aquilaaquilonis в Об украинско-монгольском боевом братстве, часть 1
Некоторые примечательные факты украинской истории, которые мало известны широкой публике. В 1245 г . Даниил Галицкий отправился в Орду к Батыю и получил от него ярлык на свои земли. При этом он встал на колени перед монгольским ханом, признал себя его холопом и пил по его приказу кумыс. В 1258 г . монгольский полководец Бурундай приказал галицко-волынским князьям идти с ним в поход на Литву. Василько отправился в поход с Бурундаем, в то время как Даниил пошел на Литву отдельно и взял Волковыйск. О масштабах этого монгольско-украинского похода сообщает Воскресенская летопись: «Того же лета взяша Татарове всю землю Литовскую» (ПСРЛ. Т. 7. С. 162). В 1259 г . галицко-волынские князья по требованию Бурундая разрушили свои крепости (Даниил от страха перед монголами в это время бежал в Польшу, а потом в Венгрию). Вслед за этим последовал совместный монгольско-украинский поход на Польшу, во время которого был взят город Сандомир. Ипатьевская летопись умалчивает об обстоятельствах его взятия, но Великопольская хроника сообщает, что горожане сдали город, поддавшись на обман галицко-волынских князей.
1245: поездка Даниила к Батыю
Приславшу же Могучееви посолъ свои к Данилови и Василкови,
будущю има во Дороговьскыи: «Дай Галич», бысть в печали велице, зане не
утвердилъ бе земле ее городы. И думавъ с братомъ своимъ и поеха ко Батыеви река:
«Не дамъ полу отчины своей, но еду к Батыеви самъ»…
И прииде Переяславлю, и стретоша татарове. Оттуда же еха къ Куремесе и виде, яко
несть в них добра…
Оттуда же приде к Батыеви на Волгу. Хотящу ся ему поклонити, пришедшу же
Ярославлю человеку. Сънъгурови, рекшу ему: «Брат твои Ярославъ кланялъся кусту и
тобъ кланятися». И рече ему: «Дьяволъ глаголеть из устъ ваших. Богъ загради уста
твоя и не слышано будеть слово твое». Во тъ час позванъ Батыемь, избавленъ бысть
богомъ и злого их бешения и кудешьства. И поклонися по обьчаю ихъ, и вниде во
вежю его. Рекшу ему: «Данило, чему еси давно не пришелъ? А ныне оже еси пришел —
а то добро же. Пьеши ли черное молоко, наше питье, кобылий кумузъ?» Оному же
рекшу: «Доселе есмь не пилъ. Ныне же ты велишь — пью». Он же рче: «Ты уже нашь
же тотаринъ. Пий наше питье». Он же испивъ поклонися по обычаю ихъ, изъмолвя
слова своя, рече: «Иду поклониться великой княгини Баракъчинови». Рече: «Иди»,
Шедъ поклонися по обычаю. И присла вина чюмъ и рече: «Не обыкли пити молока, пий
вино».
О злее зла честь татарьская! Данилови Романовичю, князю бывшу велику, обладавшу
Рускою землею, Кыевомъ и Володимеромъ и Галичемь со братомъ си, инеми странами,
ньне седить на колену и холопомъ называеться! И дани хотять, живота не чаеть. И
грозы приходять. О злая честь татарьская!...
Бывшу же князю у них дний 20 и 5, отпущенъ бысть, и поручена бысть земля его
ему, иже беаху с нимь. И приде в землю свою, и срете его братъ и сынови его, и
бысть плачь обиде его, и болшая же бе радость о здравьи его.
1258: поход на Литву с Бурундаем
Времени же минувшу, и приде Буранда безбожный злый со множествомъ полковъ
татарьскыхъ в силе тяжьце и ста на местех Куремьсенех. Данило же держаше рать с
Куремьсою и николи же не бояся Куремьсе, не бе бо моглъ зла ему створити никогда
же Куремьса, дондеже приде Буранда со силою великою. Посла же послы к Данилови,
река: «Иду на Литву. Оже еси миренъ, пойди со мною».
Данилови же седшу с братомъ и со сыномъ, печалнымъ бывше, гадахуть: ведахуть бо,
аще Данилъ поедеть, и не будеть с добромъ. Сгадавъше вси, и еха Василко за
брата. И проводи братъ до Берестья, и посла с нимъ люди своя. И помолився богу,
святому Спасу избавнику, яже есть икона яже есть в городе Мелнице во церкви
святое Богородице и ныне стоить в велице чести; обеща ему Данило король
украшениемь украсити и.
Василкови же едущу по Бурундаи одиному по Литовьской земле, обретъ негде литву,
избивъ ю и приведе саигатъ Бурондаеви. И похвали Бурандай Василка, «аще братъ
твой не ехалъ». И воеваше ездя с нимъ. Ищющю ему сыновца своего Романа, воеваша
землю Литовьскую и Нальщаньску. Княгиню бе бо оставилъ у брата и сына своего
Володимера.
Потом же Данило король, ехавъ, взя Волковыескъ и Глеба князя пославъ я, и
держашеть и во чести, яко болма бо еха ко Волковыеску, ловя яти ворога своего
Вышелка и Тевтивила. И не удуси его в городе, искаше ею по стаемь, посылая люди,
и не обрете ею Беста бо велику лесть учинила: я Вышелгъ сына его Романа. И пакы
посла Михаила, и воева по Зелеви, ища ею, и не обрете ею. Потом же мысля ити на
Городенъ, творя ею тамъ.
1259: поход на Польшу с Бурундаем
И приде весть тогда Данилови князю и к Василкови, оже Буронда идеть оканный
проклятый, и печална бысть брата о томь велми. Прислалъ бо бяше, тако река: «Оже
есте мои мирници, сретьтя мя. А кто не сретить мене, тый ратный мне».
Василко же князь поеха противу Бурандаеви со Лвомъ, сыновцемь своимъ, а Данило
князь не еха с братомъ, послалъ бо бяше себе место владыку своего Холмовьского
Ивана.
И поеха Василко князь со Лвомъ и со владыкою противу Бурандаеви, поимавъ дары
многы и питье, и срете и у Шумьски. И приде Василко со Лвомъ и со владыкою
передо нь с дары; оному же велику опалу створшу на Василка князя и на Лва;
владыка стояше в ужасти величе.
И потомъ рече Буронда Василкови: «Оже есте мои мирници, розмечете же городы свое
все». Левъ розмета Даниловъ и Стожекъ, оттоле же пославъ Лвовъ розмета, а
Василко пославъ Кремянечь розмета и Луческь.
Василко же князь ишь Шюмьска посла владыку Ивана напередь ко брату своему
Данилови. Владычи же приехавшю к Данилови князю, и нача ему поведати о бывшем, и
опалу Бурандаеву сказа ему. Данилови же убоявшуся, побеже в Ляхы, а из Ляховъ
побеже во Угры.
И тако поиде Бурандай ко Володимерю, а Василко князь с ними. И не дошедшу ему
города, и ста на Житани на ночь. Бурандай же нача молвити про Володимерь:
«Василко, розмечи городъ». Князь же Василко нача думать в собе, про городъ, зане
не мощно бысть розметати вборзе его величествомъ. Повеле зажечи и, и тако черес
ночь изгоре всь. Завътра же приеха Бурандай в Володимерь, и виде своима очима
городъ изгоревши всь, и нача обедати у Василка на дворе и пити. Обедав же и пивъ
и леже на ночь у Пятидна. Завътра же присла татарина именемь Баимура. Баимуръ же
приехавь ко князю и рче: «Василко, прислал мя Буранда и велел ми городъ
роскопати». Рче же ему Василко: «Твори повеленое тобою». И нача роскопывати
городъ, назнаменуя образъ победы…
И по семь поиде Буранда вборзе к Люблину. От Люблина же поиде ко Завихвосту, и
придоша к реце к Висле. И ту изнаидоша собе бродъ у Висле, и поидоша на ону
страну рекы и начаша воевати землю Лядьскую.
Потом же придоша к Судомирю…
Завътра же игумени с попы и сь дьяконы, и изрядивше крилосъ, и отпевши обеднюю,
и начаша ся причащатися первое сами, и потомъ бояре и с женами с детми, таже вси
от мала и до велика,
И начаша ся исповедатися, ово ко игуменемь, друзии же к попомъ и дьякономъ, зане
бяше людии множьство в городе. Потом же поидоша со хресты из города, и со
свечами, и с каделы, и поидоша же и бояре и боярыне, изрядившеся во брачныя
порты и ризы, слугы же боярьские несяху перед ними и дети ихъ. И бысть плачь
великь и рыдание: мужи плакахуся сверьстьниць своихъ, матери же плакахуся чадъ
своихъ, братъ брата, и не бысть кто помилуя ихъ. Гневу бо божию скончавшюся на
нихъ. Выгнаным же имъ из города, и посадиша е татарове на болоньи возле Вислы, и
седоша два дни на болоньи, тоже почаша избивати я, все мужескь полъ и женьскъ, и
не оста отъ нихъ ни одинъ же.
Потом же поидоша ко Лысцю городу. И пришедшемъ же имъ к нему, и обьступиша:
городъ же бяше в лесе, на горе, церкви же бяше в немь камена святое Троице.
Городъ же не твердъ бяше, взяше же и того, исекоша же все от мала и до велика,
Потом же возворотися Бурандай на западъ во своя вежи. И тако бысть конець
Судомирьскому взятью.
1259 Великопольская хроника: «В упомянутом выше году перед праздником св. Андрея [во искупление] грехов христиан в Сандомирскую землю вторглись татары с пруссами, русскими, куманами и другими народами и безобразно ее разорили грабежами, поджогами и убийствами. И зная, что большое множество людей со своим имуществом прибыло в сандомирскую крепость, окружили ее, непрерывно штурмуя. Русские же князья – Василько, брат русского короля Даниила, а также упомянутые сыновья – Лев и Роман, видя, что осада затягивается, задумали окружить жителей крепости обманным путем. Обеспечив безопасность, [они] сошлись с жителями крепости, убеждая их просить у татар заверений безопасности, и сдать им крепость и имущество, находившееся в ней, чтобы татары даровали им жизнь. Жители крепости, предпочитая [свою] жизнь [спасению] самой крепости и имущества и надеясь сохранить жизнь так, как было сказано выше, обманутые советом указанных князей, будто бы они смогут уйти свободными, не беспокоясь о жизни и о своих женах, получили от татар и указанных князей твердое обещание [и] открыли ворота. Они оставили в крепости все имущество и безоружные вышли из нее. Увидев их, татары набросились на них, как волки на овец, проливая огромное количество крови невинных людей, так что разливавшиеся потоки крови, стекая в Вислу, вызвали ее наводнение. И когда они устали в своей ярости, они остальных мужей, как стадо свиней, столкнув в реку Вислу, потопили. Молодых же женщин, красивых девушек и юношей увели с собой пленными. И погибло тогда много тысяч человек как в продолжительном плену, так и пораженные мечом. Татары же, забрав из крепости и города Сандомира имущество [людей], спалили их; и совершили они, о горе, находясь в Краковской и Сандомирской землях в течение многих дней, деяния злые и безобразные» («Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях XI-XIII вв. М., 1987. С. 184-185).
Оригинал взят у aquilaaquilonis в Об украинско-монгольском боевом братстве, часть 2
aquilaaquilonis в Об украинско-монгольском боевом братстве, часть 2
В 1275 г . Лев Данилович Галицкий пригласил монголов в поход на Литву, во время которого был взят Новгородок и разорено Полесье. Об этом походе Воскресенская летопись сообщает: «Ходиша татарове и русстии князи на Литву, и не успевше ничто же, возвратишася назадъ; но много зла створиша татарове идуще християномъ» (ПСРЛ. Т. 7. С. 172). Зимой 1277-1278 гг. состоялся новый монгольско-украинский поход на Литву в ответ на жалобы галицко-волынских князей на литовцев; тогда были разорены окрестности Новгородка и Гродно. Зимой 1280-1281 гг. Лев Данилович Галицкий призвал монголов в поход на Польшу, желая с их помощью захватить Краков. Объединенное монгольско-украинское войско разорило тогда окрестности Сандомира. В 1285 г . галицко-волынские князья участвовали в монгольском походе на Венгрию, а в 1286 г . и 1287 г . состоялись еще два монгольско-украинских похода на Польшу.
1275: поход на Литву
Се же слышавъ, Левъ печаленъ бысть о семь велми, и нача промышляти, и посла в
татары ко великому цареви Меньгутимереви, прося собе помочи у него на литву.
Менгутимерь же да ему рать и Ягурчина с ними воеводу, и заднепрескый князи все
да ему в помочь, Романа Дьбряньского и сыномь Олгомъ, и Глеба князя
смоленьского, иныихъ князий много. Тогда бо бяху вси князи в воли в тотарьской.
Зиме же приспевше, и начаша ся пристраивати князи русцеи, и Левъ, Мьстиславъ,
Володимерь. Идоша же с ними князи Пиньсции и Туровьсцеи. И бысть идущимъ имъ
мимо Турово къ Случку, ту ся сня с татары у Случка. И тако поидоша вси воборзе к
Новугородъку. И не дошедше рекы Сырьвяче, ту же сташа на нощь. А заутра рано
воставше поидоша и перешедше реку до света, ту же и дождаша света. Восходящю же
солнцю, и начаша изряживати полкы. Изрядивша же полкы, и тако идоша к городу.
Татаром же идяху по праву своим полкомъ, а от нихъ Левъ идяше своимъ полкомъ, а
от Лва Володимеръ идяше по леву своим полкомъ.
Татари же прислаша ко Лвови и к Володимерови, тако рекуче: «Дети наше виделе,
оже рать стоить за горою. Пара идеть ис коней. А пошлете люди добрыи с нашими
татары, ать усмотрять, что будеть». Они же послаша с ними добрыи люди, и тако
ехавше, осмотреша, оже нетуть рати, но паря идяшеть со истоковъ, текущихъ из
горъ, зане морозе бяхуть велице.
И тако придоша к городу, и сташа около его. Мьстиславъ же бяшеть не притяглъ,
пошелъ бяшеть от Копыля, воюя по Полесью, ни Романъ, ни Глебь, тии князи
Заднепресции, но токмо и одинъ Олегъ, сынъ Романовъ, притяглъ. Пришелъ бо бяше
напередь с татары. Татарови же велми жадахуть Романа, абы притяглъ.
Левъ же лесть учини межи братьею своею, утаився Мьстислава и Володимера, взя
околний градъ с татары, а детинець остася. Завътра же по взятьи города приде
Романъ и Глебъ с великою силою. И гневахуся вси князи на Лва: Мьстиславъ,
Володимеръ, и тесть ему Романъ Дьбряньскый, и Глебъ Смоленьскый, и инии князи
мнози, вси гневахоться на нь про то, оже не потвори ихъ людми противу себе, самъ
взя городъ с татары. Сдумали же бяхуть тако, оже бы имъ всимъ вземше
Новъгородокъ, тоже потомь поити в землю Литовьскую. Но не идоша гневомъ про Лва,
и тако возвратишася во свояси.
1277-78: поход на Литву
Присла оканьный безаконьный Ногай послы своя с грамотами
Тегичага, Кутлубугу и Ешимута ко Лвови, и Мьстиславу, и Володимерю, тако река:
«Всегда мь жалуете на литву. Осе же вы далъ есмь рать, и воеводу с ними Мамъшея,
поидете же с ним на вороги свое».
Зиме же приспевше, и тако поидоша князи русции на литву: Мьстиславъ, Володимеръ,
а Левъ не иде, но посла сына своего Юрья. И тако поидоша вси к Новугородъку.
Бысть же пришедшимъ имъ ко Берестью, и весть приде имъ, оже уже татарове
попередили к Новугородъку. Князи же начаша думати собе Мьстиславъ, Володимеръ,
Юрьи, тако рекуце: «Оже поидемь к Новугородъку, а тамо татарове извоевали все.
Поидемь кде к челому месту». И тако здумавше, поидоша к Городну. И бысть
минувшимъ имъ Волковыескь, далече сташа на ночь. Ту Мьстиславъ и Юрьи утаивошеся
Володимера, посласта лутьшеи свое бояре и слуги воевать со Тюимою. Они же
воевавше тамо и легоша на ночь, а ко рати своей не шедше, и бе стороже, и
доспехы свое соимавше. Тогда же утече от нихъ беглечь единъ до города. И нача
поведати горожаномъ тако: «Онамо людье лежать на селе безъ ряду». Пруси же и
бортеве выехавше из города, удариша на не ночь, и избиша е все, а другие
изоимаша, и в городъ ведоша, а Тюима на санехъ везоша, бе бо раненъ велми.
Завътра же полкомъ пришедшимъ к городу, и прибеже Ратиславко Мьстиславль нагъ и
босъ, и начатъ поведати о бывшемь, оже избите бояре вси Мьстиславле и Лвове,
слугы вси избиты, а друзии поимании. И печална быста о семь велми Мьстиславь и
Юрьи за свое безумье, а Володимереви не любо бысть на нею, оже утаивъшеся его
тако учинила.
И начаша собе промышляти о взятьи города. Столпъ бо бе каменъ высокъ, стоя перед
вороты города; и бяху в немь заперлися прузи, и не бысть имь мимо нь поити к
городу, побивахуть бо со столпа того. И тако приступиша к нему и взяша и. Страхъ
же великъ и ужасть паде на городе, и быша, аки мертве, стояще на забролехъ
города, о взятьи столпа, зане то бысть упование ихъ.
И начаша думати о своихъ боярехъ, како бы ихъ мочно добыти, но не могоша никако
же. Мьстиславъ же и Володимеръ и Юрьи и докончаша с горожаны, како города имъ не
имати, а свое бояры выимати. Бояры свое поимаша, а городу не въспеша ничегоже.
Тако возвратишася восвояси.
1280-81: поход на Польшу
По смерти же великаго князя Болеслава не бысть кто княжа в
Лядьской земли, зане не бысть у него сына. И восхоте собе Левъ земле, но бояре,
бяхуть силнии, не даша ему земле. Бяшеть бо у Болеслава сыновець 5 —
Сомовитовича 2: Кондратъ же Болеславъ, а Казимиричи трие: Лестько, Земомыслъ,
Володиславъ. Бояре же Лядьсцеи избраша собе одиного от нихъ — Лестъка, и
посадиша и во Кракове, на столе Болеславли. И поча княжити Льстко.
Посем же Левъ восхоте собе части в земле Лядьской, города на въкраини. Еха к
Ногаеви оканьному проклятому помочи собе прося у него на ляхы. Онъ же да ему
помочь оканьнаго Кончака, и Козея, и Кубатана. Зиме же приспевши, и тако
поидоша: Левъ радъ поиде с татары и со сыномъ своимъ Юрьемь, а Мьстиславъ и
Володимеръ, сынъ Мьстиславль Данило и поидоша неволею татарьскою. И тако поидоша
вси ко Судомирю. И пришедше к Судомирю, и поидоша на ону сторону рекы Вислы, ту
же и переидоша реку по ледови подъ самимъ городомъ. Первое переиде Левъ своимъ
полкомъ и сыномъ своимъ Юрьемь, и по немь Мьстиславъ и сынъ ему Данило. Таже по
них татарове. И тако перешедша сташа около города. Стоявше же малъ час, не
бишася.
Посем же поиде Лево своими полкы со силою великою ко Кропивници с гордостью
великою, хотя ити ко Кракову.
Володимеръ же бе назаде стоя у города своим полкомъ. И начаша ему поведати:
«Осекъ во лесе полнъ люди и товара, не взиманъ бо бе никоторою же ратью, зане
твердъ бяше велми». Володимеръ же отряди к нему люди добрыи, и Кафилата с ними
же Селезенца. Бысть же пришедшимъ имъ ко осекови, и бишася с ними ляхове крепко,
одва могоша и взяти с великимь потом, и поимаша в немь множьство людии и товара.
Якоже переде писахом о Лве, и бысть же идущу ему полкы своими. И начаша
росходитися воеватъ. Богъ учини над нимъ волю свою — убиша бо ляхове от полку
его многы бояры и слуги добрее, и татаръ часть убиша. И тако возвратися Левъ
назадъ с великымь бещестьемь.
1285: поход на Венгрию
Пришедшу оканьному и безаконьному Ногаеви и Телебузе с нимь
на угры в силе тяжьце во бещисленомъ множьстве. Велеша же с собою поити рускимъ
княземь Лвови, Мьстиславу, Володимеру, Юрьи Львовичь. Володимеръ же бяше тогда
хромъ ногою и темь не идяше, зане бысть рана зла на немь, но посла рать свою съ
Юрьемь, сыновцем своимъ. Тогда бо бяхуть князи русции в воли татарьской, и тако
поидоша вси, токмо и одинъ Володимеръ остася, зане бысть хромъ.
Болеслав же бяшеть еще гордяся своимъ безумьем, усмотревъ веремя таково, пришедъ
во дву сту, воева около Щекарева, и взя десять селъ. И тако идяшеть назадъ с
великою гордостью, творяшеть бо ся, аки всю землю вземь.
Посем же Левъ отпущенъ бысть, вшед во Угорьскую землю, и приеха домовь, и
сжалиси о бывшемь, оже Болеславъ воевалъ его землю, и посла ко брату своему
Володимерови, река ему тако: «Брате, сложимъ с себе соромъ сей, пошли возведи
Литву на Болеслава»…
Бысть идущу оканьному и безаконьному Ногаеви и Телебузе с нимь, воевавшима землю
Угорьскую: Ногай поиде на Брашевъ, а Телебуга поиде поперекъ гору, што бяшеть
переити треими деньми, и ходи по 30 дний, блудя в горахъ, водимъ гневомъ
божиимъ. И бысть в них голодъ великъ, и начаша людие ести, потом же начаша и
сами измирати, и умре ихъ бещисленое множьство. Самовидчи же тако рекоша:
умерших бысть сто тысячь. Оканьный же и безаконьный Телебуга выиде пешь со своею
женою, об одной кобыле, посрамленъ от бога.
1286: поход на Польшу
Хотящу поити оканьному и безаконьному Телебузе на ляхы и
собравшу ему силу многу, забывшу ему казни божие, еже сбыся над нимъ во угрехъ,
о нем же переде сказахомъ, и приде к Ногаеви. Бяше же межи има нелюбовье велико.
Телебуга же посла ко Заднепреискымь княземь, и ко Волыньскимь: ко Лвови, и ко
Мьстиславу, и к Володимеру, веля имъ поити с собою на войну. Тогда же бяху вси
князи в неволе татарьской. И тако поиде Телебуга на ляхы, собравъ силу многу.
Пришедшу же ему к Горине, и срете и Мьстиславъ с питьемь и з дары. И поиде
оттоле мимо Кремянець ко Перемилю. Ту и срете Володимеръ князь с питьемь и с
дары на Липе. И посемь угони Левъ князь ко Бужьковичемь и с питьемь и с дары. И
пришедшимъ же имъ на Бужьковьское поле, и ту перезреша свое полкы. Князи же
надеяхуться избитья собе и городомъ взятья.
И оттоле поидоша к Володимеру и сташа на Житани. Телебуга же еха обьзирать
города Володимеря, а друзии молъвять, оже бы и в городе былъ, но то не ведомо. В
неделю же минуша городъ по Микулине дни, на завтри день. Богъ и избави своею
волею, и не взяша города. Но насилье велико творяху в городе, и пограбиша товара
бещисленое множьство, и коний. И тако безаконьный Телебуга поиде в ляхы.
Осташа же татарове друзии у Володимера кормити либывеи коне. Си же учиниша пусту
землю Володимерьскую, не дадяхуть бо из города вылести в зажитье: аще ли кто
выехашеть, овы избиша, а другия поимаша, а ныя лупяхуть и коне отъимахуть. И во
городех изомре въ остою божиимь гневомъ бещисленое множество.
Идущу же Телебузе в ляхы, и с нимь идоша вси князи неволею татарьскою: Левъ
князь со сыномь своим Юрьемь, а Мьстиславъ со своею ратью, а Володимеръ со своею
ратью. И тако поидоша ко Завихвосту и придоша ко реце ко Висле. Река же не стала
бяшеть, и не могоша ее переити. И поидоша во верхъ ей к Судомиру, и переидоша
Санъ реку по леду. Ту же на Сану Володимеръ воротися от нихъ назадъ. А Вислу
переидоша по ледови выше Судомиря и приступиша к городу со все стороне, но не
успеша ничтоже. И почаша воевати землю Лядьскую, и стояша на ней 10 дний.
Телебуга же хотяше ити ко Кракову, и не дошедъ его, воротися во Торжьку. Весть
бо приде к нему, оже Ногай попередилъ его ко Кракову прити. И про се бысть межю
има болше нелюбье. И тако не снемавшася с Ногаемь, и поиде назадъ на Лвову
землю, на городъ на Лвовъ. И стояша на Лвове земле 2 недели, кормячесь, не
воююче, и не дадяхуть ни из города вылести в зажитье: кто же выехашеть из
города, овы избиваша, а друзии поимаша, а иныя излупивше, пущаху нагы, а теи от
мороза изомроша, зане бысть зима люта велми. И учиниша землю пусту всю.
Се же наведе на ны богъ, грехъ ради нашихъ казня ны, а быхом ся покаяле злыхъ
своих безаконьныхъ делъ. И еще же и на конечь исполни на насъ гневъ, и изомре в
городехъ во остою бещисленое множьство, друзии же изомроша в селехъ, вышедше из
городовъ по отшествии безаконьныхъ агарянъ. Но мы на на предлежащее
возвратимъся.
Ногай же оканьный не иде с Телебугою в ляхы одиною дорогою, зане бысть межи има
нелюбье велико, но иде своею дорогою на Перемышль. Пришедшу же ему к городу
Кракову, и не успевъ у него ничтоже, якоже и Телебуга у Судомиря, но воеваше
землю Лядьскую. А с Телебугою не снимася, зане боястася оба: сий сего, а сей
сего. И тако поидоша назадъ свое веже: Телебуга поиде своею дорогою опять, а
Ногай своею дорогою.
Тое же зимы и в ляхохъ бысть моръ великъ. Изомре ихъ бещисленое множество.
По отшествии же Телебужине и Ногаеве Левъ князь сочте, колко погибло во его
земле людий, што поимано, избито, и што ихъ божиею волею изъмерло — полъ третьи
на десять тысяче.
1287: поход на Польшу
Посла богъ на насъ мечь свой, иже послужить гневу своему за
умножение греховъ нашихъ. Идущу же Телебузе и Алгуеви с нимь в силе тяжьце, и с
ними русцеи князи Левъ и Мьстиславъ, и Володимеръ, и Юрьи Лвовичь, инии князи
мнозии. Тогда бяхуть вси князи русции в воли татарьской, покорени гневомь
божиимъ. И тако поидоша вси вкупе.
Володимеру же князю болну сущу, зане бысть рана послана на нь от бога
неисцелимая.
Идущимъ же имъ в ляхы, и доидоша рекы, нарецаемаго Сана, Володимеръ же князь,
сотьснувъси немощью тела своего, и нача слати ко брату своему Мьстиславу, тако
река: «Брате, видишь мою немощь, оже не могу, а ни у мене детий. А даю тобе,
брату своему, землю свою всю и городы по своемь животе. А се ти даю при царихъ и
при его рядьцахъ»…
Посем же поиде Тельбуга в Ляхы и Алгуй с нимь, вси князи, а Володимера воротиша
назадъ, зане бысть жалостно зрети на нь, видячи его болна суща…
Минувшим же днемь неколичемь, приехаша слуги его к нему въ Каменечь, иже то были
в ляхохъ на воине с татары. Володимеръ же нача вопрашати ихъ о Телебузе, уже ли
пошелъ и земле Лядьской. Онем же поведающимъ: «Пошелъ». «А братъ ми Левъ, и
Мьстиславъ, и сыновець ми — во здоровьи ли?» Онем же поведающимъ: «Господине,
добри вси и здорове, и бояре и слуги». Володимеръ же о томъ похвали бога. А
Мьстислава поведаша, оже пошелъ с Телебугою на Лвовъ.