторатом. Таким образом, Витсен за год пребывания в Москве собрал большой материал о соседних с Русским государством областях.и странах, в частности о Крыме, Кавказе, Иране и т. д. После возвращения на родину он еще в течение многих лет тщательно изучал западноевропейскую литературу и дополнил материал, привезенный им из России. В результате Витсеном был написан очерк, охватывающий большую часть севера Азии и востока Европы, и издан в 1692 г. в Амстердаме на голландском языке.
В книге Витсена отдельная глава посвящена черкесам, которая представляет собой компиляцию сведений, полученных Витсеном из русских источников во время пребывания его в Москве, и литературных известий, полученных в результате изучения западноевропейской литературы. В распоряжении Витсена были, по-видимому, весьма редкие издания, которые до нас не дошли. Так, Витсен ссылается на некоего анонимного английского писателя, чье сочинение было опубликовано в 1679 г. в Париже на французском языке. Этот автор сообщает очень важные сведения о черкесах, которые Витсен вкратце пересказывает в своей книге. К сожалению, сочинение этого анонима нам разыскать не удалось и ни у одного из последующих за Витсеном писателей мы на него ссылок не находим. >
Поскольку Витсен сам на Северном Кавказе не был, в его очерк о Черкесии вкрался ряд ошибок. [87] Сочинение Витсена было переиздано с некоторыми дополнениями и исправлениями в 1705 г. в Амстердаме. Ниже дается перевод сочинения Витсена первого издания и все те добавления и разночтения, которые нами замечены в издании 1705 г.
(«Северная и Восточная Татария...», Амстердам, 1692 — перевод с голландского Е. С. Зевакина (публикуется впервые))
СЕВЕРНАЯ И ВОСТОЧНАЯ ТАТАРИЯ
ИЛИ СЖАТЫЙ ОЧЕРК НЕСКОЛЬКИХ СТРАН
И НАРОДОВ,
как уже известных, так и тех, которые доселе были неизвестны и большей частью не описаны никогда, татарских и соседних с ними областей, местностей, городов, рек и селений в северных и восточных частях Азии и Европы, по ту и по сю сторону рек Танаис и Оби, а также местностей, лежащих около Каспийского, Восточно-Индийского и Черного морей, каковы области: Нкхе, Даурин, Иессо, Мугалия, Калмыкия (Калманкия), Таптут, Узбек, Северная Персия, Грузия, Крым, Алтия, а также Тунгусия (Тингусия), Сибирь, Самоедия и другие владения, принадлежащие к царству их царских величеств. С картами, согласно с тщательными многолетними исследованиями и с собственными наблюдениями описано, зарисовано и опубликовано Николаем Витсеном в Амстердаме в 1692 году.
NOORD EN OOST TARTARYE, OFTE BONDIG ONTWERP VAN EENIGE
DIER LANDEN EN VOLKEN, WELKE VOORMAELS BEKENT ZIJN GEWEEST: BENEFFENS VERSCHEIDE TOT NOCH
TOE ONBEKENDE, EN MEEST NOOIT VOORHEEN BESCHREVE TARTERSCHE EN NAABURIGE GEWESTEN,
LANDSTREEKEN, STEDEN, RIVIEREN, EN PLAETZEN, IN DE NOORDER., 1692
Черкесия
Страна черкесов лежит у самого Каспийского
моря, ее северные соседи — астраханские ногаи, на
юге дагестанские и тарковские татары, на западе
абазы (абхазы) и мингрельские
племена.Земля черкесов живописна, хороша и очень приятна; там есть долины, поля и леса, а также прекрасные источники; на воле растут цветы, тюльпаны красивые, дикие; встречаются также породы красивых кустарников, с короткими стеблями, вишневые деревья, яблони, груши, орех и т. п. Земля очень плодородная; у них нет садов, только поля. Богатство жителей составляет рогатый скот, лошади и, в особенности, прекрасная шерсть, которую им дают овцы. Часто встречаются довольно большие озера. Там водятся хорошие грубошерстные овцы, куры и другая птица. Черкесы никогда не сеют два раза подряд на одном месте. Они так смелы на коне, так быстро умеют гнаться на лошадях, что нельзя не сдаться им.
Из ячменя они делают напиток, крепкий, как вино. [88] У черкесов, живущих около Каспийского моря, нет ни городов, ни укреплений, и они живут в деревнях, в открытых местах. Их религия, как утверждает Тавернье, состоит из одних суеверий. Они живут свободно [говорит он], но управляются, особыми вождями. Старейший в роде в данной деревне считается старшиной. Они добры от природы. Осенью бывает у них главный праздник; тогда трое старейших в деревне совершают обряды: они закалывают козла или барана, произнося при этом особые молитвы; мясо приготовляют и кладут на столе под открытым небом, так, чтобы вся деревня (Или: все округа, все соседи) могла прийти поесть. Затем делят мясо и едят его, сопровождая еду многочисленными жестами и словами. Господину деревни подносят часть мяса со многими глупыми языческими церемониями. Он ест стоя, а в это время совершают еще разные обряды.
Весной в каждом доме закалывают козла, барана или ягненка, но большей частью козла; иногда это делают несколько семей Вместе. Одного из этих животных выносят потом за деревню, насаживают распяленную шкуру, голову и ноги на палку и совершают перед ними самые отвратительные обряды. Мясо съедают. Господин деревни или старшина отделяет себе лучшую часть. После того целый день пьют напиток, называемый буза, и справляют праздник, танцуя, играя на дудках и прыгая. После этого праздника они начинают обрабатывать землю.
Кроме описанного празднества у них ежегодно бывает еще церемония в домах: глава семьи ставит деревянный крест, к которому каждый домочадец прикрепляет зажженную свечу; смотря по тому, гаснут свечи или горят, они делают предсказания, что этот человек будет долго жить или умрет, его обкрадут или он счастливо избежит засады и т. п. Одна деревня у них обкрадывает другую; щадят только вождей, детей и: знатных людей.
Когда гремит гром, они радуются, выбегают наружу, приплясывая; считают счастливыми тех, в чей дом ударит молния, и они в радости проводят весь год; если ударит в человека, он почитается святым. Как ударит гром в деревне, отыскивают белого козла и животному оказывают почести: падают перед ним, водят его со свечой на шее. Есть у них одна книга,;>храня-щаяся у одного из старейшин, ее больше не должен видеть никто; когда старейшина умрет, выбирают другого для хранения книги; что там написано — мне неизвестно, но-достоверно то, что оттуда они черпают свои многочисленные суеверия и думают, что по этой книге можно излечивать больных и т. д. Их женщины выдают себя за знахарок и лекарок. У них есть обычай на Ильин день высоко подбрасывать вверх коз; ту, [89] которая упадет на ноли, ее сильно ощипывают и почитают целый год.
Черкесы, живущие у Каспийского моря, когда женятся, покупают себе жену у старейшины или у друзей за муку, скот или за что-нибудь другое, а самые знатные дарят подарок, справляют свадьбу танцами и прыжками, потом кладут их спать, и так брак совершен. Если детей нет, муж берет другую жену. Если муж поссорится с женой и докажет ее неправоту, вождь деревни продает ее. Женщины трудолюбивы и много работают; очень хорошо вышивают платья, седла, колчаны и т. п. Если соседи враждуют и ссорятся, спор улаживается вождем деревни или князем, которых там несколько, если это важное дело, виноватого продают, чтобы удалить его из страны во избежание беды. Самые знатные среди них не обрабатывают землю, но стараются набрать небольшую кучку людей и ночью грабят, угоняют скот и похищают людей как у друзей, так и у врагов, ибо воровство — врожденное свойство этого народа. Виноград в этой стране не растет, и вино здесь совсем не употребляется, пьют редко и табаку не употребляют. Бедные люди, по сравнению с богатыми, все равно что рабы. Хотя там довольно холодно, они одеваются легко, ночью и днем разводят огонь. Они редко ведут войну с другими странами.
Пятигорские черкесы (кабардинцы) редко приходят в долину, так как это горное племя и они называются черкесами пяти гор; если за ними погоня, они отступают в неприступные горы, где дороги очень узки, так что они могут перебить врагов, поднимающихся к ним наверх.
Пятигорские женщины очень целомудренны, но падки на воровство.
По образу жизни черкесы очень похожи на ногаев, живущих вблизи Астрахани, только черкесы живут в лесах и на возвышенностях, а те в открытых местах. Среди черкесов некоторые исповедуют магометанство, однако в таком искаженном виде, что они почти что впали в язычество, подобно тем, которые настоящие язычники. У них нет обнародованных писаных законов.
Считают, что среди них можно встретить красивейших людей в мире. Они, очень гостеприимны, разумны и приветливы. Живут в чаще лесов и загораживают ветвями дорогу к своим домам, чтобы татары, которые всюду делают набеги, не нашли их; татар привлекают красивые люди в качестве добычи. Черкесы хорошие наездники, употребляют стрелы и луки, а также копья и дротики. Воровство у них не наказывается или очень мало и редко, а если.воруют ловко, то это даже хвалят. Для питья они употребляют вместо стаканов коровьи рога. Не очень любят выпить; их обычный напиток вода с медом. Там есть [90] священные места, где на деревьях висят стрелы, луки и другие предметы, принесенные после совершения определенных обрядов; эти места так почитаются, что даже разбойники не смеют трогать повешенных там священных предметов.
Когда хоронят кого-нибудь, то те, кто сопровождает покойника, кричат очень громко, родственники наносят сами себе раны, шатаются, царапают себе лицо и горюют очень долго пока рана не заживет. Жрец произносит несколько слов над могилой. Потом там едят и пьют. Если человек умирает в доме, то его друзья поднимают неистовый шум, подобно язычникам. Рабы этой национальности очень ценятся.
Земля черкесов лежит у самых гор; с правой стороны Черное море, где живет народ, называемый абаса, абхазы или абассы, страна которых находится под властью двух государей. Там нет городов, но много селений на очень высоких горах. По случайности их внешность и образ жизни те же, что у черкесов, но они едят сырое мясо большей частью. Там растет виноград. Говорят они на особом языке. Ни писаных законов, ни письменности у них нет. Они христиане по имени, но почти совсем не соблюдают христианских обрядов. Большие воры и обманщики. В этой стране можно встретить много водруженных крестов. Леса их крепость. Они смелые мореплаватели и иногда из-за них бывает опасно плавание из Каффы в Константинополь. Денег там нет, но они ведут меновую торговлю рабами, воском и мехами. Продают своих земляков туркам. На Черном море у них есть хорошая гавань Эшиаумунн. Воюют иногда с черкесами и с мингрелами.Кроме лука и стрел, употребляют также огнестрельное оружие. Одеваются как черкесы, только иначе подстригают волосы. На подбородке волосы у них выбриты, а усы длинно отпущены. Очень ленивы: не ловят рыбу в море, хотя она там в изобилии.
Недалеко оттуда живет еще один народ, который зовут лезами (Лазы — отуреченные южные грузины) или куртами, магометанской веры; они граничат с Грузией и с областью Требизонда (На малоазиатском берегу Черного моря). Живут они на очень высоких горах на берегу Черного моря. Это племя обитает в лесах; они ничем не занимаются, только пасут скот да гоняют его.
По нижнему течению реки Борисфена (Днепр) в Украине и в окрестностях живут племена, также называемые черкесами, они греко-православного вероисповедания, ныне находятся под властью великого султана турецкого. По-моему, неуменье отличить этот народ от черкесов у Каспийского моря является причиной того, что одни говорят, будто все черкесы язычиики, а другие — что все они христиане.
Некий анонимный английский писатель, чье сочинение опубликовано в Париже в 1679 году на французском языке, [91] говорит про черкесов, что знает таких, которые живут у Меотийского моря и по течению Борисфена, что их женщины очень любят выпить, что они истребили у себя крупную и мелкую знать и теперь управляются начальниками или вождями, которые живут в полном согласии с общиной.
Свои жилища они строят из дубовых стволов, переплетающихся листвой, обмазывают их белой глиной так, что издали похоже на камень; сверху дома плоские и покрыты землей; очаг находится посреди дома, а у тех, которые живут ближе к морю, в углу. Так сообщил дальше английский писатель.
Река Бёстро (При устье Терека) отделяет дагестанских или горных татар от черкесов, живущих у Каспийского моря.
Самого главного теперешнего черкесского князя, резиденция которого в городе Терки, зовут Казбулат Мусалиевич, он убил собственной рукой двух своих братьев, одного из них звали Каракашлы; сын его жив до сих пор и зовут его Михайло Яковлевич. Эти братья были князьями у черкесских племен, называемых охоцкие и кабардинцы, которые теперь после братоубийства попали под власть вышеназванного Казбулата Мусалиевича. Он очень жаден насчет земли, как и весь его народ.
Кабарда — небольшая черкесская область.
Минерва у древних имеет прозвание Кабардия, по-видимому, в определенном месте, и именно в этой местности; говорили также в древности Минерва (Римская богиня, олицетворение мыслящей силы. Римляне отождествляли ее с греческой Афиной Палладой) Кабардинская, как это можно прочитать на надписи.
В Черкесских горах неподалеку от Каспийского моря встречается много развалин башен, замков, городов и т. п., построенных во времена Александра Великого, как рассказывают в этих местах. На развалинах видны письмена и древние надписи, вырезанные на камне, которых теперь нельзя разобрать. В персидском городе Шабран, стоящем на берегу Каспийского моря, недалеко от Дербента, также есть древнее здание с очень искусно сделанными сводами.
У Альхасена, описавшего жизнь великого Тамерлана, мы читаем, что, когда Тамерлан отправился против Баязида (Турецкий султан Баязид I Илдерим (Молниеносный) (1360—1403)), чтобы защитить Константинополь и помочь христианскому царству, он прошел через землю черкесов и грузин, которые отдались под его власть; автор говорит про них дальше, что они христиане и всегда были данниками греческого царства с тех пор, как их покорил Помпей. А раньше они были под властью Митри-дата, побежденного Помпеем. Альхасен пишет, что они красивы и хорошо сложены, хорошие воины; они скрываются в горах и там защищаются. Отправляясь на войну, поджигают свои [92] хижины и разоряют страну. Многие из них вступили в войско Тамерлана и пошли против Баязида. Однако, сопоставляя то, что Альхасен говорит, будто они были христиане, с тем, что мы находим у современных черкесов у Каспийского моря, большей частью неверующих, можно сказать, что горные черкесы ближе к Мингрелии и теперь исповедуют христианство, а черкесы у Каспийского моря — язычники; тогда эти племена делились на многие княжества и, мне кажется, те самые, которые в то время были христианами, теперь частью приняли закон Магомета или язычество под влиянием соседей, или наоборот.
Рождество и пасха празднуются у этих народов, по-видимс му, потому, что они были христианами.
Мне кажется, что я видел черкесского посла в Москве, он был одет в косматую войлочную одежду и овчину мехом наружу, с белой и черной блестящей, как шелк, красиво завитой шерстью, так что не уступит бархату; на голове такая же шапка без полей, люди его свиты, как и он сам, были стройны и красивы.
Главным городом черкесов у Каспийского моря прежде был Терки (Основан в 1563 г. на левой стороне р. Старый Терек) но черкесы этой области теперь подвластны московитам. Все их прежние крепости заняты русскими войнами, а сами они живут в неукрепленных селениях, хотя у них есть собственные вожди или князья и свои управители, как сказано выше, однако они все подданные их царских величеств. Говорят, что они платят приблизительно столько дани, что этого хватает на содержание солдат. Для обсуждения важных дел они заседают с русскими воеводами. Они крепкого сложения, несколько широки лицом, хотя не так, как ногайцы, с черным п. как смоль, волосами; стригут волосы, оставляя их на дюйм длиной, а на макушке сзади висит небольшая коса. Языком и одеждой они похожи на дагестанцев, только не носят четырехугольные шапки. Женщины белы лицом, с румяными щеками; свои черные волосы они выпускают двумя локонами на плечи; летом ходят в полотняных рубашках красного, зеленого или желтого цвета, открытых до пупка.
Как мужчины, так и женщины приветливы, доброго нрава и целомудренны. Мужчины большей частью в полях, со скотом, который составляет их главное занятие. Женщины занимаются домашним хозяйством. Черкесы могут брать больше одной жены, но делают это редко. Если человек умирает бездетным и у него есть брат, последний продолжает его род (семью), как у евреев. Многие из них делают себе обрезание и верят в единого бога; церквей у них нет. Если умирает знатный человек, приносят в жертву козла, шкуру его вешают и кланяются ей один за другим, а в это время хорошенько напиваются водкой [93] или каким-нибудь другим крепким напитком. Чтобы узнать, приятна ли жертва богу, они отрезают у козла половой член н бросают его об стену, если он приклеится — значит жертва угодна, если нет — закалывают другого козла. Покойников хоронят с почестями; над трупами более знатных строят домики. Жилища у них плохие и маленькие.
Черкесы, в особенности пятигорские, не хотят, чтобы их считали за татар, живущих в большом количестве вокруг них в этих местах. И по внешности они выглядят не так, как татары.
Один англичанин пишет про них следующее: черкесов много разных племен: так горские, что означает люди с гор, большая часть которых язычники, и басеащенки, что означает бритые головы, так как они бреют волосы на голове, оставляя их на макушке. Они имеют обыкновение приветствовать людей, обнажая голову вопреки магометанскому обычаю. Басеащенки достойны подражания и знамениты своим гостеприимством; они готовы рисковать за вас своей жизнью, если вы их отблагодарите; они будут стараться для своих братьев или земляков, провинившись перед ними в нарушении клятвы или верности, которую они обычно обещают чужим людям. Если кто-нибудь хотел бы устроить засаду против чужого гостя пли можно опасаться еще чего-нибудь, тогда соседи соединяются для поддержки чужестранца; так мы поняли от тех людей, которые сами там побывали.
В городе Тарку (Тарки — город и владение дагестанских шамхалов) на берегу Каспийского моря рядом с черкесами и в окрестностях живут кумыхcкие татары, иначе называемые Дагестан или Тагестан или великаны этих гор, подвластные шамхалу; значительная часть населения Тарку, а также Крыма русские и говорят по-русски; большая часть из тех, кто был взят в плен, переменили веру; эти никогда не уходят оттуда, а многие и не желают уходить; однако, многие тысячи, в особенности среди взятых в плен в России, сохранили христианскую веру. Так дальше пишет английский писатель.
Татария
О пятигорских черкесах есть у меня следующие
достоверные сообщения, присланные мне из Польши
немцем из Верхней Германии, а именно:Пятигорские черкесы, или черкесы с пяти гор, граничащие с крымскими татарами, живут в горах. У меня нет никакого доказательства того, что они татары. Они белы лицом и телом, это свидетельствует о том, что это люди другой расы. По-видимому, они не страдали никогда от нашествия татар благодаря природе тон страны, где они живут, потому что она [94] неприступна для всякого врага, кто бы ни был. Подъем и дороги там так узки, что двоим сразу нельзя по ним пройти и дорога в виде глубокого оврага с горами по обеим сторонам, откуда несколько человек легко могут перебить камнями и бревнами целое войско. Одного из этих людей царь Михаил Федорович сделал своим главным советником, звали его Зойл Московский, а за свои прекрасные советы он был назван князем Иваном Борисовичем. Он отличался такой скромностью, что принял бы прошение, поданное на улице ребенком. Один из его племянников, князь Яков Куденетович недавно умерший, был очень любим царем и всеми людьми.
Они язычники или, так сказать, совсем выродившиеся христиане, так как у них можно встретить еще такой остаток христианства, как празднование пасхи; в остальном они язычники. У них есть обычай в июле месяце подбрасывать кверху молодых козлят: те, которые упадут прямо на ноги и останутся на ногах, те для них божество, они целый год будут предметом почитания. Так сказано дальше в этом сообщении.
Один очевидец рассказывал мне, как Булат, князь у черкесов, живущих недалеко от Каспийского моря, за столом когда пировал со своей компанией, вместо того, чтобы разрезать едуна тарелке для других, как это делается у нас за обедом, велел подавать куски мяса или баранью ногу или бычью, и сначала один, потом другой кусок хозяин хватал и, держа ногу или кусок мяса в руке, откусывал несколько раз, сколько было охоты и так ел; передавал потом тот же кусок своему ближайшему соседу, который ел тем же способом, сколько хотел, передавая затем дальше; кусок ходил вокруг стола, пока небыл съеден до конца; затем подавалась новая нога и так до насыщения. Они едят колбасу из конины, а также ремни, вырезанные из лошадиной кожи, в четыре пальца шириной; их бросают в огонь, где они перекручиваются один с другим и так жарятся; потом их вынимают и скоблят с обеих сторон; а во время обеда каждый берет по куску и ест, отдирая одну полосу от другой зубами.
Приветствие у черкесов большей частью соединяется с вопросом о здоровье скота.
Эти кумыки живут у подножья гор ради прекрасных рек, стекающих оттуда и впадающих в Каспийское море, а также потому, что так им легко скрыться в горах, когда их преследуют за грабеж, которым они занимаются; при малейшей опасности они угоняют свой скот в горы, потому что их соседи-татары, черкесы, грузины и мингрелы грабят друг друга, когда только могут.
Большинство из этого народа магометане; они состоят под покровительством персов, но имеют своих вождей. Они защищают от калмыков путь в Персию. Одеждой похожи на крымских татар. Полотно и шелк привозят им из Персии. [95]
Они свободные люди и имеют столкновения со многими народами.
Олеарий говорит, что река Тюменка образуется из большой речки Быстрой; это возможно, так как он называет рекой Быстрой реку, названную мною Майсура, между тем как настоящая река Быстрая довольно значительная речка, протекает немного ближе к Персии.
Город Терки в черкесской земле на берегу Каспийского моря имеет в длину две тысячи футов, а ширину восемьсот. Их царские величества, которым принадлежит этот город, держат там сильный гарнизон. Черкесы живут в отдельном предместье, на другом берегу реки.
Терки расположен между рекой, в древности называвшейся Геррус, и великой Ногайской пустыней. У этого народа, в котором гораздо больше языческого, чем магометанского, сохранились некоторые мусульманские обычаи, а то немногое, что у них осталось от учения Магомета, они переняли из Турции. Многие черкесы, живущие у Меотийского моря, которые прежде исповедывали христианскую веру, теперь переменили ее на магометанство. Говорят, что в древности от этого племени произошли египетские мамлюки (Мамлюкские султаны Египта (1252—1517) происходили от купленных тюркских и черкесских рабов, из которых состояла гвардия эюбидского султана Салих-Эюба).
В городе Терки живет немного русских свободных людей. За рекой, протекающей там, обитает немногочисленное племя, которое зовут окоцкие; они магометане.
Черкесские женщины носят на голове сзади надутый пузырь, круглый, как голова, так что кажется, словно у них две головы; это имеет у них особое значение. Девушки ходят с распущенными волосами, спереди подстриженными, и носят большие шапки.
Терки стоит в доброй полмиле от моря на речке, называемой Тюмени. Местность от моря до города болотистая, низменная со впадинами; чтобы попасть в город, нужно переправиться через реку. Берег моря покрыт камышом. Нигде нет гавани, кроме устья упомянутой реки.
Около города Терки живет черкесский князь или мурза по имени Мусса, подвластный их царским величествам или признающий их, но все-таки правящий собственной властью. Его подданные живут, как свободные граждане хорошо, хорошо одеваются, украшают стены своих домов коврами, луками, стрелами и т. п.
Татары из Тарку или Таркоу — города, лежащего также на берегу Каспийского моря, угрюмы, грязны, плохо одеты, жестоки и склонны к воровству, так как у них разрешается обокрасть человека. Они сами себе господа и никому не подчиняются. [96] В Черкесии есть только два города — Темеросса (Темрюк или Тамань) и Темен (Тюменский острог — одно из названий города Терки), первый на Черном море, около залива, соединяющегося с Тейн-морем (Азовское море) прямо против Арботка в пятистах милях от Азова; другой город Темен стоит на Каспийском море в тысяча ста милях от Темеросса; остальные населенные места расположены в лесах и огорожены палисадой из кольев.
Это очень плодородная страна, изобилующая всеми сортами зерновых хлебов, богатая прекрасными лугами со всевозможными дикими плодами, там водятся многочисленные дикие звери, как например: серны, дикие козы, кабаны и др.
Более значительные реки (насколько мне известно) это Кубба (Кубань), текущая с Пятигорья между Черкесией и Малой Ногайей, между Темероссой н Азовом и впадающая в двадцати милях ниже Темеросса в Тейн-море, пройдя расстояние в пятьсот миль. Вторая река Балк (Нынешняя Малка (прим. ред.)), начинающаяся в Кабарде и в двухстах милях от своего истока впадающая в реку Терек. Река Терек стекает с гор между Шолохоф Кнасс и Мендарова Кнасс и течет почти прямо на восток мимо Кораха Коллада, оттуда мимо Шусса и Сунжа и так дальше по направлению к Вейстра, а в шестистах милях от истока она впадает в Каспийское море между Темен и землей комуков, комоков или кумыков, в шести милях от города. Третья река называется Тюменка, это рукав реки Терека; она течет через город Темен и в трех милях оттуда впадает в Каспийское море. Наконец, река Кестар, также вытекающая из Терека и в шестидесяти милях ниже Темен ее также принимают воды Каспийского моря.
В отношении к религии черкесы очень невежественны и суеверны, так, когда они закалывают козла или борова, они отрезают у него половой член, бросают его об стену и если он приклеится к стене, поклоняются ему; если же нет, выбрасывают вон; шкуру растягивают на палках, ставят ее на засеянных полях и молится ей.
Так как я уже упоминал здесь про область Пятигорья, и ее немного опишу.
Пятигорье означает пять вершин; эта область состоит из пяти очень высоких больших гор, находящихся в пятистах милях от Каспийского моря, в другую сторону, чем Кабарда, а в этой области Кабарды горы еще выше, чем в Пятигорье, это Снееснагор и Шатгора (Эльбрус), которые, как и вся область Кабарда до Шолохоф, покрыты всегда снегом. [97]
Область, лежащая рядом с Черкесией, Абассия (Абхазия) расположена между Черкесией и Мингрелией. Жители ее во всем похожи на черкесов.
Добавления и разночтения в издании
1705 года
(В Амстердаме)
Титульный лист:
1) Северная и восточная Татария, заключающая в
себе описание различных татарских и соседних
областей в северной и самой восточной частях
Азии и Европы, согласно с тщательными
многолетними исследованиями и с личными
наблюдениями составлено, описано, зарисовано и
обнародовано Николаем Витсеном, бургомистром в
Амстердаме и т. д. и т. п. С предисловием и со
многими рисунками. Часть 1—2. Амстердам, 1706.Часть 1. На 1-м титульном листе — Амстердам, Схальками. 1705.
На шмуцтитуле посвящение Петру Великому. На титульном листе — год 1785.
Часть 2. На шмуцтитуле — Северная и Восточная части Азии и Европы, 1705.
На 1-й странице заголовок как в старом издании: Северная и Восточная Татария.
2) Добавление: Раньше черкесский народ был очень могучий, потому что они держались вместе в согласии и общими силами давали отпор врагу, но когда они друг от друга отделились и не действовали заодно, они были покорены (стр. 552, т. I, изд. 1705).
3) Добавление: Черкесы много забавляются танцами и умеют очень красиво танцевать: в тысяча шестьсот девяносто седьмом году (1697), когда я был приглашен в Амстердаме к столу его величеством Петром Алексеевичем и удостоился царской чести по случаю большой победы, одержанной войсками его царского величества над турками и татарами около устья Дона, тогда я видел, как танцевали двое из этих людей почти полтора часа, невозможно описать прыжки и быстрые изгибы тела, которые они делали; они изображали танцем исполнение смертной казни, отрубанье головы, рук и ног, что на деле должно было само по себе иметь отвратительный вид; однако, красивые прыжки, выгибанья и тысяча быстрых движений тела под звуки инструмента придавали танцу и представлению приятность; иногда преступник лежал навзничь, на спине и умел держать свой живот так прямо, что его товарищ на нем стоял [98] и много раз кувыркался, как будто не прикасаясь, опираясь одной рукой умел прыгать через все тело: отрубанье рук и ног изображалось танцем так же, как и обезглавливание мечом; танцор, представлявший палача, держал в руке палочку, с помощью которой, прыгая с ритмом, он изображал все что надо было делать по должности палача (стр. 553—554, изд. 1705).
4) Добавление: одних черкесов называют луговые черкесы, других - кабардинские, или горские черкесы (изд. 1705, стр. 554Г
5) Разночтение: один французский писатель говорит об этой национальности следующее (изд. 1705, стр. 556).
6) Разночтение: Так дальше пишет вышеназванный писатель (1705, стр. 556).
7) Добавлен заголовок: О пятигорских черкесах (изд. 170;э, стр. 557).
8) Примечание переводчика: Зайл может означать опора-столп и тогда надо перевести: названной опорой Московии за свои прекрасные советы, по имени князь Иван Борисович (и т. д.) изд. 1705, стр. 557).
9) Разночтение: Князь Яков Куденетович Черкасский по прозванию, недавно умерший, такого же нрава, очень любимый царем и всеми, кто его знал (изд. 1705, стр. 557).
(пер. Е. С. Зевакина)
Текст воспроизведен по изданию: Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв. Эльбрус. Нальчик. 1974
© текст - Гарданов, В. К., Зевакин Е. С. 1974
© сетевая версия - Thietmar. 2010
© OCR - Анцокъо. 2010
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Эльбрус. 1974
Текст воспроизведен по изданию: Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв. Эльбрус. Нальчик. 1974
© текст - Гарданов, В. К., Зевакин Е. С. 1974
© сетевая версия - Thietmar. 2010
© OCR - Анцокъо. 2010
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Эльбрус. 1974
NICOLAAS CORNELISZ WITSEN
(1674)
В конце XVII в. в Европе с новой силой
возродился интерес к Северо-Восточному морскому
пути в Китай и Восточную Индию мимо северных
берегов Сибири, оставленному на долгое время
после неудач английских и голландских
экспедиций XVI в. Это стояло в связи с колониальной
экспансией Англии и Нидерландов, с
настоятельными запросами рынков этих
государств; поводом же для возобновления этого
интереса послужили новые географические данные
о северных берегах Сибири, оказавшиеся в
распоряжении европейцев. Хотя ко времени Алексея
Михайловича относится составление любопытной
записки «Описание чего ради невозможно от
Архангельского города морем проходить в
Китайское государство и оттуда к Восточной
Индии» (напечатана С.А. Белокуровым в: ЧОИДР. — 1893,
— № 4. — С. 13 и след.), но сведения, доходившие об
этом в Европу, были совершенно иного порядка.
Интересно, что в 1674 г. саксонский дипломат
Лаврентий Рингубер предлагал русскому
правительству обследовать речные системы
Северной Сибири для установления удобного
морского сообщения с Китаем и что в том же году
русский посол в Саксонии С.М. Протопопов вывез из
г. Готы «латинскую тетрадь, в которой
предлагалось царю снарядить экспедицию для
северо-восточного прохода» (Pierling P. Saxe et Moscou: Un
medecin diplomate L. Rinhuber de Reinufer.— Paris, 1893.— P. 43—44; Relation du
voyage en Russie fait en 1684 par Laurent Rinhuber. — Berlin, 1883. — P. 91, 132,
140). Около того же времени в западноевропейской
печати опубликованы были некоторые новые данные
по этому вопросу, послужившие, однако, причиной
ошибки, довольно долго державшейся в литературе
и картографии.
В начале 1674 г. в «Отчетах» лондонского
Королевского общества (Philosophical Transactions. — London,
1674. — Vol. 9, N 101. — P. 3—4) напечатана была любопытная
заметка о Новой Земле и о морских путях к Оби и
далее на восток, присланная из Голландии.
Анонимный автор этой заметки сообщил, что он
получил в Амстердаме письмо из Москвы от некоего
тамошнего художника Penelapoetzki с приложением карты
Новой Земли, вычерченной по царскому указу;
данные этой карты показались ему настолько
интересными, что он нашел нужным сообщить их в
Лондон одному из своих ученых друзей. Автор
заметки, напечатанной в лондонских «Отчетах»,
давно раскрыт: это не кто иной, как Николай Витсен
(1641—1717), знаменитый впоследствии автор «Северной
и Восточной Татарии» (1692). [349]
Амстердамский бургомистр Николай
Корнелисзон Витсен принадлежит к числу весьма
заслуженных государственных деятелей
нидерландской республики 2-й полов. XVII в. Еще в
молодости своей, чувствуя большой интерес к
землеведению и особенно сильно интересуясь
малоизвестными странами Севера и Востока,
Витсен, по его личной просьбе, был
прикомандирован к свите нидерландского
посланника Якова Бореля и отправился с ним летом
1664 г. в Москву, откуда вернулся на родину через
год (летом 1665 г.). Из автобиографии Витсена,
напечатанной у P. Scheltema (Aemstels oudheid. — Amsterdam, 1872.
— S. 41—60), видно, что он сделал подробное описание
своего путешествия в Россию. Судьба этой
рукописи долго оставалась неизвестной. Так, еще
В. Кордт (Отчет о занятиях в голландских
архивах летом 1893 года // ИАН. - 1895. - Июнь. - Т. 3, № I. -
С. 114-115) писал, что «записки Витсена о пребывании
его в России безвозвратно потеряны»; напротив, A.M.
Ловягин в статье «Николай Витсен из Амстердама у
патриарха Никона» (Ист. вестн. — 1899. — Т. 77. — Сент.
— С. 874-879) указал, что записки эти хранятся среди
голландских рукописей XVII в. в парижской
Национальной библиотеке и что краткий отчет о
них дал Kluyver в статье «Over het verbligt van Nicolaas Witsen te Moscou»
в «Verslagen en Mededeelingen der Koniklijke Akademie von Wetenschapen» (Letterkunde
III reeks, XI; и отдельный оттиск: Amsterdam, 1894); однако,
насколько мне известно, полностью эти записки не
изданы и доныне. В силу этого о пребывании
Витсена в России долгое время распространены
были самые неточные сведения. Так, Схелтема (Rusland
en de Nederlanden. — Amsterdam, 1817. — Bd. 1. — S. 280) сообщил о
том, что Витсен якобы прожил в России около трех
лет (из этого источника известие это попало и в
русскую литературу, например: Пыпин Л.И. История
русской этнографии. — СПб., 1892. — Т. 4. — С. 213; ранее
в его статье: Сибирь и исследования ее //
Вестн. Европы. — 1888. — Март. — С. 703; Апр. — С. 195—237;
совершенно устарела также статья Клеванова: Известие
о жизни и трудах Николая Витсена // Временник
МОИДР. — М., 1849. — Кн. 2. — С. 13—16). Высказывались и
другие предположения: считали, например,
вероятным, что Витсен не ограничился пребыванием
в столице Московского государства и совершил
путешествие к берегам Ледовитого океана, к
Каспийскому морю, что он ездил по Волге и побывал
в Казани (см., напр.: П. X. Древнейшие виды
Казанского Кремля // Изв. О-ва археологии, истории
и этнографии Казан, ун-та. — 1906. — Т. 22, вып. 2. — С.
146—148. Ср.: Катаное И.Ф. Голландский
путешественник Ник. Витсен и труды его о России и
Азии // Там же. — 1901. — Т. 17, вып. 4. — С. 248—249; и Прил.
к протоколу общ. собрания 18 дек. 1906 г.). Все эти
предположения основаны были на том, что в 1664 г.,
будучи еще очень молодым (ему было тогда 23 года),
Витсен за короткий срок не мог собрать тот
огромный материал, который впоследствии
составил его книгу о «Северной и Восточной
Татарии». В автобиографической записке своей
Витсен рассказывает, что, будучи в Москве, он
пользовался расположением и дружбою патриарха
Никона, что он видел в Москве разноплеменные
народы северных и восточных областей
Московского государства — самоедов, татар и
персиян, что он собирал разные данные для
составления карты Сибири, чертил виды разных
городов и т.д. Однако в [350] течение
одного года (1664—1665) все же трудно было собрать
все те данные, обработкой которых Витсен занят
был до 1692 г. Голландский биограф Витсена Гебхард (Gebhard.
Het leven von Mr. Nicolaus Cornelius Witsen. — Utrecht, 1881—1882. — Vol. 1—2)
отверг все гипотезы относительно вторичного
приезда Витсена в Россию и путешествий его по
окраинам русского государства и полагал, что
Витсен побывал только в Москве, притом только в
1664—1665 гг. «Витсен нигде не говорит о поездках к
окраинам <...>, а употребляет только выражения
"als ik in Moscow was". Говоря о Каспийском море, он
никогда не заявляет, что сам посетил эти места, а
постоянно ссылается на отзывы других лиц». Столь
же отрицательным оказывается результат
исследования Гебхарда о поездке Витсена к
берегам Ледовитого океана (Gebhard. Op. cit. — Vol. 1. —
P. 418). В своей рецензии на книгу Гебхарда А.
Брикнер писал: «Трудно составить себе точное и
полное понятие о тех источниках, которыми
пользовался Витсен во время своего пребывания в
Москве при собирании данных о России и Азии. Нет
сомнения в том, что близкое знакомство с
патриархом Никоном могло быть для Витсена весьма
полезно при достижении его научных целей.
Широкое образование Никона и обширные его связи
могли доставить Витсену значительные выгоды.
Далее, он сам указывает на свое знакомство с
представителями разных народов, находившихся в
Москве. Расспрашивая самоедов, татар и пр. о
состоянии их родины, о нравах и обычаях народов,
обитавших на севере и востоке, и тщательно
записывая их рассказы о географии и этнографии
разных стран, он мог оказать науке существенную
услугу. Далее, мы знаем, что Витсен находился в
сношениях с разными лицами, проживавшими в
России и отличавшимися замечательными
сведениями; таковы были, например, резидент
Генеральных Штатов Келлер, далее, известный
промышленник, администратор и дипломат Виниус и
пр. При таких связях человеку, многосторонне
образованному, преданному науке, легко было
собрать богатый материал для изучения северных и
восточных стран, мало известных современникам
Витсена» (ЖМНП. — 1883. — № 4. — С. 322—323).
Последующие исследования установили, что у
Витсена по возвращении в Голландию было много
русских корреспондентов. Еще, по свидетельству
Миллера (Sammlung Russischer Geschichte. — SPb., 1763—1764. — Bd 1.
— S. 202), Витсену при собирании сведений о Сибири
особенно много помогал думный дьяк Андрей
Андреевич Виниус, о котором он, однако, не
упоминает (от Виниуса Витсен получал, несомненно,
и картографические, и иллюстративные материалы;
ср.: Доброклонский М.В. Книга Виниуса —
памятник русского собирательства XVII-XVIII вв. // ИАН.
— 1929. — № 3. — С. 215—230); использовал Витсен также
сочинение Юрия Крлжанича о Сибири (см.: Белокуров
С.А. Юрий Крижанич в России. — М., 1902. — С. 7—8;
Прил. 2: Известия Крижанича о Сибири у Витсена. —
С. 19—27). В 50-х годах Спасский (Сведения о реке
Амуре в XVII ст. // Вестн. ИРГО. — 1853. — Т. 7, отд. 2.
— С. 17 и след.) издал найденное им в собрании
рукописей XVII в. «Сказание о великой реке Амуре,
которая разгранила русское селение с Китайцы»,
очевидно, составленное еще до Нерчинского
трактата 1689 г., в котором надо признать один из
русских источников, которыми пользовался Витсен,
так как сообщенные в нем сведения повторяются у
Витсена в [351] дословном
переводе (Шренк А. Об инородцах Амурского
края. — СПб., 1883. — Т. 1. — С. 99. — Прим.). Кроме того,
мы знаем, что от «некоего господина, проживавшего
в Архангельске» Витсен получил «описание
самоедов Новой Земли», из Соликамска — сведения
о путях из Сибири, из Тобольска — сообщение
«относительно русского христианства в Китае»,
целый ряд материалов из Селенгинска, Мангазеи и
т.д. (см.: Бахрушин С.В. Очерки по истории
колонизации Сибири в XVI и XVIT ст. — М., 1928. — С. 181). К
числу корреспондентов Витсена следует
причислить и того «московского живописца», на
которого он ссылается в своей статье 1674 г. в
«Сообщениях Лондонского королевского общества».
Что касается принадлежности этой
анонимной статьи Н. Витсену, то в этом не может
быть никаких сомнений, так как сам Витсен два
раза заявил о своем авторстве в письмах к Р.
Соутвелю (R. Soutwell) 1691 г. и X. Кюперу 1715 г.,
напечатанных у Гебхарда (Т. 2. — С. 252, 442), напрасно
только В.А. Кордт полагает, будто остается
неясным, кому было послано это письмо:
непосредственно ли редактору «Отчетов» Генриху
Ольденбургу или Исааку Фоссиусу, который и
устроил их напечатание; Витсен послал свою
заметку непосредственно к Г. Ольденбургу, что
видно из заметки редакции журнала, притом,
вероятно, в первые месяцы 1674 г., по английскому же
календарю того времени—в 1673 г. (год начинался
тогда в Англии 1 марта) (см.: Кордт В.А. Материалы
для истории русской картографии. — Киев, 1906. —
Сер. 2, вып. 1. — С. 22—23; Michow H. Weitere Beitraege zur aelteren
Kartographie Russlands // Mitteilungen der Geographischen Gesellschaft in Hamburg.
— 1907. — Bd 22. — S. 157—159). Относительно же
«московского живописца», который сообщил
Витсену карту Новой Земли и Вайгача, я уже
представил в другом месте доказательства того,
что этим лицом не мог быть никто иной, кроме [352] придворного живописца царя
Алексея Михайловича Станислава Антоновича
Лопуцкого, зачисленного на службу в 1656 г. и
прослужившего в этой должности до своей смерти в
октябре 1669 г. (см. мою статью: Один из русских
корреспондентов Ник. Витсена: К истории поисков
морского пути в Китай и Индию в XVII веке // Сергею
Федоровичу Ольденбургу к 50-летию
научно-общественной деятельности / Изд-во АН
СССР. — Л., 1934. — С. 51—60).
Витсен пишет, что Лопуцкий недавно
послал ему карту из Москвы (sent it me from Mosco for a present),
и, с его слов, называет эту карту «a new Mapp of Nova Zembla and
Weigats, as it hath been discover'd by the express order of the Czar». Но так как
Лопуцкий умер в октябре 1669 г., то карта, которую он
имеет в виду, есть, конечно, не что иное, как
«Чертеж Сибирския земли», изготовленный «по указу
царя Алексея Михайловича» стольником и воеводою
тобольским Петром Ивановичем Годуновым в 176 (1667
г.), о котором С. Ремезов в своем атласе говорит:
«Се первое чертежное описание Сибири от древних
жителей, и сему чертеж учиниша и печати предаша, и
по сему отчасти Сибирь означися». Эта первая
дошедшая до нас русская карта, как известно,
долгое время была знакома исследователям лишь в
иностранных копиях — шведских и немецкой (Класа
Иогансена Прютца, Фрица Кронемана, Эрика
Пальмквиста и Г.А. Шлейсинга); лишь в 1914 г. Л.С.
Багрову удалось разыскать русскую копию ее в
одном из четырех вариантов рукописного атласа С.
Ремезова (см.: Багров Л.С. Карты Азиатской
России: Исторические заметки. — Пг., 1914. — С. 10—12; Берг
Л.С. Очерк русской географической науки. — Л.,
1929. — С. 22). Подробно литература об этой карте
указана в атласе В.А. Кордта «Материалы по
истории русской картографии» (Киев, 1906. — Сер. 2,
вып. 1); ср.: Лаппо И.И. Отзыв о труде Кордта. —
Юрьев, 1908. — С. 15; Титов А. Сибирь в XVII веке. —
М., 1890. — С. 23-38. Ни один экземпляр подлинника, хотя
он и был напечатан, до нас не дошел. Изучая эту
единственную дошедшую до нас русскую копию
годуновского «Чертежа» и сопоставляя ее с
иностранными копиями, мы неизбежно придем к
заключению, что Лопуцкий сообщил Витсену деталь
именно этой карты. Легенда карты для всей своей
северной части (изображенной внизу) очень скудна
и полна ошибок. Название Новая Земля написано
на северном берегу материка, и это,
действительно, дает повод сделать заключение,
что она примыкает к нему в виде полуострова.
Виною тому является не столько графическая
беспомощность художника, чертившего эту карту,
сколько совершенно специальные цели, ради
которых она была выполнена: чертеж изготовлялся
«для высмотра» стольника и воеводы, какие
крепости и где поставить, притом за
«свидетельством всяких чинов людей», которые
опрашивались в «сибирских во всех городах и
острогах»; поэтому главное внимание обращено
было не на изображение морских берегов Сибири,
которые означены здесь более чем приблизительно,
а на центральные части страны и на ее восточные и
юго-восточные пограничные области. Правда, на
карте, опубликованной Витсеном, Новая Земля
изображена подробнее, чем на годуновском
«Чертеже». Значит ли это, что Лопуцкий копировал
для Витсена более полную карту, чем ту, с какой
свою копию снял Ремезов? В этом можно усомниться.
Напротив, у нас есть возможность предполагать,
что Витсен внес самостоятельные [353]
исправления в чертеж, сообщенный ему из
Москвы, так как в своей лондонской
корреспонденции он комментирует карту при
помощи сообщений «татар» и «самоедов», которые
едва ли ему мог доставить московский живописец.
Витсен же в это время уже собирал материал для
своего замечательного труда. Как известно,
Витсен посетил Москву в 1664 г., т.е. в то время,
когда Лопуцкий уже занимал должность
придворного живописца. По-видимому, тогда же
состоялось и их знакомство. Весьма вероятно, что
уже в то время Лопуцкий мог сообщить Витсену
кое-какие картографические материалы, имея
доступ к ним и по должности, и по характеру своей
деятельности. Строить предположения о
количестве и качестве материалов, переданных
Лопуцким Витсену, пока преждевременно, хотя нет
ничего невероятного в том, что роль Лопуцкого как
корреспондента Витсена и его информатора не
ограничилась посылкой ему карты Новой Земли;
ведь мог же он через несколько лет по отъезде
Витсена из России посылать ему в Амстердам такие
материалы, которыми русское правительство
неохотно делилось с иноземцами! Естественно в то
же время, что Витсен должен был дорожить своим
знакомством с Лопуцким как с очень полезным для
себя человеком. Деталь годуновского «Чертежа»
Лопуцкий мог послать Витсену не ранее зимы 1668 г.
(когда он должен был быть получен в Москве) и не
позже сентября 1669 г.; Витсен же получил его,
видимо, не очень скоро, так как его письмо в
Лондон было отправлено в самом конце 1673 г. или
начале 1674 г.
Момент, в который заметка Витсена была
напечатана в Лондоне, чрезвычайно способствовал
ее быстрому распространению среди читателей.
Около того же времени и в Англии вновь принялись
было за решение вековой проблемы.
В 1676 г. опытный английский моряк Джон
Вуд (John Wood), незадолго перед тем совершивший с
капитаном Narborough путешествие в Чили, решил
испытать счастье, путешествуя в северных морях, и
подал королю Карлу II и герцогу Йоркскому
(впоследствии Якову II) докладную записку о
желательности снаряжения специальной
экспедиции к берегам Новой Земли: «For the discovery of a
passage to the East Indies by the North East, sayling about Nova Zembla and Tartary and so
to Japan». Свой план капитан Вуд основывал на
известиях голландских моряков, Баренца и К. Рипа,
и на собственных догадках, на которые его
натолкнули самостоятельные изыскания. Проект
Вуда был принят, и вскоре под его начальство
отдан был специально снаряженный для
продолжительного полярного плавания фрегат
«Преуспевающий» («Speedwell»), которому герцог
Йоркский в компании с другими английскими
лордами прибавил небольшое судно «Prosperous» под
командой W. Flawes'a; оно также должно было
отправиться в экспедицию, сопровождая фрегат
Вуда (Burney James. A chronological history of north — eastern voyages of
discovery and to the early eastern navigations of the Russians. — London, 1819. — P.
78; История экспедиции Wood'a и Flawes'a // Ibid. — P. 80-83).
Ср.: Боднарский М.С. Великий
северный морской путь. — М., 1926. — С. 43—46; Студитский
Ф.Д. Участвовали ли русские в открытии прямого
пути из Европы по Северному океану в устья
сибирских рек и в Японию // Тр. С.-Петерб. отд. о-ва
для содействия русскому торговому мореходству
1879 [354] года. — СПб., 1880. — С. 397.
16 мая 1676 г. корабли вышли из Темзы. Достигнув
Новой Земли в конце июня-месяца, корабли
натолкнулись на сплошной лед. 29 июня «Speedwell»
попал на подводный камень и разбился; команда
фрегата едва спаслась, и то лишь благодаря помощи
с «Prosperous'a», которая подоспела только через 10
дней. Потерпев неудачу, Джон Вуд вернулся в
Англию, окончательно потеряв надежду на открытие
искомого пути.
Известие об этой экспедиции мы находим
в изданной книгопродавцами Samuell Smith и Benjamin Wolford
книге «Рассказ о различных последних
путешествиях и открытиях на юге и севере» (Account of
several late voyages and discoveries to the South and North. By Sir John Narborough,
capitain Jasmen Tasman, capitain John Wood, and Frederick Marten of Hamburgh. — London,
1694. Другие издания названы в указателе: Chavanne J.,
Coarpf A., Monnier Sr. Die Literatur ueber die Polarregionen der Erde. — Wien, 1872;
среди них значится и издание: London, 1674, едва ли
существующее. Выдержку из [355] дневника
Вуда см. еще у D. Barrington: The possibility of approaching the North
— Pole asserted. — Ed. 2. — London, 1818. — P. 34sg; Heuglin M.T. Reisen
nach dem Nordpolarmeer. — Braunschweig, 1873. — Bd 2. — S. 183—184; Nordenskiold
A. Umsegelung Asien und Europas auf der Vega. — Leipzig, 1882. — Bd 1. — S.
231—238). Интересующее нас путешествие изложено
здесь капитаном Джоном Вудом (Р. 143—154) и носит
следующее заглавие: «Известие о путешествии для
открытия северо-восточного прохода в Японию и
Китай, предпринятое на кораблях его величества
"Преуспевающий" ("The Speedwell") и
"Благоприятный" ("Prosperous") в 1676 году»; к
этому приложен также веденный Вудом судовой
журнал (от 28 мая по 23 августа 1676 г.; Р. 155—169). Из
обеих статей мы узнаем, что Джон Вуд решил еще раз
попытать счастья в открытии северо-восточного
прохода, к чему побудило его, по его словам: 1)
мнение В. Баренца; 2) указанная заметка,
напечатанная в «Отчетах» Лондонского общества, в
которой на основании письма из Москвы
утверждалось, что Новая Земля — не остров, но что
она прилегает к материку и что на север от нее
находится открытое море. Только на месте Вуд
должен был удостовериться, что известие это
ошибочно; впрочем, уезжая обратно после тяжелых и
бесплодных трудов, он безнадежно замечал:
«Доказательство, что Новая Земля или остров или
составляет часть татарского материка, является
тяжелым трудом, на который, конечно, едва ли
кто-либо отважится» (Р. 193). Дневник путешествия,
равно как напечатанное ниже известие спутника
Дж. Вуда капитана Флоуэса (Flawes. — Р. 171 — 183),
представляют известный интерес; однако мы не
помещаем отрывков из них, так как здесь ничего не
говорится о Сибири. Зато мы приводим ниже, в
русском переводе, указанную заметку Витсена из
«Отчетов» Лондонского общества. Заметка эта
перепечатана в английском подлиннике в статье Н.
Michow'a (Op. cit. — S. 158—159); ранее она была перепечатана
в издании С. де Фриса: Noordsche wereld. — Amsterdam, 1685,— P.
138—139; в немецком же переводе — в книге Р. Капеля: Capel
R. Norden, oder zu Wasser und Lande im Eise und Schnee mit Verlust Blutes und Gutes zu
Wege gebrachte und fleissig beschriebene Erfahrung und Vorstellung des Norden etc. —
Hamburg, 1678. — S. IV—V отдельной пагинации. — Прил.: Ein
kurzer Discours von der Schiffahrt bei dem Nord-Pol nach Japan, China, und so weiter;
указаний на вызванное статьей Витсена —
Лопуцкого путешествие капитана Вуда ни у Фриса,
ни у Капеля, естественно, нет, так как его
дневники были опубликованы лишь значительно
позже; нет их, однако, и у Михова. Что статья
Витсена пользовалась большой популярностью,
видно из того, что на нее ссылались не только
географы, но она послужила даже основой для
исправления европейских карт Азии. В.А. Кордт и Н.
Michow указывают, что на ряде европейских карт 70—80-х
годов XVII в. Новая Земля изображена в виде
большого полуострова, примыкающего к азиатскому
материку: такое изображение мы видим, например,
на карте «Tartaria» в маленьком атласе Joh. Janson'a (Amsterdam,
1676), далее на картах Cantelli («La Gran Tartaria divisanelle sue parti
principale daGiacomo Cantelli da Vignola»), Ф. Клювера («Tartaria sive Magni
Chami Imperium»), в Phil. Cluever's «Introducto in Universam geographicam» (Amsterdam,
1683) и т.д. Не может быть никакого сомнения в том,
что источником этого ошибочного [356]
представления действительно является
именно указанная корреспонденция Витсена.
Попытки отыскать Северо-Восточный
проход, как известно, на этом не прекратились.
Так, например, в 1732 г. англичанин Джон Эльтон,
служивший в России при Оренбургской экспедиции
морским капитаном, подал русскому правительству
проект «об изыскании корабельного ходу от
Архангельского города около Новой Земли в
Японию, Китай, Индию, Америку», в которой
доказывал, что «имеется море, которое ведет от
Архангельского города до Япона, Китая, Индии и
Америки и до прочих, которым на кораблях ходить
можно и с успехом, что вероятнее есть, от Европы
дойти до самых норд-остовых берегов России и
Татарии, с вящим успехом и меньшими проторьми
водою, нежели сухим путем; что сие может учинено
быть, что никоторая морская держава о том не
сведает <...>, что можно способнее коммерцию в
Япон, Китай, Индию и Америку и в прочия отправлять
из Архангельского городу, нежели из другого
какого порта Балтического моря и с меньшею
опасностью и препятствием» (Александренко В.И. Реляции
кн. Кантемира из [357] Лондона,
1732-1733. — М., 1892. — С. 62; Остроухое П.Л. Англо-русский
торговый договор 1734 г. // Тр. студентов
экономим, отд. С.-Петерб. политехнич. ин-та. - СПб.,
1914. - № 13. - Прил. 4. - С. 203-204); еще в сентябре в 1763 г.
Ломоносов подал свою известную записку «Краткое
описание разных путешествий по северным морям и
показание возможного проходу Сибирским океаном
в Восточную Индию», которая была причиной двух
русских неудачных экспедиций 1765—1766 гг. (Панченко
М.С. Забытый проект М.В.Ломоносова «Показание
возможного проходу Сибирским океаном в
Восточную Индию» // Летопись
Историко-филологического о-ва при Новорос. ун-те.
— Одесса, 1905. — Вып. 13. — С. 227-242; Меншуткин В.Н. М.В.Ломоносов.
— Изд. 2-е. — СПб., 1911; Тихомиров И. А. Деятельность
М.В.Ломоносова в области географии России // ЖМНП.
— 1915. — № 4. — С. 264-281). Как известно, задача
разрешена была впервые лишь в 1878 г. экспедицией
А.Э. Норденшельда.
ПИСЬМО И КАРТА, НЕДАВНО ПРИСЛАННЫЕ
ИЗДАТЕЛЮ
СЛЕДУЮЩИМ ЧЕЛОВЕКОМ ИЗ АМСТЕРДАМА
И СОДЕРЖАЩИЕ
ПРАВДИВОЕ ОПИСАНИЕ НОВОЙ ЗЕМЛИ, С
УКАЗАНИЕМ, КАК МОЖНО
ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЕЕ ФОРМОЙ (SHAPE) И
МЕСТОПОЛОЖЕНИЕМ
Сэр.
Настоящим посылаю Вам, полученную мною
из Москвы, новую карту Новой Земли и Вайгача
(Weygats); последняя выполнена по точному приказу
великого князя и была срисована живописцем по
имени Лопуцкий (Panelapoetzki), который любезно
препроводил ее мне. Из нее вы усмотрите, что Новая
Земля вовсе [358] не остров, как
полагали доныне, и что Ледовитое море вовсе не
море, но только морской залив, имеющий пресную
воду, о чем в качестве достоверного известия
сообщили нам также татары, которые пробовали
воду в самой середине этого залива. Самоеды, так
же как и татары, согласно утверждают, что, проехав
на большое расстояние по ту сторону Новой Земли,
можно было бы доплыть до самой Японии. Большая
ошибка англичан и голландцев заключалась именно
в том, что они хотели достигнуть Японии мимо
южных берегов Новой Земли, обычно проходя
Вайгачским проливом. Буква О, поставленная на
чертеже, на большой реке Оби, указывает на
местонахождение водопада. Буква К показывает, в
каком месте Новая Земля прилегает к материку.
Река, обозначенная буквой L, течет в направлении
Хины (China) и называется Китайя (Kitaie), но судоходна
не на всем своем протяжении, благодаря скалам и
другим препятствиям (incoveniences), которые мешают
плаванию по ней. Через Вайгач тоже очень трудно
проходить, благодаря большому количеству льда,
который беспрерывно посылает впадающая туда
большая река Обь (Оbу), загромождая узкий проход.
Самоеды каждогодно отправляются в указанные
пресные воды на рыбную ловлю; это делают они у
берегов Новой Земли. При сем прилагается карта,
на которой можно найти изображение всех
расположенных у северного полюса земель.
(пер. М. П. Алексеева)
Текст воспроизведен по изданию: Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей, XIII-XVII вв. Новосибирск. Сибирское отделение Российской академии наук. 2006.
© текст - Алексеев М. П. 1936
© сетевая версия - Тhietmar. 2008
© OCR - Abakanovich. 2008
© дизайн - Войтехович А. 2001
© РАН. 2006
Текст воспроизведен по изданию: Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей, XIII-XVII вв. Новосибирск. Сибирское отделение Российской академии наук. 2006.
© текст - Алексеев М. П. 1936
© сетевая версия - Тhietmar. 2008
© OCR - Abakanovich. 2008
© дизайн - Войтехович А. 2001
© РАН. 2006
