Темы

C Cеквенирование E E1b1b G I I1 I2 J J1 J2 N N1c Q R1a R1b Y-ДНК Австролоиды Альпийский тип Америнды Англия Антропологическая реконструкция Антропоэстетика Арабы Арменоиды Армия Руси Археология Аудио Аутосомы Африканцы Бактерии Балканы Венгрия Вера Видео Вирусы Вьетнам Гаплогруппы Генетика человека Генетические классификации Геногеография Германцы Гормоны Графики Греция Группы крови ДНК Деградация Демография в России Дерматоглифика Динарская раса Дравиды Древние цивилизации Европа Европейская антропология Европейский генофонд ЖЗЛ Живопись Животные Звёзды кино Здоровье Знаменитости Зодчество Иберия Индия Индоарийцы Интеръер Иран Ирландия Испания Исскуство История Италия Кавказ Канада Карты Кельты Китай Корея Криминал Культура Руси Латинская Америка Летописание Лингвистика Миграция Мимикрия Мифология Модели Монголоидная раса Монголы Мт-ДНК Музыка для души Мутация Народные обычаи и традиции Народонаселение Народы России Наши Города Негроидная раса Немцы Нордиды Одежда на Руси Ориентальная раса Основы Антропологии Основы ДНК-генеалогии и популяционной генетики Остбалты Переднеазиатская раса Пигментация Политика Польша Понтиды Прибалтика Природа Происхождение человека Психология РАСОЛОГИЯ РНК Разное Русская Антропология Русская антропоэстетика Русская генетика Русские поэты и писатели Русский генофонд Русь США Семиты Скандинавы Скифы и Сарматы Славяне Славянская генетика Среднеазиаты Средниземноморская раса Схемы Тохары Тураниды Туризм Тюрки Тюрская антропогенетика Укрология Уралоидный тип Филиппины Фильм Финляндия Фото Франция Храмы Хромосомы Художники России Цыгане Чехия Чухонцы Шотландия Эстетика Этнография Этнопсихология Юмор Япония генетика интеллект научные открытия неандерталeц

Поиск по этому блогу

пятница, 31 октября 2014 г.

А. М. Смирнов Курганы и катакомбы эпохи бронзы на Северском Донце

Российская Академия Наук
Институт этнологии и антропологии
им.Н.Н.Миклухо-Маклая
Институт археологии

А. М. Смирнов

Курганы и катакомбы эпохи бронзы
на Северском Донце


 Москва 1996

 Ответственные редакторы серии:
Ю.Б.Симченко, В.А.Тишков, С.В.Чешко
Редакционно-издательская группа:
С.С.Крюкова, Г.А.Носова, Е.А.Пивнева
Научный редактор:
доктор исторических наук Н.Я.Мерперт
Рецензенты:
кандидат исторических наук В.П.Шилов,
кандидат исторических наук В.Я.Кияшко
Книга издана при финансовой поддержке Отдела бронзового века ИАРАН
Введение.
Глава I. Раннекатакомбная преддонецкая группа погребений.
Глава II. Погребения раннего этапа донецкой культуры. Происхождение донецкой культуры.
Глава III. Позднекатакомбьные памятники Донетчины
§ 1. Памятники манычского типа. 
  § 2. Памятники среднедонской культуры.
  § 3. Погребения с керамикой с елочной орнаментацией. 
  § 4. Позднедонецкие памятники.
Глава IV. Опыт историко-культурной и социальной реконструкций на материале катакомбных памятников Донетчины.
Заключение.
Список литературы.
Иллюстрации

Введение

Изучение катакомбных памятников запишет видное место в исследованиях по проблематике эпохи средней бронзы восточноевропейской степи. К началу 70-ых годов этот раздел степной археологии характеризуется установившимся членением массива катакомбных памятников на отдельные археологические культуры, что завершается выработкой представления об их устойчивом единстве, нашедшем свое осмысление в категории культурно-исторической общности (к.и.о.).
Одновременно интенсивной разработке были подвергнуты вопросы генезиса и суверенности выделяемых локальных образований в общей свите степных памятников эпохи бронзы, вопросы хронологии, периодизации и социально-экономических реконструкций.
В последнее двадцатилетие резкое возрастание объема археологического материала, полученного из раскопок в зонах новостроечных работ в понто-каспийскои степи, обусловило новые возможности в исследованиях курганных древностей эпохи бронзы. Заметно большее место стали занимать региональные исследования, прежде всего в области периодизации и культурной динамики как собственно катакомбных памятников, так и в качестве составной части более обширных классификационных построений для эпохи палеометалла в каждом изучаемом районе. В то время как подобная работа в целом уже проделана в изучении катакомбных древностей в Предкавказье (Сапронов, 1974; Нечитайло, 1978; Трифонов, 1983), в Нижнем Подонье (Кияшко, 1974; Братченко, 1976), в Среднем Подонье (Матвеев, 1982; Синюк, 1983), территория бассейна Северского Донца, памятники которой послужили в свое время основой периодизации эпохи степной бронзы, отражена в научной литературе все еще фрагментарно. В то же время в результате обширных археологических работ за последние 15-20 лет здесь получен значительный объем новых данных по катакомбным памятникам, дающий реальную возможность целостного рассмотрения проблем катакомбной тематики в этом регионе. Своевременность подобного исследования обусловлена и традиционной ролью катакомбных памятников Донетчины в качестве классических, эталонных при решении важнейших задач генезиса, периодизации и хронологии катакомбных культур на соседних территориях, обусловленной, в частности, географически центральным положением региона на стыке [8] степи и лесостепи, с одной стороны, Предкавказья и Северного Причерноморья, с другой.
Целью работы является систематизация катакомбных памятников Донетчины, предполагающая решение ряда задач, к которым относятся: а) Выделение культурных групп и разработка классификации обряда и инвентаря погребений каждой из них; б) разработка вопросов периодизации выделяемых групп, по возможности опирающейся на вариации в керамике как наиболее массовой категории инвентаря катакомб; в) изучение вопросов генезиса, динамики и взаимодействия культурных групп; г) реконструкция историко-культурного процесса и социоэконосических характеристик.
В главе I на Донетчине выделены и охарактеризованы раннекатакомбные преддонецкие памятники, обоснована их датировка, место в круге степных культур и возможности культурного обособления. В главе II разработана периодизация донецкой катакомбной и выделен раннедонецкий этап. Предложен новый подход к решению проблемы происхождения этой культуры. В главе III разработано представление о содержании позднекатакомбного периода на Донетчине, где выделены памятники 4 культурных групп. Здесь переработаны и дополнены существующие представления о содержании манычского типа памятников и предложена их периодизация. Показаны и охарактеризованы памятники среднедонской культуры; выделены памятники с керамикой с елочной орнаментацией в погребениях, позднедонецкие памятники с возможным подразделением на территориальные варианты. В главе IV выделены основные компоненты конкретного культурно-исторического процесса, характеризующего становление позднекатакомбных культур и оформление катакомбной к.и.о. Охарактеризованы социальные параметры погребений детей и погребений "лидеров".
Для данного исследования использованы материалы раскопок на территории бассейна среднего течения Северского Донца, восточной границей которого принят левый приток Донца р.Деркул, на западе - верховья р.Самары и излучина Донца западнее Изюма. На севере регион ограничен верховьями левых притоков Донца - Деркула, Айдара и Красной, с юга - Донецким кряжем.
В изучаемом регионе первые, известные по полевым отчетам, раскопки проводились в конце прошлого века Н.Е.Бранденбургом. Систематический характер они приобрели лишь в начале XX века в связи с подготовкой к XII и XIII Археологическим съездам и [9] связаны прежде всего с В.А.Городцовым, исследовавшим в 1901 и 1903 годах курганы в б.Изюмском и Бахмутском уездах Харьковской и Екатеринославской губерний России (Городцов, 1905, 1907). Отдельные раскопки проводились в это время также Е.Я.Мельник (Мельник, 1905), А.М.Покровским (Покровский, 1902), Е.П.Трефильевым (Трефильев, 1905). В 20-ые годы наиболее значительные исследования курганов эпохи бронзы но р. Лугани проводил С.А.Локтюшев (Локтюшев, 1928). В последующие несколько десятилетий раскопки на Донетчине носили эпизодический характер (Ветштейн, 1956 и др.). Лишь с начала 70-ых годов в связи с обширной программой строительства полевые исследования приобретают планомерный характер. Это прежде всего раскопки Северско-Донецкой экспедиции ИА АН Украины, долгое время возглавляемой С.Н.Братченко.
Настоящая работа является публикацией кандидатской диссертации, завершенной в 1985 г. Отсюда ее очевидные недостатки: не учтены данные полевых исследований и литература по исследуемой теме последующих лет. В то же время ознакомление с ними не разочаровало автора в обоснованности выводов, сделанных в работе.
Неоценимую помощь при написании работы оказало автору длительное научное сотрудничество с С.Н.Братченко. Многие положения, изложенные в ней, связаны с развитием идей и предложением возможных решений для ряда проблем, выдвинутых в ставшей уже хрестоматийной работе исследователя "Нижнее Подонье в эпоху средней бронзы".
Основу источниковедческой базы исследования составили материалы раскопок Северско-Донецкой экспедиции, большей частью неопубликованные, за возможность пользоваться которыми автор приносит С.Н.Братченко глубокую благодарность. В работе также учтены данные раскопок экспедиций на Северском Донце, Нижнем Дону, в Предкавказье под руководством М.И.Гладких, А.А.Кротовой, С.Н.Санжарова, В.Ф.Клименко, Б.А.Раева, Л.С.Ильюкова, А.Н.Гея, П.Г.Дервиза, В.А.Кореняко, В.Г.Петренко, за предоставление которых автор искренне признателен всем исследователям.
Сотрудников Северско-Донецкой экспедиции: О.Р.Дубовскую, В.Г.Самойленко, В.И.Голышкину, В.К.Кульбаку, П.В.Гнатко, Р.А.Орла, Р.А.Кравченко, Н.В.Теличенко, Е.Н.Руссу, П.И.Корниенко, Л.Ф.Константинову - всех нас объединяло стремление к высокому уровню искусства раскопок древних могил Донетчины.

Глава I.
Раннекатакомбная преддонецкая группа погребений.

Погребения в катакомбах, предшествующие появлению памятников донецкой культуры в Нижнем Подонье, впервые выделены и охарактеризованы в исследовании В.Я.Кияшко (Кияшко, 1974). Ранняя позиция подобных погребений получила подтверждение в работе С.Н.Братченко, однако в отличие от В.Я.Кияшко исследователь атрибутирует эти погребения как погребения донецкой культуры в качестве ее раннего этапа (Братченко, 1976, с. 139, 137, 142).
Ниже предлагается опыт изучения сходных памятников с территории Донетчины.
Всего в этом регионе наш учтено 36 погребений в катакомбах, относимых наш к преддонецкому времени. Захоронения происходят из курганов, расположенных на Правобережье Донца, преимущественно в бассейне р. Лугани (рис. 3). Погребения Епускяые и реже основные (4 погр.), в курганах сосредоточены в восточной половине (рис. 2А). Как правило, это наиболее глубокие из всех катакомбных погребений региона, большинство из них сопровождается досыпками.
Погребальные сооружения представлены катакомбами 2 разновидностей (рис. 4, 1-6):
1. Катакомбы с шахтой, прямоугольное в плане, и камерой, устроенной под узкой стенкой шахты (Т-катакомбы, 28 погр., рис. 4, 1,6). Характерной особенностью этого типа могилы является устройство заплечиков вдоль длинных стенок шахты. У стенки, противолежащей входу в камеру, часты различные уступы, иногда - ступень. В комплексе Зимогорье 2/9 стенка шахты над входом и на стенках одного из заплечиков украшены прочерченной вертикальной елочкой (рис. 4, 2). Камеры преимущественно круглой и овальной формы. Лишь в 2 катакомбах форма камер была подпря-моугольной (рис. 4, 1,6).
2. Катакомбы с шахтой, подпрямоугольной в плане формы, и камерой, выведенной под широкой стенкой шахты (8 погр., рис. 4,3,4). Стенка шахты над входом в камеру может иметь округленной в плане (4 погр., рис. 4,4). Внутришахтный рельеф состоит из заплечиков вдоль стенок, ведущих к камере (3 погр.), ступени вдоль стенки, противолежащей входу в камеру (2 погр.) либо сочетания обеих форм (1 погр.). Ширина входа в камеру [11] соответствует расстоянью между заплечиками, либо ко входу в дне шахты вырывается узкий желоб.
Спецификой преддонецких катакомб Донетчины является обязательное использование камня в виде валунов или необработанных плит для закрытия устий камер. При этом нижние части шахт заваливались камнем иногда до уровня материка. Плахи дерева, обнаруживаемые среди камней у входов в камеры, использовались, видимо, лишь в качестве дополнительных средств. Только в одном погребении (Тополевка 1/3) вход был закрыт массой плах дерева, но в том же кургане в более ранней катакомбе 10 вход в камеру был заложен плитами камня. В двух погребениях в качестве заслонов входов были использованы антропоморфные стелы (рис. 7, 20,21).
Костяки лежали скорчено, на правом боку с завалом на спину, лицом ко входу. Часто подобная позиция выглядит так, что костяк лежит на спине, ноги коленями вправо, череп повернут вправо (на правом виске), левая рука кистью на тазе, правая вытянута вдоль корпуса. Скорченность ног в коленях, в основном, слабая (более прямого угла - 20 погр.). 9 погребений представляют совместные захоронения, как правило, с костяками различной степени скорченности в одном погребении. В 3 погребениях костяки расчленены, в 6 погребениях черепа сдвинуты на различное расстояние от шейных позвонков, 2 погребения - кенотафы. Для детских погребений возможна специфика: в погребении со стелой во входе ребенок лежал на левом боку (Александровен 10/4), в другом погребении, с ямным сосудом, - на спине, коленями влево (Зимогорье 1/13). По дну камер погребений - органический тлен, охра, изредка встречаются угли, кости мелких животных (овца, коза?).
Инвентарь обнаружен в 22 катакомбах.
Керамика представлена находками 6 сосудов (рис. 5, 1-6), из которых 4 являются обычными позднеямными сосудами с яйцевидным туловом, без выделенной шейки (рис. 5, 1-4). Другие два горшка аналогий в ямной керамике не имеют и подробнее будут рассмотрены ниже (рис. 5, 5,6). Жаровни в преддонецких катакомбах на Донетчине неизвестны.
Самую многочисленную категорию остального инвентаря составляют бронзовые ножи (18 экз., рис. 6, 1-15). Практически нож встречен в каждом втором погребении, в 2 погребениях — по [12] 2 экз. Устойчивая форма, характеризующая на Донетчине большинство ножей из преддонецких катакомб, присуща только для ножей, выделяемых в тип 1 (рис. 6, 1-5). Зто ножи с клинком удлиненно-листовидной формы и наибольшим расширением у черенка в виде полукруга. Длина 14-16 см. Два ножа характеризуются асимметрией клинка, свидетельствующей об использовании их в качестве однолезвийных (рис. 6, 1,2). К типу 1 условно можно отнести и два ножа с идентичным расширением клинка у основания черенка, но отличающиеся заметно более короткими клинками; общая длина их - II см. (рис. 6, 6,7).
В тип 2 выделены три ножа с овально-удлиненной формой клинка (рис. 6, 13-15). На клинке наиболее крупного ножа (длина 20 см., рис. 6, 13) продольное ребро. Остальные экземпляры более короткие, длиной 14 см.
Отдельно следует выделить нож, внешне подобный ножам типа 1, но отличающийся от них крутыми плечиками и отчетливым перегибом на середине длины клинка (рис. 6, 11). Подобный нож типологически близок к серии раннедонецких ножей (сравни: рис. 12, 1).
Уникальной находкой является нож с уступчатыми плечиками в основании клинка (рис. 6, 12).
Остальные ножи возможно отнести к серии т.н. "сработанных" ножей (рис. 6, 8-10). Из них устойчивой формой характеризуются 2 ножа с длинным черенком и коротким треугольным клинком, с прямыми плечиками, выделяемые в тип 3 (рис. 6, 8,10).
Бронзовые шилья чаще всего образуют комплекты с ножами (в 8 погр.), в одном погребении сюда добавлена деревянная ложка (Благовка 2/7).
Из украшений характерны серебряные височные подвески в 1,5-2,5 оборота (в 6 погр., рис. 6, 16-18); в 2 погребениях обнаружены бронзовые скрученные стерженьки-подвески (рис. 6, 19).
Кремневый инвентарь достаточно унифицирован: это скребка на отщепах (в 4 погр., рис. 6, 20,21), скребок на конце сломанной пластинки (рис. 6,22), а также отщепы кремня без следов вторичной обработки (в 2 погр.). Обнаружен кремневый наконечник стрелы с выемкой в основании (рис. 6, 23).
Изделия из камня редки: круглая ступка (Санжаров, 1983, рис. 3, 1), фрагмент граненого песта. Найдены 2 проколки из костей овцы/козы. [13]
Вопросы, рассматриваемые в настоящей главе, сводятся к двум: установление места изучаемых памятников в системе степных древностей и выяснение их культурной специфики.
К наиболее древним проявлениям катакомбного обряда в донецко-нижнедонском регионе возможно отнести погребение 29 из Лысого кургана - катакомбу с квадратной шахтой и захоронением ребенка на левом боку с лощеным круглодонным кубком в инвентаре (Братченко, 1976, табл. XIX, 3). В.Я.Кияшко указывает на точную аналогию этому кубку - сосуд из сидячего погребения (Койсуг 5/23), учтенного в IV группе энеолитических погребений (Кияшко, 1974а, л. 104), предшествующих появлению на Нижнем Дону памятников ямной культуры (VII группа по классификации В.Я. Кияшко; третья группа Донского варианта по Н.Я.Мерперту). К этому времени, видимо, относится обнаруженный в кургане на Ставрополье катакомбный комплекс с костяком в сидячем положении, лицом на запад, являвшийся в кургане основным (Чограй I 4/3, раскопки В.А.Кореняко, рис. 4, 5). Помимо позы погребенного на ранний характер этого погребения указывает и то,что впускным в этом кургане было погребение в яме, со скорченным на спине костяком, головой на запад, соответствующее II хронологической группе ямных погребений Прикубанья по В.А.Трифонову, соотносимой исследователем с VII группой нижнедонских погребений по В.Я.Кияшко (Трифонов, 1983, с. 12-14). принадлежность детского погребения из Лысого кургана к катакомбной к.и.о. безусловно сомнительна; видимо, его следует включать в группу пока малоизученных позднеэнеолитических погребений в подбоях, известных в Приазовье, Нижнем Дону и Предкавказье. Что же касается комплекса Чограй I 4/3, то в отличие от энеолитических подбоев катакомбная его атрибуция, учитывая разработанность стандартов могилы, ее обширность и глубокость, представляется несомненной.
Возможно предположить, что катакомбный обряд, появляясь в сложившемся виде в конце эпохи степного энеолита, в дальнейшем синхронен в донецко-нижнедонской степи всему периоду существования распространившихся здесь затем ямных погребений, соответствующих VII группе по В.Я.Кияшко. Ниже дается обоснование непротиворечивости этого предположения.
Наблюдения над стратиграфией курганов на Донетчине показывают, что в большинстве случаев преддонецкие катакомбы впущены в насыпи, где основными были погребения, относящиеся к [14] различным периодам эпохи палеометалла на этой территории (учтены для 18 курганов). Применительно к целям настоящей работы эти погребения в ямах могут быть разделены на 4 стратиграфические группы (по наблюдениям над стратиграфией курганов: Александровск к. 4, Говоруха к. 1, Зимогорье к. 1, Николаевна к. 5, 7, Крипаки к. 1, Приволье к. 1).
Первая группа включает погребения в неглубоких материковых ямах с костяками, ориентированными на восток (рис. 4, 13,14). Позы костяков двух разновидностей: а. костяки лежат на спине, ноги слабо согнуты в коленях, коленями влево или вправо, одна нога может быть вытянута, руки вдоль туловища; б. костяки лежат на левом боку, скорчено, руки вдоль туловища, реже - правая рука на тазе. Погребения соответствуют II группе Северско-Донецкого варианта по Н.Я.Мерперту (Мерперт, 1968, с. 26), позднейшим погребениям II группы и V группе по В.Я.Кияшко и относятся к древнейшим подкурганным захоронениям на Донетчине.
Вторая стратиграфическая группа включает погребения в глубоких материковых ямах, костяки лежат на спине, головой на восток, поза идентична положению костяков разновидности "а" первой группы (рис. 4, 11,12); соответствует III группе Северско-Донецкого варианта по Н.Я.Мерперту (Мерперт, 1968, с. 26-27). Третья стратиграфическая группа представлена погребениями в глубоких ямах, костяки лежат на спине, головой на запад, ноги согнуты коленями влево либо вправо, либо распались ромбом, руки кистями у бедер, часто согнуты в локтях (рис. 4, 9,10). В Нижнем Подонье подобные погребения учтены в VII группе по В.Л.Кияшко. В то же время погребения второй и третьей групп, по-видимому, синхронны, судя по близости инвентаря из этих погребений. Действительно, оба бронзовых ножа из погребений обеих групп типологически близки и характеризуются крутыми плечиками и прямыми, не изогнутыми лезвиями клинка (рис. 7, 1,2). Керамика из этих погребений представлена 2 идентичными круглодонными горшками с выделенной шейкой, орнаментированной жемчужинами (рис. 7, 13,14), рядами насечек (рис. 7, 14). Но керамике эти погребения возможно соотносить с нижним горизонтом ямного слоя Ливенцовского поселения (Братченко, 1969, рис. 4, 1-5). Подобные погребения, очевидно, соответствуют раннему этапу III группы Донского варианта по Н.Я.Мерперту (Мерперт, 1968, с. 25) и раннему подразделению VII группы по В.Я.Кияшко (Кияшко, 1974, с. 14). [15]
Четвертая группа включает погребения в глубоких ямах со скорченными на правом боку костяками, головой на запад, изредка на юг (рис. 4,7). Керамика, соответствующая этой группе, почти целиком происходит из преддонецких катакомб (4 сосуда, рис. 5, 1-4) и по облику и орнаментации аналогична керамике из верхнего горизонта ямного слоя Ливенцовки I (Братченко, 1969, рис. 4, 6,10). К этой группе, видимо, следует отнести синхронные немногочисленные погребения в глубоких ямах со слабоскорченными костяками, лежащими на правом боку, головой на запад (X группа по В.Я.Кияшко; рис. 4, 8).
Соотношение между впускными и основными погребениями выгладит следующим образом: в 6 курганах преддонецкие катакомбы были впущены после погребений первой стратиграфической группы, в 2 курганах - после погребений второй группы, в 4 курганах - после третьей группы и лишь в 5 курганах - после погребений четвертой стратиграфической группы. Известны случаи обратной стратиграфии на Донетчине: в кургане 1 у Зимогорья преддонецкая катакомба (погр.6) впущена после ямных погребений 1 и 5 (третья стратиграфическая группа) и перекрыта ямным погребением 14 ( четвертая стратиграфическая группа), а также одновременной этому погребению преддонецкой катакомбой 13 с позднеямным сосудом (рис. 5, 1). Сходным образом, в кургане 2 у ЛНПЗ с основным погребением, преддонецкой катакомбой 3 впущена преддонецкая же катакомба I с позднеямным сосудом (рис. 5, 2). Стратиграфическое перекрывание преддонецкой катакомбы ямными погребениями прослежено в Нижнем Подонье (Шибельный курган, погр. 4; раскопки И.Б.Брашинского). Сходная стратиграфия кургана 4 могильника Чограй I приведена выше.
Т.о. преддонецкие катакомбы сменяют в курганах погребения, относящиеся к различным хронологическим подразделениям степного энеолита и раннего бронзового века, а не однозначно следуют после ямных погребений взятых недифференцированно. Возможность раннего появления катакомб в донецко-нижнедонском регионе не исключается и приведенными случаями перекрывания ранних катакомб позднеямными комплексами.
Как отмечалось выше, для большинства костяков из ранних катакомб характерна слабая скорченность, что для Нижнего Подобья В.Я.Кияшко объясняет контактами с X группой погребений, подтверждаемыми, в частности, общностью металлических изделий [16] из этих комплексов (Кияшко, 1974, с. 16). В то же время следует отметить, что на территории Донетчины близкая поза костяков из преддонецких катакомб является здесь более архаической. Это слабоскорченные костяки, лежащие на спине, руки вытянуты вдоль туловища, либо правая рука слабосогнута и лежит кистью на тазе. Аналогии подобной позе можно видеть в позах погребенных в ямах, лежащих слабоскорчено, головой на восток (первая и вторая стратиграфические группы), архаичность которых для территории бассейна Северского Донца подчеркнута в исследовании Н.Я.Мерперта (Мерперт, 1974, с. 50). Идентичная поза костяка учтена для захоронения в каменном ящике под курганом у с.Петровка, в инвентаре которого обнаружено бронзовое тесло раннего облика (рис. 7, 18,19). Видимо, архаической для рассматриваемого времени на Донетчине является и левобочная поза костяка ребенка из ранней катакомбы со входом, закрытым стелой (Александровск 10/4; рис. 7, 21). В тесную связь с подобной обрядностью следует ставить использование в заслонах камер камня и стел, обычая, чуждого для ямных погребений на Северском Донце.
Далее, из уже упомянутых наблюдений над взаимной стратиграфией предцонецких катакомб из курганов у Зимогорья и ЛНПЗ можно сделать вывод, что коллекция поздяеямных сосудов из этих погребений, аналогичная керамике из верхнего горизонта ямного слоя Ливенцовки I, по-видимому, происходит не из самых ранних, а достаточно поздних комплексов преддонецкой группы. Помимо этой керамики в преддонецких катакомбах, преимущественно в Нижнем Подонье, обнаружены фрагменты и целые сосуды с лощеной поверхностью, по ферме резко отличающиеся от лощеной амфорной керамики с ленточными ручками, учтенной в группе А отдела V классификации С.Н.Братченко (рис. 5, 12). похожие сосуды учтены в Нижнем Подонье в погребениях VI группы по В.Я.Кияшко (например: Лысый курган погр. 24, Братченко, 1976, табл. XVII, рис. 4). Близкие формы известны в инвентаре кеми-обинской культуры (Щепинский, 1985, рис. 88, 6). Некоторые сосуды из этой серии напоминают по облику новосвободненские амфоры (рис. 5, 11).
Достаточно архаическими являются и типы металлических изделий из раннекатакомбных комплексов. Серия ножей, учтенных в типе 1 (рис. 6, 1-5) безусловно идентична ножам из ямных погребений третьей и четвертой стратиграфических групп (рис. 7, 3,4). Появление подобных ножей в преддонецких катакомбах не [17] представляется возможным связывать с заимствованием из инвентаря ямной культуры, поскольку есть более ранние аналоги этой форме. Наиболее ранней находкой ножа такого типа на Донетчине, видимо, является нож из энеолитического комплекса Сватово 12/1 (рис. 7, 7; раскопки С.Н.Братченко), по обряду близкого к позднемайкопским захоронениям. Здесь костяк лежал на спине, скорченно, головой на юг, в срубе, слегка углубленном в погребенную почву. Из этого погребения происходит также бронзовое тесло раннего облика (рис. 7, 6). Нож из этого комплекса отличается от ножей типа 1 лишь одной деталью - загнутым концом клинка. Следует отметить, что некоторые ножи типа 1 из преддонецких катакомб также характеризуются сходной асимметрией клинка, связанной с употреблением этих ножей в качестве однолезвийных (рис. 6, 1,2); один из них, судя по асимметричности клинка и косому излому на конце, также был с загнутым концом лезвия, как и нож из Сватово 12/1 (рис. 6, 2).
Синхронность бытования ножей типа 1 и идентичных ножей из ямных погребений подчеркивается еще и тем обстоятельством, что ножи подобной схемы совершенно исчезают из употребления на Донетчине с появлением здесь ранних памятников донецкой катакомбной культуры, характеризующихся иным набором металлических изделий. Т.о. на территории Донетчины ножи типа 1 являются реально предцонецкими формами, чего нельзя сказать о Левобережье Нижнего Дона и Предкавказье, где подобные ножи продолжают попадать в погребения вплоть до появления здесь памятников позднекатакомбных культур.
Крупный нож из комплекса Зимогорье 1/6 с клинком удлиненно-овальной формы и продольным ребром (рис. 6, 13) аналогичен большому ножу из погребения в Ставрополье (рис. 7, 12; Калиновская гр. 6/4, раскопки П.Г.Дервиза), где сильноскорченный костяк лежал в насыпи, на левом боку, головой на север, кистями рук у черепа. Здесь же найдена крупная боченковидная сердоликовая бусина. Погребение было впускным при основном позднемайкопском погребении в каменном ящике и соотносимо по обряду с идентичными погребениями из Прикубанья, которые увязываются с новосвободненскими памятниками (Бочкарев и др., 1983, с. 84). По форме клинка с продольным ребром эти ножи близки к известному мечу из позднемайкопской гробницы (рис. 7, 22; Бочкарев и др., 1983, рис. 1, 4). В сущности этот меч отличается от вышеприведенных [18] ножей лишь крупными размерами и не несет иных специфически качественных признаков, свидетельствующих об использовании его в отличной от ножа функции - функции меча. Следует отметить, что и оба приводимых ножа в свою очередь отличаются от степных ножей необычно крупными размерами (длина 20 см и более) и вполне вероятно использовались в качестве кинжалов, т.е. в сходной с мечом функции оружия.
Нож со ступенчатыми плечиками (рис. 6, 12) близок к ножу со сходным оформлением клинка из раннеямного погребения в Прикубанье (рис. 7, 9), синхронизируемого исследователями с новосвободненскими древностями (Бочкарев и др., 1983, с. 86). нож из раннекатакомбного комплекса Говоруха 7/24 (рис. 6, 11) типологически близок к серии раннедонецких ножей (рис. 12, 1-5), в то же время более раннюю аналогию ему представляет нож близкой схемы из погребения в Суворовском могильнике (Нечитайло, 1979, рис. 49, 2) с сильно скорченным костяком, лежавшим в яме, головой на восток, с охрой и углями в обряде. Автор раскопок относит этот комплекс к поздней группе верхнекубанских погребений северокавказской культуры (Нечитайло, 1978, рис. 39, 110), что следует признать необоснованным, в частности, неточна аналогия ножу в Привольненском кладе. В классификации В.А.Сафронова этот комплекс справедливо учтен в числе наиболее ранних для эпохи степной бронзы Северного Кавказа и стратиграфически помещен между майкопскими погребениями и северокавказскими погребениями с вытянутыми костяками (Сафронов, 1974, с. 136). Добавим, что подобной атрибуции погребения не противоречит облик сосуда из соседнего, идентичного по обряду погребения (Нечитайло, 1978, рис. 49, 3).
Резюмируем вышесказанное. Стратиграфическое перекрывание в ряде случаев преддонецких катакомб позднеямными погребениями, близость поз погребенных в ранних катакомбах к позам костяков из степных позднеэнеолитических подкурганных захоронений, сходство форм бронзовых ножей и отдельных форм керамики с идентичным инвентарем из погребений степного энеолита и ранней бронзы, вместе с тем, тождество массовых (что предполагает длительное сосуществование) металлических изделий (ножи типа 1, серебряные подвески в 1,5-2,5 оборота) из преддонецких катакомб и погребений ямной культуры позволяет соотносить начало использования катакомбной формы погребального сооружения во вполне [19] сложившемся виде (т.е. это не подбои позднего энеолита) с финалом степного энеолита - началом ранней бронзы в донецко-нижнедонском регионе.
В целом период существования преддонецких катакомб следует соотносить с периодом существования погребений ямной культуры с западной ориентацией костяков, соответствующих по времени второму слою Ливенцовского поселения (III группа Донского варианта по Н.Я.Мерперту, VII группа по В.Я.Кияшко), т.е. обе формы погребальной обрядности существовали параллельно. Нижний горизонт ямного слоя Лпвенцовки I синхронен среднему слою Михайловского поселения (Братченко, 1969, с. 226), датируемому 2400/2300 - 2200/2100 гг. до н.э. (Мерперт,1968, с. 32), 2410-2200 гг. до н.э. (Шапошникова, 1971а, с. 280). Т.о. представляется возможным принять дату около 2400/2300 гг. до н.э. в качестве нижнего рубежа существования преддонецких катакомб.
Важным аспектом изучения ранних катакомб нам представляется хронологическая увязка с вещами, отсутствующими в этих комплексах и в то же время являющимися опорными для периодизации степной бронзы. Так, в качестве практического следствия из вышесказанного можно предположить, что период существования преддонецких катакомб соответствует времени использования костяных молоточковидных булавок с цилиндрическим стержнем и кольцевыми нарезками по стержню часто с косой штриховкой (VI-XII стадии по В.А.Сафронову; Сафронов, 1973, рис. 11), происходящих как из ранних, так и из поздних ямных погребений с западной ориентацией костяков. Действительно, в Нижнем Подонье подобная булавка найдена в погребении ямной культуры с костяками, лежавшими скорчено, головами на запад и с округлодонным сосудом, аналогичным по форме и декору сосудам типа среднего слоя Михайловского поселения (рис. 7, 15,17; Озеров, Беспалый, 1967, рис. 13, 1; Шапошникова и др., 1986, рис. 1,2,7) и т.о. синхронна ранним комплексам этой группы. В Закубанье (Б.Петропавловский мог. 1/2, раскопки А.Н.Гея) подобная булавка происходит из ямного погребения с костяком, лежавшим скорчено, головой на восток и соответствующего по обряду I хронологической группе ямных погребений по В.А.Трифонову. В этом же погребении обнаружен нож (рис. 7, 8) по форме детально близкий ножам типа 1 из преддонецких катакомб Донетчины (например, рис. 6, 4) и ножу из ямного погребения с той же территории (рис. 7, 3), где [20] костяк лежал на спине, скорчено, головой на запад (третьи стратиграфическая группа по принятой в настоящей главе номенклатуре, соответствующая нижнему горизонту ямного слоя Ливенцовки I).
Существование булавок ранних стадий по В.А.Сапронову определенно в III тыс. до н.э. вновь ставит вопрос об их хронологическом соотношении с бронзовыми булавками, в частности, с Т-образными типа Сачхере (с гладким и крученым стержнями): эти артефакты, по-видимому, одновременны. В то же время в литературе существует предположение, выдвинутое В.А.Сапроновым, относящее начало возникновения костяных молоточковидных булавок Предкавказья по времени сразу после Сачхере (Сапронов, 1974, с. 64), хотя и допускается "одновременное существование некоторых Т-образных ... с костяными молоточковидными булавками VI-III стадий включительно" (Сапронов, 1974, с. 136).
Нам представляется, что серия булавок с цилиндрическим стержнем учтена исследователем недифференцированно в рамках одного периода СБ 1а (Сафронов, 1974, с. 131-133, 138) без учета различий в орнаментации этих булагок, на что справедливо обращалось внимание (Нечитайло, 1978, с. 64). В самом деле, основным мотивом орнаментики большинства булавок с цилиндрическим стержнем является пояс из кольцевых нарезок часто с косой штриховкой, обоснованно представляющий в эволюционное схеме З.А. Сафронова наиболее ранний тип орнаментации костяных булавок (Сафронов, 1973, с. 47). В то же время некоторые из булавок с цилиндрическим стержнем, видимо, следует считать стадиально более поздними, поскольку они орнаментированы по стержню заштрихованными зигзагами, ромбами, поясами треугольников, аналогичных орнаментации булавок с сигаровидным стержнем поздних стадий эволюционного ряда, и, по-видимому, синхронны им. По находкам из Суворовского могильника подобные булавки в периодизации А.Л.Нечитайло обоснованно учтены в ранней группе Верхнекубанских погребений северокавказской культуры (Нечитайло, 1978, рис. 39, 26; Нечитайло, 1979, рис. 70, 2,3), т.е. относятся уже к эпохе средней бронзы. Это находит подтверждение и в совместных находках булавок с цилиндрическим стержнем и поздней орнаментацией в комплексах с бронзовыми молоточковидными булавками с рельефным литым декором (Летницкое, Благодарное, Пятигорск к.6; Латынин, 1967, рис. 34, 36, 60), обычными для инвентаря первого этапа северокавказской к.и.о., датируемого по С14 с рубежа [21] III-II тыс. до н.э. (Нечитайло, 1978, с. 104). Орнаментация бронзовых молоточковидных булавок, имитирующая обмотку стержня (Латынин, 1967, рис. 44, 61), напоминающая декор сачхерских булавок, не может считаться признаком их относительной древности, так как подобный орнамент есть и на поздних образцах бронзовых северокавказских булавок (например, Латынин, 1967, рис. 45).
Т.о. костяные булавки с цилиндрическим стержнем и декором из кольцевых нарезок по стержню часто с косой штриховкой предшествуют бронзовым булавкам северокавказской к.и.о. Единственная бронзовая булавка, найденная в комплексе из Ремонтного вместе с костяной молоточковидной булавкой с древнейшей орнаментацией (Латынин, 1967, с. 34) не является молоточковидной в строгом смысле этого слова и вряд ли представляет собой подражание или деградированную форму бронзовых У-образных булавок, как это предполагается (Сафронов, 1974, с. 138). Она существенно отличается от У-образных небольшими размерами, архаической орнаментацией в виде обмотки по стержню и отросткам, неизвестной на У-образных булавках, и, очевидно, представляет самостоятельный тип. Вполне допустимо, что кольцевые нарезки на шейках молоточков костяных булавок с цилиндрическим стержнем воспроизводят как раз обмотку или скрученность отростков подобных булавок. Кроме того, У-образные булавки являются более поздними и появляются не ранее рубежа тыс. до н.э. (украшения подгруппы "б" ПР-1 по классификации С.Л.Кореневского; Кореневский, 1984, с. 276-277, рис. 25). В результате одновременность существования ранних костяных булавок и сачхерских древностей позднего этапа куро-аракской культуры представляется достаточно достоверной. В то же время этот период характеризуется преобладанием в орнаментации кавказских бронзовых булавок стиля, непосредственно воспроизводящего крученый шнур, это Т-образные булавки из могильникое Сачхере и Кабарды со скрученным стержнем (Кушнарева, Чубинишвили, 1970, рис. 45, 7-9; Деген, 1941, рис. 34, 4; 37, 2,7), булавки с петлевидиой головкой и проволочной обмоткой стержня (Кушнарева, Чубинишвили, 1970, рис. 43, 10,15,19-21), булавка с обмоткой стержня и отростков из Ремонтного (Латынин, 1967, рис. 35).
Логично отнести к этому времени и появление в степи первых бронзовых скрученных стерженьков-подвесок. В свою очередь, [22] техника рельефной имитации шнура и многорядной тесьмы, очевидно, появляется на украшениях предгорий и степи только с рубежа III-II тыс. до н.э., поскольку характеризует декор бронзовых молоточковидных булавок, У-образных булавок, медальонов, подвесок и т.п., датируемых обычно не ранее указанного срока. Т.о. речь идет о стадиальных различиях в приемах металлообработки с сохранением одного и того же сюжета: изображения шнура сначала в непосредственном воспроизведении (т.е. скручивании металлического изделия, например, стержня булавки), а затем - в рельефной литой имитации. При этом прием скручивания, стадиально более ранний, продолжал использоваться или имитироваться и в более позднее время при изготовлении некоторых бронзовых украшений (например, скрученные стерженьки-подвески в погребениях северокавказской к.и.о.).
Вышесказанное имеет непосредственное отношение к инвентарю преддонецких катакомб (и к происхождению тесьмы и спиралей в орнаментации донецких кубков, см. главу II), в 2 из которых на Донетчине обнаружены бронзовые скрученные стерженьки-подвески (рис. 6, 19). Предложенная здесь датировка позволяет предполагать, что эти подвески старше идентичных украшений из погребений северокавказской к.и.о. и других степных культур эпохи средней бронзы.
Здесь уместно напомнить известные комплексы из дореволюционных раскопок в Закубанье со скрученными стерженьками-подвесками и керамикой, близкой к майкопской, в инвентаре (Ново-Лабинская 3/1, Келермесская 5/1). Внешне смешанный характер этих комплексов обусловил сложности хронологического порядка: эти комплексы соотносились либо с майкопским временем (Латынин, 1967, с. 76, 77), либо с эпохой средней бронзы (Иессен, 1950, с. 177; Сапронов, 1974, с. 144-146), рассматривались в качестве переходных от майкопских памятников к северокавказским (Ново-Лабинская 3/1, Марковин, 1960, с. 108), либо вообще выдвигалось предположение о ненадежности, путанице в фиксации (Келермесская 5/1, Иессен, 1950, с. 177; Мунчаев, 1975, с. 256).
Собственно поздний облик этим комплексам придают только скрученные стерженьки-подвески по аналогии с идентичными украшениями северокавказской к.и.о. Остальной опубликованный материал из этих погребений соответствий в инвентаре северокавказской к.и.о. не имеет и в целом выглядит более архаичным. Решение [23] проблемы датировки подобных неединичных комплексов (сюда возможно отнести и известный комплекс у ст. Воздвиженской) в Закубанье становится реальным в связи с создавшимся здесь хиатусом в культурной непрерывности между началом эпохи средней бронзы и финалом майкопской культуры, образовавшимся вследствие удревнения последней. Рассмотренные комплексы, переходные по составу инвентаря, т.о. вполне могут быть учтены в качестве переходных и по времени своего существования в Закубанье, заполняя образовавшийся временной промежуток. Как следствие, скрученные стерженьки-подвески из этих погребений, очевидно, старше однотипных украшений из погребений северокавказской к. и.о.
Собственно исходная матрица или разновидность этих украшении в эпоху ранней бронзы в степи уже есть. Это каплевидные подвески, в частности, известные из уже упоминавшегося ямного комплекса в Нижнем Подонье (рис. 7, 10, Озеров, Беспалый, 1937). В преддонецкой катакомбе у г. Горска на Донетчине подобные каплевидные подвески были обнаружены вместо со скрученными стерженьками-подвесками (Николаева, Сафронов, 1981, рис. 3, 2).
В итоге можно сделать вывод, что находки скрученных стерженьков-подвесок в раннекатакомбных погребениях Донетчины и Нижнего Подонья не противоречат предложенным хронологическим рамкам существования этой группы погребений; здесь эти украшения древнее идентичных подвесок в инвентаре первого этапа северокавказской к.и.о.
Вопросы культурной атрибуции преддонецких катакомб до сих пор остаются спорными. В.Я.Кияшко, анализируя обряд и инвентарь катакомб эпохи ранней бронзы в Нижнем Подонье, отмечает преобладающий южный характер связей этой группы погребений; появление катакомбы как типа погребального сооружения связывается с переоформлением дольменной традиции (Кияшко, 1974, с. 18; Кияшко, 1979, с. 49-50), обряд, керамика и металл находят аналогии в обряде и инвентаре X группы, продвинувшейся на Нижний Дон с юга и, по-видимому, связанной с мегалитическими традициями в обряде (Кияшко, 1974, с. 16, 18). Лишь катакомбы третьего варианта XI группы отличаются керамикой, близкой к нмной (Кияшко, 1974, с. 16). С другой стороны акцентируются различия с памятниками донецкой культуры, прежде всего, очевидные в типологически иной керамике (Кияшко, 1974а, с. 131-132). [24]
В классификации С.Н.Братченко та же серия катакомбных погребений учтена в качестве раннего звена донецкой катакомбной культуры, соответственно датируются около рубежа III-II тыс. до н.э. и относятся автором уже к эпохе средней бронзы в Нижнем Подонье (Братченко, 1976, с. 142). Важным моментом исследователь считает "признание участия в формировании катакомбных культур Украины и Дона предшествующей ямной культуры" (Братченко, 1976, с. 58), ощутимое в некоторых нормах керамики (например, горшки группы А отдела II, Братченко, 1976, с. 36), пропорциях входных шахт катакомб, позах костяное.
В дальнейшем ямный компонент, столь очевидный в пласте раннекатакомбных памятников на территории от Нижяего Поднепровья до Левобережья Нижнего Подонья, способствовал осмыслению этих памятников как ямно-катакомбных (Евдокимов, 1979, с. 45-46; Марина, 1982, с. 48; Санжаров, 1963, с. 206).
Только в исследованиях Н.А.Николаевой и В.А.Сафронова предонецкие катакомбы были конституированы в приазовскую раннекатакомбную культуру (Николаева, Сафронов, 1979; Николаева, Сафронов, 1981).
Анализ исследований по культурной атрибутике ранних катакомб мы начнем с работ Н.А.Николаевой и В.А.Сафронова. В оперировании понятием приазовской культуры очевидны сложности. Прежде всего возражение вызывает территориальный охват выделяемой культуры: от Нижнего Поднепровья до прикубанья - тогда как основанием для выделения культуры является анализ погребений преимущественно донецко-нижнедонского региона, куда по аналогии в обряде и керамике были привлечены катакомбы в Прикубанье. Далее, Т-образная форма не может считаться атрибутом преддонецких катакомб, поскольку используется в широком регионе без изменений вплоть до позднекатакомбного времени (например, рис. 9, 12; 17, 10), кроме того, катакомбы с камерой под широкой стенкой шахты являются не менее древними.1) За основу керамического комплекса этой культуры авторы берут лощеную керамику с широкими канеллированными ручками, расположенными от шейки к плечикам (Николаева, Сафонов, 1981, с. 8, 10). Однако на Донетчине подобная керамика целиком происходит из погребений [25] донецкой культуры, ее раннего этапа (например, рис. 11, 7-9) по принятой в настоящей работе периодизации, и совершенно неизвестна в более ранних преддонецких катакомбах этого региона. Здесь же сразу отметим, что атрибуция нижнедонских катакомб второго варианта XI группы по В.Я.Кияшко как погребений преддонецкого времени по находкам в них упомянутой амфорной керамики (Кияшко, 1974, с. 16), по-видимому, нуждается в дополнительной аргументации, во всяком случае, находки подобной керамики не могут служить узким хронологическим указателем. То же, очевидно, справедливо и для катакомб Прикубанья. Прочая, учтенная в качестве преддонецкой, керамика в своем большинстве относится к позднекатакомбному времени в донецко-нижнедонском регионе. Это комплекс с несомненно позднедонецкой атрибуцией из кургана у г. Кировска (Николаева, Сафронов, 1981, рис. 4, 5), комплекс из кургана у с. Долгое, судя по керамике и обряду, относящиеся к манычскому кругу памятников, амфора на ножках из ст.Семикаракорской и др. (Николаева, Сафронов, 1981).
В результате можно констатировать, что выделение приазовской преддонецкой культуры все еще недостаточно аргументировано, поскольку в учтенной серии нет ни одного культурообразующего признака. Исследования других авторов свидетельствуют, что в каждом отдельном регионе раннекатакомбные погребения, как правило, не создают новой культуры, но сохраняют в инвентаре культурную специфику предшествующей или сосуществующей культуры в этом регионе. Об этом свидетельствуют находки местной ямной керамики, костяных молоточковидных булавок в катакомбах Нижнего Поднепровья, Приазовья, находки лощеной амфорной керамики в катакомбах Нижнего Подонья и степного Прикубанья.
Поэтому безусловно справедлива мысль, что "катакомбы ... создали своеобразный фон, воспринятый на определенном этапе большинством степных племен, поэтому они не могут рассматриваться ... как основные признаки культуры" (Кияшко, 1974а, с. 159).
Изучение специфики преддонецких катакомб Донетчины требует хотя бы краткой характеристики керамического комплекса ранних катакомб с близкой в культурном плане территории Правобережья Нижнего Подонья, который учтен во 2 и 3 вариантах XI группы по классификации В.Я.Кияшко. Погребения 2 варианта характеризуются [26] находками лощеной амфорной керамики, идентичной керамике X группы по В.Я.Кияшко (Кияшко, 1974, с. 16) и учтена в группе А отдела У классификации С.Н. Братченко (Братченко, 1976, рис. 19, с. 42). Как уже отмечалось выше, подобная керамика происходит на Донетчине целиком из комплексов донецкой культуры, ее раннего этапа, в сопровождении с обычной донецкой керамикой и совершенно неизвестна здесь в преддонецких катакомбах. Это может свидетельствовать либо о большей древности этой керамики в катакомбах Нижнего Подонья сравнительно с Донетчиной, либо о том, что подобная керамика, типичная в эпоху ранней бронзы только для погребений в ямах X группы, с рубежа тыс. до н.э. начинает использоваться в виде жаровен в инвентаре погребений донецкой катакомбной культуры, а также синхронных катакомбных групп на территории Левобережья Нижнего Подонья и в Прикубанье, сохранивших свой архаический, додонецкий облик. В любом случае появление этой керамики в ранних катакомбах было бы скорее всего заимствованием.
Интерес представляет керамика третьего варианта XI группы. Это сосуды с низкой шейкой, уступчатыми плечиками, туловом яйцевидной формы и плоским или уплощенным дном (Кияшко, 1974, с. 16). Орнамент часто покрывает тулово целиком до дна в виде длинных узких треугольников, "полотенцев", ломаных и горизонтальных рядов отступающего штампа, перевитого шнура (рис. 5, 7, 9, 10). На Правобережье Нижнего Подонья употребление крученого шнура (веревочки) на этой керамике редко, эпизодически в орнаментации появляются концентрические круги. Подобная керамика, характеризующаяся устойчивостью форм, композиции и техники орнаментации, происходит исключительно из ранних катакомб и практически неизвестна в погребениях с ямной конструкцией могил Нижнего Подонья, хотя исследователи отмечают известную близость этой керамики к круглодонным сосудам ямной культуры (Кияшко, 1974, с. 16; Братченко, 1976, с. 36).
Вышесказанное делает возможным выделение ранних катакомб с подобной керамикой (3 вариант XI группы по В.Я.Кияшко в самостоятельный культурный тип, который по серии находок этой керамики в погребениях Кадамовского могильника у г.Новочеркасска (раскопки Б.А.Раева) предлагаем назвать кадамовскпм. Это пока единственная известная нам группа раннекатакомбных памятников в донецко-нижнедонском регионе, обладающая собственной [27] спецификой керамики.
На Донетчине к этому культурному типу мы относим 2 раннекатакомбных погребения (Александровск 6/3, рис. 4, 6; Зимогорье 2/9, рис. 4, 1,2) с керамикой, идентичной нижнедонской (рис. 5, 5,6). Эти погребения в силу своей малочисленности на Северском Донце скорее всего представляет северо-западную периферию ареала этого культурного типа либо инновацию с территории Нижнего Подонья. На неместный характер этих погребений указывает и необычная для катакомб Донетчины подпрямоугольная в плане форма камер этих погребений (рис. 4, 1,6). Подобный обычай, чуждый в целом для Донетчины, распространен в Нижнем Подонье и Прикубанье.
Отличительной чертой преддонецких катакомб Донетчины, по-видимому, следует полагать достаточно ограниченный характер связей с ямной культурой, что также характеризует и раннекатакомбные погребения Правобережья Нижнего Подонья. Предположительно культурный процесс на этой территории шел иначе, чем в приазовско-приднепровской степи, к ранним катакомбам которой наиболее оправданно применять термин "памятники ямно-катакомбного типа" и где в отличие от донецко-нижнедонского региона местное ямное население, вероятно, лишь восприняло идею катакомбы (Смирнов, 1981, с. 36). В самом деле, для устройства ранних катакомб Донетчины с наибольшей степени характерны черты преемственности с погребальными мегалитическим традициями в степи, что последовательно отстаивается в работах В.Я.Кияшко для раннекатакомбных погребений Нижнего Подонья (Кияшко, 1979, с. 49-50). Именно на Донетчине для ранних катакомб характерно использование плит камня, иногда антропоморфных стел для заслонов устий камер и затем в ряде случаев для заваливания шахт погребений. В одной из катакомб на стенках шахты прочерчена вертикальная елочка (рис. 4,2). Использование камня, стел неизвестно в обряде ямных погребений Донетчины, последующих раннедонецких погребений и, по-видимому, нехарактерно также для преддонецких катакомб Нижнего Подонья. Аналогии перечисленным деталям обряда представляют каменные ящики погребений эпохи ранней бронзы в Крыму и Нижнем Поднепровье с идентичными росписями или гравировками и использованием стел и плит камня при герметизации погребального помещения (Шапошникова и др., 1977а, рис. 4; Щепинский, 1985, рис. 91). При этом речь должна идти о [28] возможных контактах этих территорий либо об общности идеи (идеологии смерти), лежащей в основе погребальных обрядов сопоставляемых захоронений в ящиках и катакомбах. Связи сопоставляемых регионов, возможно, восходят еще ко времени степного энеолита. Так, на Донетчине использование камня в ряде случаев засвидетельствовано в позднеэнеолитическое время для перекрытия и оборудования некоторых подкурганных погребений (Зимогорье 2/8; каменный ящик в кургане у с. Петровка, рис. 7, 18). Как уже отмечалось выше, многочисленный металлический инвентарь, некоторые позы костяков не могут быть заимствованы из ямной культуры. Находки ямной керамики классического "городцовского" облика, происходящие, по всей видимости, не из самых ранних преддонецких катакомб, тем самым могут рассматриваться как свидетельства достаточно позднего взаимопроникновения ямных памятников и преддонецких катакомб на Донетчине.
В результате можно достаточно предварительно предположить во времени существования раннекатакомбных памятников на Донетчине 2 периода, выделяемые на основе инокультурных влияний в обряде и инвентаре этих погребений. Для раннего характерны: ориентация на культуры, характеризующиеся мегалитизмом в устройстве подземного погребального сооружения; сохранение позднеэнеолитической архаики в позах костяков; появление бронзовых ножей типов 1 и 2 и, возможно, керамики кадамовского типа. На позднем этапе добавляется ямная керамика и, видимо, ножи с коротким, симметрично треугольным клинком (тип 3).

1) Доклад А.В.Кияшко на V Донской археологической конференции в 1983 г.

Глава II.
Погребения раннего этапа донецкой культуры.
Происхождение донецкой культуры

В исследовании С.Н.Братченко по катакомбным древностям нижнего Подонья, где частично учтены и результаты раскопок на Донетчине, раннедонецкий горизонт в донецкой культуре специально не выделяется. В совокупной характеристике, даваемой памятникам донецкой культуры в целом, кратко излагаются признаки, присущие для наиболее ранних погребений этой культуры. Это, по-видимому, Т-образное устройство катакомб, погребения расположены преимущественно в северо-восточном секторе кургана, сопровождаются "жаровнями из обломков яйцевидных сосудов, прикубанских дольменных амфор и амфор северокавказской культуры, кубками или металлическими изделиями ранних типов" (Братченко, 1976, с. 130, 137). Здесь необходимо отметить, что в работе С.Н.Братченко раннекатакомбный преддонецкий пласт катакомбных памятников не выделен из донецкой культуры и поэтому в общем справедливая характеристика ранних катакомб достаточно суммарна, поскольку в равной степени характеризует и преддонецкую группу погребений и ранние погребения донецкой культуры.
В настоящей главе понятие о ранних памятниках донецкой культуры существенно конкретизировано на основании новых материалов из раскопок на Донетчине.
Всего учтено 50 погребений, атрибутируемых как раннедонецкие. Область распространения на Донетчине: на Левобережье Донца - это курганы в бассейне р.Красной и к западу, в бассейнах нижнего течения Оскола и мелких, более западных притоков; на Правобережье раннедонецкие памятники известны практически повсеместно, смыкаясь на юго-востоке с идентичными памятниками территории Нижнего Подонья (рис.8). Т.о. лишь северо-восточня часть региона в раннедонецкое время оставалась вне пределов донецкой культуры.
Погребения, как правило, впускные в курганы с предшествующими погребениями ямной культуры, реже - раннекатакомбными преддонецкими погребениями и занимают преимущественно восточный и северо-восточный секторы в кургане (рис. 2, Б). Подобным расположением раннедонецкие погребения отличаются от позднедонецких, концентрирующихся, в основном, в восточной и юго-восточной частях [30] кургана, что подтверждает замечание С.Н.Братченко о хронологической значимости места погребения в кургане (Братченко, 1976, с. 130). Захоронения совершены только в катакомбах. В устройстве погребального сооружения можно выделить 3 разновидности (всего учтено 24 погребения с достоверно документированной формой погребения):
1. Катакомбы Т-образной в плане формы, т.е. с камерой, выведенной под короткой стенкой прямоугольной в плане шахты (6 погр., рис. 9, 1). Для шахт этих погребений характерно устройство заплечиков вдоль длинных стен. Подобные Т-катакомбы с заплечиками вдоль длинных стен шахт характеризуют также и раннекатакомбные преддонецкие погребения.
2. Катакомбы с прямоугольной в плане шахтой и камерой, выведенной под широкой стенкой (11 погр., рис. 9, 3-4). Для подобных конструкций характерны 1-2 ступени вдоль длинной стенки шахты, спускающиеся к широкому входу в камеру. Эти сооружения идентичны раннекатакомбным преддонецким и затем широко распространены в позднекатакомбное время.
3. Катакомбы с квадратной в плане шахтой (7 погр., рис. 9, 2). Подобные сооружения представляют вариант катакомб с камерой под широкой стенкой шахты, поскольку характеризуются идентичными конструктивными особенностями - ступенями вдоль длинной стенки и не всегда уверенно отличимы от этой разновидности могил.
Т.о. наиболее распространенной формой погребального устройства раннедонецких погребений является катакомба с камерой под широкой стенкой шахты. Устья камер закрыты деревом, применение камня редко и то лишь в южной части региона. Костяки скорчены, на правом боку, лицом к устью камеры, руки вдоль корпуса. В погребениях - органический тлен, охра. В камерах встречены кости животных (овца/коза). Находки костей крупных животных (корова?) в погребениях принадлежат к редчайшим в это время и появляются лишь в конце периода.
Керамический инвентарь состоит из горшков, курильниц, жаровен. Список типов форм керамики составлен единый для памятников донецкой культуры на Донетчине, поэтому нижеприведенные типы представляют лишь часть этого списка и характеризуют только раннедонецкую керамику. [31]
Тип 1. Кубки (46 экз., рис. 10, 1-13; рис. 11, 1-3, 10). В Нижнем Подонье учтены в классификации С.Н.Братченко в группе А отдела III (Братченко, 1976, рис. 17, с. 36-41). Сосуды характеризуются низкими формами (наибольший диаметр тулова значительно превышает высоту сосуда), высокой шейкой, составляющей третью-четвертую часть высоты сосуда (4-5 см.); нижняя часть сосуда выгнута, образуя цилиндрический поддон, высотой до 2-3 см. Выделяются 2 разновидности этой формы:
Кубки А (35 экз., рис. 10, 3-9, 11-13). Сосуды с симметричными овально-выпуклыми боками. Большинство этих сосудов - с поддонами (24 экз.).
Кубки Б (11 экз., рис. 10, 1-2; рис. 11, 1-3). Сосуды с высоко поднятыми крутыми плечиками, переход плечиков в тулово часто резкий, отмечен ребром. Поддон на этих сосудах встречается реже (4 экз.). В целом кубки этой разновидности имеют газообразный облик, что позволило С.Н.Братченко отнести сосуд подобной формы (но уже позднедонецкий, судя по орнаменту) к категории мисок (Братченко, 1976, рис. 43, 9, с. 94).
Тип 2. Высокие сосуды стройных пропорций (8 экз., рис. 11, 4-6). В раннедонецких памятниках представлены только подтипом А. Это высокие сосуды (высота более 20 см., в среднем 24 см.), стройные (высота или равна наибольшему диаметру или несколько меньше) с высокими шейками (4-5 см.), резко отчлененными от плечиков; плечики, как правило, высокоподняты, переход к бокам плавней. Поддонов нет.
тип 5. Курильницы (3 экз., рис. 11, 11-14). Представлены в раннедонецких памятниках подтипом А. Это чаши без внутреннего отделения, на сплошном поддоне, круглом или полом квадратном, идентичная курильница известна из донецкого комплекса в Приазовье (рис. 11, 11, раскопки Н.Е.Бранденбурга).
В камерах раннедонецких погребений также обнаружены жаровни из фрагментов сосудов, как правило, крупных размеров, иногда слабопрофилированных; орнамент редок, недонецких композиций и с применением иных штампов (рис. 10, 10). В двух погребениях обнаружены жаровни из сосудов также недонецкого облика: чернолощеных, с кварцевой щебенкой в тесте, желобчато выгнутыми шейками (рис. 11, 8,9). На плечиках одного из них - несколько выпуклостей (рис. 11, 8; Братченко, 1976, с. 43), на шейке другого - плоская ленточная ручка с рифлением и двумя выступами в основании [32] (рис. 11, 9). Известна находка целого сосуда подобного облика, происходящая из раннедонецкого погребения (рис. 11, 7; Луганск, 3/2; Локтюшев, 1928, табл. 2, рис. 5).
Орнаментация сосудов типов 1 и 2 различается в зависимости от места размещения на сосуде и поэтому носит трехчастный характер: декор шейки, плечиков и тулова, придонной части. Орнамент на шейках раннедонецких сосудов состоит из нескольких горизонтальных рядов плетеного многорядного шнура, промежутки между которыми заполнены косыми оттисками гладкого штампа, изредка - перевитого шнура, образующими елочную композицию (рис. 10; 11). Подобные косые оттиски по шейке являются хронологическим показателем для атрибуции донецкой керамики, как относящейся именно к раннему этапу этой культуры (подробнее об этом - ниже).
В орнаментации основной части сосуда, плечиков и боков, выделяются два типа декора:
Тип 1. В основе орнаментации - круг или его сегменты. Здесь три разновидности декора:
а) концентрические круги (27 экз., рис. 10, 3,4,6-9,12,13; рис. 11, 4,6,10). Подобный декор является наиболее распространенным на раннедонецкой посуде (46% сосудов) и присущ для орнаментации кубков А (25 экз.). Орнамент выполнен трех-, четырехрядным плетеным шнуром (тесьмой), редко - оттисками перевитого шнура (рис. 10, 3). Как правило, круги соединяются с другими орнаментальными фигурами, образуя композиции. Такими основными соединительными элементами являются ромбы из оттисков гладкого штампа (рис. 10, 4,6,9,12,13), горизонтальные ряды перевитого шнура (рис. 10,3; рис. 11, 10) и др. В качестве обрамления используются оттиски спиралей (рис. 10, 5,7), реже - каплевидные насечки (рис. 10, 9,11), оттиски двузубого штампа (рис. 10, 12);
б) соединенные фестоны (11 сосудов, рис. 10, 11). Орнамент выполнен трех-, четырехрядным шнуром, в качестве обрамления часты оттиски спирали;
в) отдельные фестоны (9 сосудов, рис. 10, 5; 11, 2). Орнамент стереотипно выполнен трех-, четырехрядный шнуром, обрамлен оттисками спирали.
Тип 2. Орнаментация в гиде треугольников вершинами вниз (12 сосудов, рис. 10, 1,2,5; 11, 1,3,5) выполнена трех-, четырехрядным шнуром, обрамление оттисками спиралей является редким.
Декор придонной части включает следующие мотивы: треугольники вершинами вверх, выполненные гладким штампом или оттисками [33] тесьмы (рис. 10, 4,9), 2-3 ряда косых оттисков гладкого штампа, перевитого шнура, образующих елочную композицию (рис. 11, 2,10. 8 сосудов).
На кубках отмечено использование ангоба охристо-желтого цвета, в одном случае - кирпично-красного (Говоруха 7/20).
Металлические изделия. В раннедонецких комплексах всего учтено 14 ножей (рис. 12, 1-9,15), сводимых к 3 типам по форме клинка. Наиболее многочисленная группа (тип 1, 10 экз.) представлена ножами с клинком подромбовидной формы, наибольшая ширина - приблизительно на середине длины клинка (рис. 12, 1-6). Переход к черенку ножа либо пологий (рис. 12, 5-6), либо в месте перехода - короткие плечики (рис. 12, 1-4). Размеры ножей могут варьировать от 14 см до 24 см. при сохранении общего стереотипа в конфигурации клинка. Подобные ножи учтены в классификации С.Н.Братченко как ножи третьего типа, в то же время атрибуция их как ножей привольненского типа (Братченко, 1976, с. 49-51, рис. 22, 8; 24, 10,13,15) нам представляется неточной, что будет рассмотрено ниже. Ножи этой формы следует также отличать от позднекатакомбных ножей Калмыкии и Левобережья Нижнего Маныча, иногда описываемых как ромбовидные (Синицын, 1978, с. 78; 1978а, табл. 74, 1 и др.). Подобные ножи предкавказской культуры отличаются очень широким клинком, по площади близким к ножам-"карасям" и резким перегибом в ближней к черенку части клинка. В тип 2 (3 экз., рис. 12, 7-9) выделены ножи с клинком овально-листовидной формы, т.е. с плавным переходом от клинка к черенку и равномерным, неакцентированным расширением клинка. Наибольшая ширина, как и для типа 1, у середины клинка или ближе к черенку. Длина 9-14 см. В типе 3 учтен нож с клинком листовидной формы с пологими плечиками (рис. 12, 15), что сближает его с ножами типа 2, однако расширение клинка акцентировано в нижней, ближней к черенку части, что свойственно ножам из раннекатакомбных преддонецких и позднеямных погребений на Донетчине. В Предкавказье традиция использования подобных ножей сохраняется до позднекатакомбного времени.
Вместе с ножами, как правило, встречаются бронзовые четырехгранные шилья, в двух комплексах найдены бронзовые стамески (рис. 12, 13; Братченко, 1976, с. 49, рис. 23, 8,9). Бронзовые инструменты представлены также находками в раннедонецких комплексах 2 желобчатых долот, подквадратных в сечении с четырехгранным [34] насадом (рис. 12, 12,14; Братченко, 1976, рис. 23, 11,12) и 3 плоских клиновидных тесел привольненского типа по классификации Братченко (рис. 12, 10,11; Братченко, 1976, с. 139). В одном из погребений найдены вместе нож, тесло и долото (Александровск 9/25), образующие традиционный комплект плотничьих инструментов В двух комплексах найдены бронзовые крюки (рис. 12, 16,17). Из курганного погребения в Краматорске происходит фрагментированная литейная форма для отливки втульчатого топора с валиком на втулке, относящегося, по-видимому, к "колонтаевскому" типу по классификации С.Н.Кореневского (Кореневский, 1976, с.37).
Металлические украшения встречаются, как правило, в ожерельях (в 9 погр.), чаще всего на запястьях рук. Это бронзовые стержневидные плоские подвески с шнуровым орнаментом, со спиралями (рис. 12, 26), фрагмент кольцевидного медальона со шнуровым орнаментом (рис. 12, 35), крупные биконические бусы с ребром (рис. 12, 28,29), цилиндрические бусы с проволочной напайкой, волнистой (рис. 12, 33) и прямой (рис. 12, 40); медальончики в виде спиральки с ушком (рис. 12, 32), подвески "птичьи головки" (рис. 12, 30,31), рифленые подвески-"ушки" (рис. 12, 41). Менее выразительными являются находки мелких бочонковидных бус, бронзовых подвесок в 1,5 оборота. Серебряные украшения представлены находкой кольца с сомкнутыми концами (рис. 12, 27; Братченко, 1976, рис. 25, 15).
Каменный и кремневый инвентарь. В раннедонецкое время в погребениях впервые появляются навершия булав грушевидной формы из кавказских пород камня (рис. 12, 25). В 3 комплексах обнаружены кремневые наконечники стрел: с прямым основанием (рис. 12, 20), со слабовыемчатым основанием (рис. 12, 19,22), с черешком (рис. 12, 21) и наконечник с глубокой выемкой, более обычный для позднекатакомбного времени (рис. 12, 23) В 2 из этих погребений обнаружены также и выпрямители древков стрел. Кремневые наконечники дротиков происходят из 3 погребений (рис. 12, 18). Интересна находка концевого скребка, подобные орудия более характерны для раннекатакомбных преддонецких погребений на Донетчине. Каменный топор найден лишь в одном комплексе (рис. 12, 24).
Разнообразны украшения: пастовые бусы в виде короткого цилиндра, односоставные и двухсоставные; перламутровые кольцевидные бусы (рис. 12, 37), зубы ископаемых рыб (рис. 12, 38), глоточные зубы рыб. Украшения из кости представлены пронизями: гладкими, [35] рифлеными (рис. 12, 34), костяными дисками с отверстием (рис. 12, 39) и круглыми бусами. Уникальными для этого времени на Донетчине являются находки 2 костяных молоточковидных булавок с веретеновидным стержнем и орнаментацией из прочерченных ромбовидных фигур, соответствующих булавкам II и I стадий по классификации Н.А.Сафронова (Сафронов, 1973, рис. 11). Они происходят из катакомбных погребений с камерой под широкой стенкой шахты и костяками, лежавшими скорчено, с завалом на спину, коленями вправо. Подобная обрядность и форма могилы прослежена и в ряде раннедонецких комплексов, однако рассматриваемые два погребения, вкупе с молоточковидными булавками (другого инвентаря нет), более характерны для Левобережья Нижнего Подонья, где катакомбные погребения в это время характеризуются еще достаточной архаичностью и не могут считаться погребениями донецкой культуры.
Периодизация и хронология раннедонецких памятников. Как отмечалось выше, в работе С.Н.Братченко вопросы периодизации донецкой культуры рассмотрены бегло: указывается на возможность выделения ранних групп и развитого этапа, дается краткая характеристика наиболее ранних погребений этой культуры (Братченко, 1976, с. 130, 137, 142), где учтены и погребения, выделяемые позднее в работах других исследователей в раннекатакомбную преддонецкую группу. Хронологическими рубежами существования донецкой культуры в работе С.Н.Братченко были предложены даты 2000-1700 гг. до н.э., памятники этой культуры затем сменялись памятниками бахмутского и манычского типа, т.е. уже недонецкой атрибуции.
С накоплением нового материала по раскопкам на Донетчине представилась возможность членения донецкой культуры на раннедонецкие и позднедонецкие памятники. За основу членения нами была взята классификация ножей из катакомбных погребений Нижнего Подонья и Донетчины, разработанная С.Н.Братченко. Как показал исследователь, вся коллекция ножей здесь может быть хронологически разделена. Наиболее ранними здесь были признаны ножи, объединенные исследователем в три типа, характеризующиеся соответственно расширением клинка у черенка, на середине клинка и, наконец, в верхней трети клинка, т.е. у острия (Братченко, 1976, с. 49-51). По аналогиям из клада у с.Привольного ножи типов 1 и 3 названы ножами первого и второго привольненских [36] типов (Братченко, 1976, с. 49-51). Подобные ножи, особенно ножи второго привольненского типа, характерны по мысли автора для погребений донецкой культуры (Братченко, 1976, с. 140) и сменяются в позднекатакомбных памятниках ножами с рельефным расширением в верхней, ближней к острию трети клинка, генетически восходящими к ножам указанного второго привольненского типа (Братченко, 1976, с. 51, 95, 140, 143), а также ножами с параллельными краями клинка.
Однако с ростом объема находок из раскопок становилось очевидным несоответствие между членением типов ножей и периодизацией катакомбных памятников Нижнего Подонья и Донетчины, предложенных в исследовании С.Н.Братченко: так, ножи достоверно позднекатакомбных, т.е. уже последонецких типов (например, рис. 17, 3-9) по С.Н.Братченко, стали все чаще встречаться в погребениях донецкой культуры. Т.о. стал вопрос о возможности омоложения части памятников этой культуры, отнесения их к позднекатакомбному времени. Вместе с тем, в связи с немногочисленностью металлических изделий возникла необходимость найти более массовый критерий для хронологического членения этой культуры, прежде всего в керамике.
Нами была проделана работа по корреляции ранних и позднекатакомбных типов ножей (по С.Н.Братченко) с формами и орнаментикой донецкой керамики. Оказалось, что смена типов ножей наиболее отчетливо связана с изменениями в орнаментации на шейках сосудов (табл. 1). На сосудах из погребений с ранними ножами промежутки между горизонтальными отпечатками тесьмы на шейках заполнены косыми оттисками гладкого штампа, перевитого шнура, образующими елочную композицию, тогда как на сосудах из погребений с позднекатакомбными ножами декор на шейках сосудов иной: горизонтальные оттиски штампов (гладкого штампа, перевитого шнура), вертикальные оттиски штампов (лестничный мотив), ряды оттисков спирали, торца полой трубочки между горизонтальными отпечатками тесьмы, либо эти промежутки остаются незаполненными, что встречается чаще (табл. 1).
При этом выявилась очевидная неоднородность и, как следствие, возможность существенной коррекции коллекции ножей, учтенных С.Н.Братченко во втором привольненском типе. Здесь стало возможным выделить две разновидности ножей: ножи с наибольшей шириной клинка в верхней трети у острия, и, добавим, эта [37] верхняя треть является и наиболее расширенной частью клинка, расширение постепенное (рис. 47, 1,2). Именно эти ножи аналогичны ножу из клада в Привольном (ОАК за 1894 г., с. 42, рис. 61) и к ним всецело должно относиться наименование ножей второго привольненского типа, являющихся прототипами позднекатакомбных ножей (например, Братченко, 1976, рис. 24, 11,12,14). Именно эти ножи, как и ножи достоверно позднекатакомбные (рис. 47, 3-9) происходят из комплексов с керамикой с поздней орнаментикой и расматриваются нами в главе III, в разделе, посвященном позднедонецким памятникам. Ножи второй разновидности (учтены в настоящей главе как тип 1) аналогий в Привольненском кладе, как мы полагаем, не имеют. Они характеризуются очертаниями клинка, близкими к ромбу, с наибольшим расширением у середины клинка; расширения у острия нет, наоборот, акцентированно массивной является нижняя, ближняя к черенку половина клинка (например, Братченко, 1976, рис. 23, 8; 24, 10,13,15). Возможны вариации при сохранении при сохранении общего стереотипа конфигурации клинка. Архаический облик одного из этих ножей справедливо отмечен С.Н.Братченко (рис. 12, 5; Братченко, 1976, с. 139).
Ножи этой разновидности (тип 1) происходят из погребений с ранней орнаментацией на шейках; из комплексов с подобными ножами и идентичной керамикой происходит и остальной инвентарь, учтенный в работе С.Н.Братченко именно при определении ранней позиции донецкой культуры в колонке катакомбных древностей Нижнего Подонья и Донетчины: желобчатые долота, плоские клиновидные тесла, чернолощеная керамика "дольменного типа", подвески-медальоны с ушками (табл. 1; Братченко, 1976, с. 138-142), что подтверждает непротиворечивость проделанного в настоящей работе сопоставления ножей и керамики.
В определении нижнего рубежа существования раннедонецких памятников следует согласиться с датировкой, обоснованной в работе С.Н.Братченко - около 2000 г. до н.э. - и соотносившейся, в частности, с концом майкопской культуры и началом сложения северокавказской (Братченко, 1976, с. 142). В настоящее время очевидно значительное удревнение финала майкопских памятников в связи с общей передатировкой памятников этой культуры (Андреева, 1977; Кореневский, 1981; Трифонов, 1983), в то же время дата начала северокавказской культуры изменений не претерпела - рубеж III-II тыс. до н.э. (Марковин, 1960, с. 48, 50; Нечитайло, [38] 1978, с. 104, 143) и находит подтверждение в датах по С14 (Нечитайло, 1978, с. 104).
Комплекс опорных вещей из погребений донецкой культуры, привлекаемых С.Н.Братченко для определения нижнего рубежа существования этих памятников, практически остался неизменным. Это бронзовое желобчатое долото с насадом и чернолощеный сосуд, сопоставляемые с идентичным инвентарем из погребения в яме в кургане у Кулешовки (Братченко, 1976, с. 138), учтенного в X группе классификации В.Я.Кияшко и датируемого рубежом III-II тыс. до н.э. (Кияшко, 1974, с. 18). С.Н.Кореневский справедливо отмечает характерность находок долот ( речь идет, видимо, о долотах подобного типа) именно для погребений раннего бронзового века (Кореневокий, 1984, с. 280). По-видимому, находки желобчатых долот из раннедонецких комплексов, принадлежащих к позднейшим типам этих орудий (Братченко, 1976, с. 138), и из комплексов в Предкавказье (ст. Воздвиженская) следует соотносить с финалом раннего бронзового века Большого Кавказа (по терминологии С.И.Кореневского), заполняемым комплексами из Сачхере, верхний рубеж существования которых определяется также ок. 2000 г. до н.э. (Кушнарева, Чубинишвили, 1970, с. 182).
Новые находки в раннедонецких погребениях дополняют список аналогий прежде всего с инвентарем X группы нижнедонских погребений (по В.Я.Кияшко): бронзовое желобчатое долото (рис. 12, 12), два бронзовых тесла (рис. 12, 10,11). Раннедонецкие ножи типа 1 аналогий в серии позднеямных и раннекатакомбных преддонецких ножей не имеют. С.Н.Братченко приводит в качестве аналогии нож из комплекса в ст.Ново-Лабинской (Братченко, 1976, с. 139), относящегося, по-видимому к послемайкопскому времени. Остальные металлические изделия, привлекаемые в работе С.Н.Братченко для увязки памятников донецкой культуры с датированными ближневосточными аналогами (Братченко, 1976, с. 138, 141) сосредоточены прежде всего в ранних комплексах этой культуры, т.е. раннедонецкой группе памятников, выделяемой в настоящей работе.
Т.о. нижним пределом существования раннедонецких памятников возможно считать рубеж III-II тыс. до н.э. в традиционных датах с реальной возможностью удревнения на одно-два столетия вслед за передвижкой даты начала северокавказской металлообработки (об этом в разделе о происхождении донецкой культуры). Раннедонецкие памятники сменяют на Донетчине памятники [39] раннекатакомбной преддонецкой группы, слабоскорченные погребения в ямах (X группа по В.Я.Кияшко) и позднеямные погребения. Верхним пределом существования раннедонецких памятников следует считать появление в погребениях инвентаря типа Привольненского клада, характеризующего типологическую трансформацию традиционного комплекта инструментов для деревообработки (нож, тесло, долото), т.е. применительно к территории Донетчины смену комплекта из желобчатого долота с насадом, тесла (более короткого, чем привольненское), ножей с клинком подромбовидной формы типа 1 на комплект, состоящий из ножей с постепенным расширением к острию (рис. 47, 1,2) и дериватов этой формы - ножей с рельефным расширением у острия (рис. 47, 3,5-9), т.е. целиком позднекатакомбных форм этих изделий, сопровождаемых появлением втульчатых долот и тесел привольненского типа (последние два компонента набора на Донетчине неизвестны). Т.о. Привольненский клад достаточно определенно следует соотносить с началом позднекатакомбного времени на Донетчине. В результате по принятым хронологическим реперам время, которое в исследовании С.Н.Братченко отводится на существование всей донецкой культуры, в настоящей работе (поскольку мы не учитываем здесь ножи типа Привольненского клада, рассматриваемые нами как нозднекатакомбные, и соответственно ряд донецких комплексов) соответствует времени существования лишь ранних комплексов этой культуры и составляет ее раннедонецкий этап.
В связи с определением верхнего и нижнего рубежей существования раннедонецких комплексов представляется возможным выделить здесь наиболее ранние и позднейшие памятники по близости в инвентаре к предшествующим и последующим группам. Так, к наиболее ранним следует отнести комплексы с желобчатыми долотами с насадом (Луганск 3/2, Александровск 9/25, рис. 12, 12,14); ножи из этих погребений (рис. 12, 5,6) характеризуются отсутствием плечиков или слабовыраженными плечиками в основании клинка, их следует относить к наиболее архаическим из серии ножей с клинком подромбовидной формы, на что справедливо указывал С.Н.Братченко (Братченко, 1976, с. 139), К наиболее ранним относятся и комплексы с находками бронзовых тесел: Зимогорье 1/7 - с керамикой с архаической орнаментацией отступающей лопаткой (рис. 10, 10), Александровск 9/25 - с желобчатым долотом. Погребальные конструкции представлены катакомбами Т-видной формы [40] (2 погр.) и катакомбами с квадратными шахтами (2 погр). отсюда происходят 4 кубка с резко вычлененными высокими поддонами (рис. 10, 9,11-13), орнаментированные концентрическими кругами с ромбами между ними, а также соединенными фестонами, выполненными 3-4-рядной тесьмой. В качестве обрамления применяются оттиски двузубого штампа, каплевидные вдавления, характерно отсутствие оттисков спирали. Украшения, кроме сомкнутого кольца из серебра (рис. 12, 27) неизвестны.
Финал раннедонецкого этапа определяется по появлению смешанных комплексов с керамикой и металлом, характерными уже для позднедонецких памятников. К этому времени заметны изменения в керамике: появляются кубки без поддонов (рис. 10, 3), высокие сосуды типа 2А, в орнаментации концентрические круги соединяются уже не одним, а. часто несколькими узкими ромбами (рис. 10, 4), горизонтальными рядами оттисков перевитого шнура (рис. 10, 3; 11, 10), распространяется обрамление основных фигур оттисками спирали, орнаментация у дна несколькими рядами гребенчатой елки.
К финалу раннедонецкого этапа следует отнести появление курильниц без отделения внутри на сплошном поддоне, круглом или квадратном (рис. 11, 11-14). Так, в комплексе из Приазовья подобная курильница сопровождалась сосудами с раннедонецким и позднедонецким орнаментами на шейках и позднекатакомбным ножом (Качалова, 1974, табл. 12). В другом комплексе с раннедонецким сосудом (рис. 11, 5) курильница сама уже была орнаментирована в позднекатакомбной манере (рис. 11, 12). Близкая по типу и орнаментации, но уже с внутренним отделением курильница (рис. 23, 13) происходит из позднекатакомбного погребения с реповидным сосудом (рис. 23, 3). Видимо, к концу раннего этапа следует относить и известный комплекс литейщика из Краматорска (Шапошникова, 1971, рис. 3). Сосуд из этого погребения с ранним типом декора по шейке орнаментирован по тулову треугольниками с заполнением рядами оттисков перевитого шнура. Подобный декор (треугольники, обилие перевитого шнура) более характерен на Донетчине для позднекатакомбного времени, западной части ареала позднедонецких памятников.
Существенной представляется синхронизация раннедонецких памятников со среднебронзовыми культурами на соседних территориях. В целом, такая работа уже проделана исследователями для донецкой культуры. Наша задача заключается, главным образом, [41] в конкретизации этих сопоставлений. С.Н.Братченко указывает, что донецкая катакомбная культура "соответствует в общем несколько расширенному кругу памятников I этапа северокавказской культуры (по В.И.Марковину)" (Братченко, 1976, с. 142). Это подтверждает А.Л.Нечитайло для первой (ранней) группы верхнекубанских погребений северокавказской культуры (Нечитайло, 1978, с. 137).
Очевидно, что эта система соответствий применима прежде всего к раннедонецким памятникам, а не ко всей донецкой культуре. Действительно, именно в раннедонецких погребениях обнаружен фрагмент кольцевидного медальона со шнуровой орнаментацией, большинство подвесок-медальонов в виде спирали с ушком, стержневидные подвески с шнуровым и спиральным орнаментами, чашевидные зубы ископаемых рыб, находящие аналогии в ранних северокавказских комплексах. Здесь следует отметить, что обряд раннедонецких погребений, видимо, не допускал употребление таких украшений, как бронзовые молоточковидные булавки (единственная находка бронзовой посоховидной булавки в Нижнем Нодонье относится, судя по орнаментации керамики из этого погребения, уже к позднекатакомбному времени: Братченко, 1976, рис. 17, 10; 25, 27) и скрученные стерженьки-подвески, известные на Донетчине только в преддонецких комплексах.
Подобным же образом, горизонт С погребений эпохи средней бронзы в калмыцких степях, синхронизируемый в исследовании З.А.Сафронова с донецкой культурой (Сафронов, 1974, с. 96, 147), следует соотносить только с ранним этапом этой культуры. Как и в случае с бронзовыми молоточковидными булавками, костяные молоточковидные булавки с сигаровидным стержнем, характерные для инвентаря погребений горизонта С (Сафронов, 1974, с. 64. 85, 89) в погребениях донецкой культуры не известны. Поэтому сопоставление возможно лишь по единичным костяным изделиям, появляющимся в раннедонецких комплексах на периферии ареала донецкой культуры. Это костяные диски с отверстием (рис. 12, 39), аналогичные дискам в ожерельях из катакомб в Предкавказье с вытянутыми костяками (горизонт С, группа IV по В.А.Сафронову) с костяными молоточковидньми булавками с сигаровидным стержнем и ромбическим декором (Синицын, 1978, с. 75; 1978а, табл. 67, 5; Андреева, 1984, рис. 3, 2). Находки в раннедонецких комплексах украшений из чашевидных зубов рыб (рис. 12, 38), костяных пронизей с [42] поперечной нарезкой (рис.12,34) также находят аналогии в идентичных украшениях погребений горизонта С в калмыцкой степи.

Происхождение донецкой культуры

Накопление новых данных по материалам раскопок на Донетчине дает возможность заново поставить вопрос о происхождении донецкой катакомбной культуры. Утвердившаяся, наиболее обстоятельно аргументированная гипотеза обходной миграции, выдвинутая Л.С.Клейном (Клейн, 1962) на материалах преимущественно дореволюционных раскопок, не представляется ныне всецело достоверной. Данные новых раскопок не вполне согласуются с выводам автора несомненно интересной гипотезы, что обусловило ее критику со стороны исследователей, занимающихся сходной тематикой. В.Я.Кияшко, полемизируя с Л.С.Клейном, обращает внимание на то, что в самых ранних катакомбах уже присутствует кавказский металл; проблема происхождения донецкой культуры, по-видимому, сводится к выяснению происхождения лишь керамики, поскольку остальные основные компоненты этой культуры существовали здесь ранее (Кияшко, 1974а, л. 131-132). С.Н.Братченко, указывая на спорность гипотезы Л.С.Клейна, считает необходимым в вопросе о происхождении донецкой культуры учитывать "преемственность с ямной культурой", ощутимую в конструкциях шахт катакомб и некоторых типах сосудов, а также "первостепенную роль северокавказского компонента", очевидного в "сродстве стилей орнаментации на керамике и металле северокавказской и донецкой культур" (Братченко, 1976, с. 58-59). В.А.Сапронов отмечает, что донецкая катакомбная культура "вероятно, сформировалась на месте. В ее сложении участвовали три компонента: пришлый, североевропейский; древнеямная культура,... приазовская катакомбная культура", отмечается, что катакомбная форма могилы и обычай деформации черепов является здесь наследием преддонецкой (приазовской) культуры (Сафронов, 1981, с. 59).
Т.о., если реконструкция конкретного состава миграции, предложенная Л.С.Клейном, подвергается критике, то присутствие пришлого компонента в донецкой культуре возражений не вызывает, однако вопрос об источнике однозначным образом не разрешен. Ниже мы предлагаем возможный вариант решения вопроса происхождения этой культуры. [43]
Опыт реконструкции происхождения донецкой культуры логичнее всего начать с определения наиболее вероятного исходного пункта миграции донецкой культуры или ее составляющих компонентов на Нижний Дон и в бассейн Северского Донца. Сопоставляя выводы гипотезы западного происхождения с многочисленными данными раскопок последних лет, по-видимому, следует констатировать, что донецкая культура никак не связана своим происхождением с культурами Западной и Юго-Восточной Европы, выдвигаемыми в качестве исходных. Действительно, несомненно, что катакомбная конструкция могилы стала использоваться в погребальном обряде степных культур значительно раньше появления в Нижнем Подонье и Донетчине донецкой катакомбной культуры и т.о. своим появлением не связана с донецким культурным комплексом.
Далее, керамика из погребений донецкой культуры, по форме и орнаменту близкая (например, сосуд из комплекса Каменка 5/5, рис. 39, 14; воспроизведен в: Клейн, 1962, рис. 2) сосудам из комплексов круга культур кубков Западной Европы, появляется на Донетчине только в позднекатакомбное время и не является донецкой по своей культурной атрибуции (этой группе памятников посвящен §3 главы III настоящей работы). Т.о. отмечаемое автором гипотезы вполне реальное сходство в керамике этих территорий все же не имеет отношения к происхождению донецкой керамики. Курильницы и, по-видимому, искусственная деформация черепов также являются поздними приобретениями этой культуры (о позднем появлении курильниц в донецких комплексах см. выше). Поэтому поиски корней донецкой культуры в западном направлении пока вряд ли результативны.
Наиболее оправданным нам представляется поиск исходных элементов, составляющих затем донецкий культурный комплекс, в культурах Кавказа. Действительно, облик этого комплекса с самого начала своего появления в значительной степени определен тесными связями с Северным Кавказом, что уже неоднократно отмечалось исследователями. Так, украшения раннедонецких комплексов представлены прежде всего бронзовыми украшениями, набор которых идентичен украшениям из погребений северокавказской к.и.о. Как отмечалось выше, украшения из кости редки и известны лишь в основном из нескольких комплексов на периферии ареала донецкой культуры (Петровское 3/4, Сватово 1/2), т.е. районов, контактных с катакомбными памятниками приазовской степи недонецкой [44] атрибуции, сохраняющими ямную специфику, и с памятниками ямной культуры 3 общеямного периода по классификации Н.Я.Мерперта, расположенными к северо-востоку от Донетчины, откуда, видимо, и получены эти украшения.
Форма наиболее характерных ножей из раннедонецких комплексов (тип 1) не является развитием ножей из предшествующих преддонецких катакомб, зато подобные ножи известны в эпоху ранней бронзы на Кубани (Ново-Лабинская, Марковин, 1960, рис. 3, 10; Суворовская 9/2, Нечитайло, 1979, рис. 49, 2) и позднее - в катакомбных погребениях Ставрополья. В то же время на соседних с Донетчиной степных территориях в катакомбных погребениях сохраняется употребление прежних преддонецких типов ножей вплоть до позднекатакомбного времени.
Связи с Кавказом заметны и в керамике. Орнамент раннедонецкого сосуда из Кайгородки (рис. 11, 4), выполненный оттисками тесьмы, воспроизводит декор керамики, известной в катакомбных погребениях Ставрополья (рис. 14, колонка Г, 2, раскопки В.Г.Петренко), выполненный уже в рельефной технике. Сосуд с идентичным декором известен также в Сачхере (рис. 14, колонка Г, 1). Донецкий сосуд из экспозиции Луганского музея экипирован по плечикам полушарными ручками, близкими к ручкам "энеолитического типа" северокавказской керамики (рис. 46, 15), что является уникальным явлением для территории Донетчины. Кубок из Ростовского могильника (Братченко, 1976, рис. 17, 6) характеризуется чернолощеной поверхностью, характерной для посуды кавказского происхождения.
Другие составляющие комплекса донецкой культуры: катакомбное устройство могилы, скорченное на правом боку положение костяков - малоинформативны для решения вопроса генезиса культуры, поскольку в целом как тип предшествуют появлению донецкой культуры, распространены шире ее ареала и т.о. могут служить лишь фоном при оформлении донецкой культуры в пределах этой обрядовой традиции.
За вычетом перечисленных составляющих донецкого культурного комплекса единственным неизвестным остается происхождение основного компонента этой культуры - керамики, точнее, донецкого кубка, являющегося основной формой керамики раннедонецких погребений по предлагаемой здесь периодизации. Т.о. вопрос о происхождении донецкой культуры сводится к происхождению донецкого кубка, уточним, его основной разновидности - кубка А. [45]
Поскольку точного аналога этой керамике на других территориях найти нам не представилось возможным, ниже речь пойдет о ее составляющих. В первую очередь нас будет интересовать происхождение концентрических кругов в орнаменте, плетеного шнура (тесьмы), являющегося основной техникой декора, и формы сосуда, характеризующейся сложным трехчастным рельефным членением.
Исходя из логики рассуждения, происхождение донецкого кубка возможно искать в культурах Кавказа. Прежде всего, начнем с выяснения источника происхождения плетеного 2-6 рядного шнура, тесьмы, являющейся основным средством орнаментации донецких кубков. Существенным представляется то, что тесьма в орнаментации кубков не является усложненным вариантом или модификацией одинарного крученого шнура, присущего орнаментации ямной керамики, т.е. генетически не восходит к веревочной орнаментации степной керамики предшествующего времени. Даже внешне оттиски тесьмы с тонкими, плотными, четкими прядями мало напоминают оттиски крупной, грубой веревочки на ямной керамике. Более того, традиция ямной орнаментации одинарным крученым шнуром, по-видимому, так и не создала в дальнейшем плетеной тесьмы.
На основе степного крученого шнура появилась лишь орнаментация, которую можно было бы назвать "псевдотесьмой", когда керамика орнаментировалась оттисками обычного крупного крученого шнура, сложенного вдвое, втрое, но не плетеного. Это легко заметить по образующимся петлям и промежуткам между рядами шнура в отпечатках на керамике.
Именно в подобной манере орнаментирована керамика из катакомб эпохи средней бронзы (недонецкой атрибуции) в междуречье Сала и Маныча, отличающаяся к тому же архаической формой и размерами, близкими к ямной керамике (подобные сосуды воспроизведены в: Братченко, 1976, рис. 14, 7,8; Синицын, 1948, рис. 20). В раннем этапе донецкой культуры подобная техника орнаментации нам известна лишь на одном кубке из Нижнего Подонья (Братченко, 1976, рис. 17, 6), помимо этого резко отличающимся от остальных также нетипичной чернолощеной поверхностью.
В свою очередь, раннедонецкая керамика практически не знает орнаментации одинарным скрученным шнуром вообще. Это тем более удивительно, что существует несомненный хронологический стык не только с ямной культурой, но и с преддонецкими катакомбными памятниками, где одинарный шнур используется в декоре [46] керамики и легко мог бы быть заимствован донецкой культурой. Т.о. источник тесьмы не ямный, не местный. Общие соображения о связях с Северным Кавказом определяют путь поиска прототипа тесьмы в этом регионе. Шнуровая орнаментация керамики первого этапа северокавказской к.и.о., синхронизируемого с раннедонецкими памятниками, представлена, по-видимому, только оттисками рядов одинарного, крученого шнура. По-видимому, шнуровая орнаментация не получила в это время здесь широкого распространения, кроме Кабардино-Пятигорья (Нечитайло, 1978, с. 57) и Северной Осетии, к тому же начало распространения тесьмы здесь на керамике относится к более позднему времени, видимо, начиная использоваться лишь с появления в Предкавказье предкавказской катакомбной культуры (горизонт Д по В.А.Сафронову).
И все же орнаментация тесьмой на Северном Кавказе существует в интересующее нас время, но не на керамике. Основной сферой применения шнуровой орнаментации, в том числе и тесьмы, в северокавказских памятниках, синхронных раннедонецким комплексам, является не керамика, а металл, что, в частности, для Прикубанья и Пятигорья отмечается исследователями (Сафронов, 1974, с. 153).
Могла ли шнуровая орнаментация северокавказского металла служить прототипом тесьмы в орнаментации раннедонецкой посуды? Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо выяснить, обладает ли шнуровой декор на северокавказском металле собственным кавказским источником развития или эта орнаментация в свою очередь была заимствована извне, например, воспроизводя шнуровую орнаментацию степной керамики? Полагаем, что происхождение шнура (тесьмы) на северокавказском металле не связано со степным миром. В самом деле, крученый шнур воспроизводился в металле на Кавказе в более раннее время, до появления типичных памятников северокавказской к.и.о. и в районах, наиболее удаленных от степи. Это орнаментация бронзовых украшений из могильников Сачхерского района Западной Грузии, относимых к финальному этапу куро-аракской культуры: Т-образные булавки с крученым стержнем, булавки с петлевидной головкой и проволочной обмоткой стержня (Кушнарева, Чубинишвили, 1970, рис. 43, 7-10,15,19-21).
Реально предположить, что натуралистическое воспроизведение крученого шнура в украшениях сачхерской коллекции стадиально предшествовало и являлось основой последующей рельефной [47] имитации шнура и тесьмы на украшениях северокавказской к.и.о., что уже обсуждалось в главе I настоящей работы. В частности, исследователи подчеркивают генетическую преемственность некоторых форм булавок: Т-, У-образных, с одной стороны, и молоточковидных, с другой (Марковин, 1960, с. 114; Николаева, Сафронов, 1975, с. 17), использование подвесок из перевитой проволоки в качестве прототипов северокавказских подвесок, "имитирующих обрывок шнура" (Марковин, 1960, с. 33, 37). В пользу преемственности обеих традиций, непосредственного скручивания металла и затем его рельефной, литой имитации на металле, свидетельствует и то, что оба типа декора использовались преимущественно на украшениях.
Распространению тесьмы на северокавказской металле, возможно, способствовал и тот факт, что в более раннее время декор, чрезвычайно напоминающий тесьму, уже был известен и использовался в орнаментации позднемайкопской керамики. Это горизонтальные ряды косых насечек в виде елочки (например, Клады 31/5, раскопки А.Д.Резепкина). Т.о. наиболее вероятно, что шнуровая орнаментация северокавказского металла имеет самостоятельное происхождение, не связанное с усвоением шнурового декора степных культур.
Итак: а) тесьма на раннедонецких кубках имеет не степное происхождение, ее источник возможно искать не в степи, а предположительно в культурах Северного Кавказа, б) тесьма в это время на Северном Кавказе существует и не связана своим происхождением со степью, традиции использования подобного орнамента здесь генетически связаны с металлом. Т.о. возможно предположить что тесьма раннедонецкой керамики воспроизводит декор северокавказских украшений. Это реально, поскольку речь идет об одном и том же феномене: украшении чего-либо, при этом вопрос о том, на что наносится орнамент, является более второстепенным, металл это или керамика. Тем более, что в эпоху палеометалла керамика и металл являются близкими категориями в составе культуры, чему свидетельства: отмечаемая близость технологии плавки металла к гончарному производству, использование глины для изготовления литейных форм (Березанская, 1980, с. 259; Иванов, 1983, с. 17-21), т.е., например, отливка тесьмы в металле сопровождалась оттиском ее в глине; появление металлической посуды наряду с глиняной и проч. Поэтому не случайно, что набор орнаментики в обоих случаях часто идентичен.
Исследователи неоднократно подчеркивают близость тем и [48] средств орнаментации керамики и металла для эпохи бронзы Кавказа (Иессен, 1935, с. 109-110; Марковин, 1960, с. 56; Кушнарева, Чубинишвили, 1970, с. 127). При этом в данном интересующем нас случае определяющую роль играл металл. Действительно, с появлением северокавказской металлообработки резко возросла престижность металла по сравнению с предшествующим временем в этом регионе. Это очевидно в смене акцентов в наборе производимого инвентаря: металл в своей массе теперь расходуется на изготовление украшений. Так, для обильной металлом Кабардино-Балкарии смена эпохи ранней бронзы эпохой средней бронзы характеризуется появлением "феерии бронзовых украшений совершенно незнакомых майкопцам категорий" (Кореневский, 1984, с. 278), что достигается, по-видимому, за счет сокращения необходимого для обеспечения жизнедеятельности общества инвентаря: "находки топоров скудны" (Кореневский, 1984, с. 279), совершенно исчезают орудия для деревообработки, "что является контрастом по сравнению с эпохой РБВ с ее обилием находок тесел и долот в погребальных памятниках" (Кореневский, 1984, с. 280).
Важным становится буквально"прикладной" аспект ценности металла, т.е. соприкосновение с металлом повышало ценность и других объектов. Металлические украшения повышали ценность одежды, человека (серьги в ушах и проч.) или служили знаками ценности/престижа того, кто их носил, к чему они прикладывались. В катакомбных культурах деревянная посуда постоянно оббивалась различными бронзовыми скобами, обоймами, прошивалась бронзовой проволокой, что украшало прежде всего (а не скрепляло, как часто пишется, треснувшие чаши) и тем самым повышало ценность этой вещи. Так, деревянная чаша из катакомбного комплекса Бараниковка 5/9 была оббита двумя бронзовыми лентами с пуансонным орнаментом из спиральных кавказских мотивов. Изображения металлических украшений появляются и на поздней куро-аракской керамике (Кушнарева, Чубинишвили, 1970, с. 167). Напомним здесь имитацию металлического блеска на сосудах куро-аракской культуры, металлические накладки на майкопские сосуды.
Поэтому неудивительно, что наблюдается полное соответствие между набором тем орнаментации северокапказского металла и техникой декора раннедонецкой посуды. Это литая тесьма на бронзовых булавках, подвесках, медальонах; медальоны в виде свернутой спирали, рельефные отливки спирали на подвесках, булавках; подвески [49] с проволочной перевитой обмоткой стержня, с одной стороны, и оттиски подобных штампов в виде плетеной тонкой тесьмы, свернутых спиралей, перевитого шнура ("гусеничный штамп") на раннедонецкой керамике, с другой стороны. Т.о. мы можем предположить, что на раннедонецкую посуду или ее древнейшие образцы тесьма наносилась металлическим штампом с отливкой на нем рельефного изображения тесьмы (то же для спирали, перевитого шнура). Подобная возможная техника орнаментации керамики прокатыванием цилиндрической печати известна по ближневосточным материалам, однако окончательное доказательство источника происхождения средств орнаментации раннедонецкой посуды возможно лишь при микроскопическом исследовании оттисков на керамике. Здесь сразу следует отметить, что в отличие от раннедонецкой посуды тесьма на позднедонецкой керамике часто отличается большей простотой (часто двухрядная, а не многорядная), свита из грубого, толстого шнура и, видимо, представляет оттиски обычной тканной тесьмы. Происхождение многорядной раннедонецкой тесьмы нам представляется возможным более узко приурочивать к районам предгорий Кабардино-Балкарии и Северной Осетии, где многорядная тесьма на бронзовых украшениях получила наибольшее распространение в северокавказской к.и.о. Немаловажно для дальнейших построений является и то, что именно для этого района характерны интенсивные контакты с Закавказьем в эпоху средней бронзы, отмечаемые в керамике и металлических изделиях (Марковин, 1960, с. 128; Кореневский, 1984, с. 264).
Логично, что и происхождение композиций с концентрическими кругами в орнаменте возможно локализовать в кавказском регионе. Мы считаем возможным сравнивать орнаментацию куро-аракской керамики и керамики донецкой культуры (при этом мы не учитываем различающуюся технику декора). Действительно, как отмечает Р.М.Мунчаев, для куро-аракской керамики "сочетание рельефных спиралей и концентрических кругов с геометрическими изображениями является характерной чертой орнаментации" (Мунчаев, 1975, с. 184). В свою очередь, на раннедонецкой керамике концентрические круги даны, как правило, не изолированно друг от друга, в простой линейной последовательности, а соединены в парные композиции с помощью различных фигур (рис. 14, колонка А).
Рассмотрим это более подробно (рис.14). Сравнение декора из кругов/спиралей на куро-аракской и донецкой керамике [50] показывает, что в композициях, помимо концентрических кругов, используются в основе одни и те же соединительные элементы. Это У-образная фигура с возвышением в центре в виде треугольника вершиной вверх на куро-аракской посуде (рис. 14, колонка Б, 1-5) и идентичная фигура, либо ее модификация в виде ромба со штриховкой вверх на донецких кубках (рис. 14, колонка А, 2-4); вертикальные линии, крестообразные фигуры (сравни: рис. 14, А, 8 и рис. 14, Б, 8), очковидные композиции (сравни: рис. 14, А, 7 и рис. 14, Б, 7). Возможность калькирования орнамента из одной техники (рельефный или выемчатый орнамент) в другую (плетеный шнур) проиллюстрирована выше (рис. 11, 4 и рис. 14, колонка Г) и т.о. вполне вероятна и для сравниваемой керамики куро-аракской и донецкой культур.
Похожими на раннедонецкие кубки являются и некоторые типы куро-аракской посуды; это керамика преимущественно центрального варианта этой культуры (по К.Х.Кушнаревой и Т.П.Чубинишвили), характеризующаяся приземистыми формами с трехчастным рельефным членением: высокой цилиндрической шейкой и выделенным поддоном (рис. 14 колонка Б, 1,2,5). Подобная трехчастность свойственна и раннедонецким кубкам (рис. 14, колонка А, 1). К позднекатакомбному времени подобная вычурность форм донецких кубков исчезает, как и высокие шейки. Видимо, эта керамика, продолжающая чуждую для стопи традицию, не смогла долго здесь существовать и с угасанием кавказских связей была трансформирована.
В то же время, керамика куро-аракской культуры, форма и орнаментация которой, возможно, находят повторение в раннедонецкой керамике, относится преимущественно к ранним этапам этой культуры, т.е. керамику обеих культур разделяет несколько сот лет. Конечно, в отдельных случаях можно констатировать, что двуспиральный орнамент в сравнительно неизменном виде доживает и до финального этапа куро-аракской культуры (Мунчаев, 1961, с. 129, Кушнарева, Чубинишвили, 1970, с. 159, рис. 52).
Чем же тогда объяснить реальное сходство керамики этих культур? Возможно предположить, что с исчезновением спирального орнамента на куро-аракской керамике этот сюжет не исчезает из культурного фонда, а наследуется в северокавказском металле и через его посредство реализуется в донецкой керамике, т.е. передаточным механизмом был металл. Действительно, связь северокавказских [51] изделий из металла с куро-аракской культурой достаточно ощутима. Металл был привозным, его источниками были месторождения на территории предшествующей куро-аракской культуры в Армении и Азербайджане (Черных, 1966, с. 47-50). Генетически шнур/тесьма и некоторые формы северокавказских украшений восходят к сачхерским бронзам. Т.о. можно предполагать, что и тема круга, спирали, являющаяся другой основной темой в северокавказских украшениях, помимо шнура, также имеет куро-аракское происхождение. Возможно предположить и сохранение символики орнамента ранней куро-аракской керамики в декоре северокавказских украшений из металла. Следует согласиться с Кушнаревой К.Х. и Чубинишвили Т.Н., что сюжет двойной спирали на этой керамике имеет растительный характер (авторы называют его древом жизни: Кушнарева, Чубинишвили, 1970, с. 166). У-образная фигура с треугольной вершиной в центре (или ромб) с завитками по бокам в декоре кипрских ваз, сходная с орнаментом куро-аракских и донецких сосудов, описывается в работе Е.Голдсмит как изображение лотоса (рис. 14, колонка В, Goldsmith, 1976, с. 11, 43, 142). Любопытно, что в раскопках В.А.Сафронова в "погребении ямно-катакомбного времени" была обнаружена пастовая подвеска, изображающая цветок лотоса (Сафронов, 1982, с. 132). На возможность подобной смысловой интерпретации орнамента, обладающего достаточной хронологической устойчивостью, указывает и то, что сюжет растения возобновляется на позднекатакомбной керамике: некоторых сосудах (рис. 46, 16), курильницах в иной иконографии, но вполне определенно идентифицируемым. Исходя из этого сюжета, можно, в частности, трактовать появление изображений треугольников на поддонах донецких кубков как изображение корней (?).
В свою очередь, исследователи отмечают культовое значение бронзовых украшений эпохи средней бронзы в Предкавказье (Деген 1941, с. 282-286), что, по крайней мере, означает небессмысленность этих изображений. Возможно, сюжет этих украшений более очевиден в молоточковидных булавках, которые в работе В.Я.Кияшко трактуются как изображения мирового дерева (Кияшко, 1984, с. 34). Т.о. идея семантики изображения идентична для керамики и металла, хронологически устойчива и достаточно определенна - это растительный сюжет в качестве минимального определения.
Процесс, приведший к появлению орнаментации донецких кубков, реконструируется нами следующим образом: создание на [52] заключительном этапе куро-аракской культуры яркой металлообработки в Западной Грузии приводит к тому, что прерогативой выражения символики, характеризующей прежде керамику этой культуры, становится металл; в основе этого - общая функция: украшение. При этом подобная орнаментация на керамике становится неотчетливой: беглой, геометризированиой, единство нарушается (Кушнарева, Чубинишвили, 1970, с. 161). Теперь керамика в некоторых случаях в свою очередь воспроизводит в орнаментации изображения металлических вещей: булавок, кинжалов (Кушнарева, Чубинишвили, 1970, с. 167).
Создание в Предкавказье собственной металлообработки, продолжающей и развивающей традиции куро-аракской металлообработки, свидетельствует прежде всего о росте ценности металла, поскольку он теперь идет преимущественно на изготовление украшений. Высокий статус металла и изделий из него приводит к тому, что металл выполняет миссионерскую функцию: символика, связанная с ним, получает популярность в степи, в частности, создаются кубки, по форме и орнаментации близкие к архаической куро-аракской керамике, с применением штампов, обязанных своим происхождением типам металлических украшений или с помощью металлических штампов.
Оформление донецкой культуры, по-видимому, происходит в среде раннекатакомбных памятников Нижнего Подонья и Донетчины, учтенных в 3 варианте XI группы классификации В.Я.Кияшко. Керамика погребений этого варианта, образующая устойчивый тип (рис. 5, 7-10), включает, как отмечалось, и сосуды, орнаментированные концентрическими кругами, а также елочную орнаментацию по шейке. Однако предположить, что сосуды с подобной орнаментацией являются прототипами донецких кубков, не представляется убедительным: здесь нет прототипов форме кубка с его рельефной формой, выделенным поддоном и высокой шейкой; кроме того, круги выполнены крупным крученым, одинарным шнуром (рис. 5, 8), отсутствующим на донецких кубках, перевитым шнуром (рис. 5, 2), редким на раннедонецкой керамике, и, наконец, эти круги расположены здесь в линейной последовательности, без связующих элементов. Т.о. невозможно объяснить появление донецкого кубка саморазвитием раннекатакомбной керамики и ее орнаментации, можно лишь констатировать, что изображение круга было известно в степи в конце III тыс. до н.э., но применялось нерегулярно. [53] Свое четкое, определенное воплощение этот орнамент получил только на донецкой керамике, с более точно определимым источником происхождения. Более того, с появлением донецкой культуры керамика, типичная для раннекатакомбных погребений 3 варианта XI группы по В.Я.Кияшко, сама подверглась переработке в кубковую форму. Это кубки Б предлагаемой классификации раннедонецкой керамики с высокоподнятыми уступчатыми плечиками, орнаментированные преимущественно удлиненными треугольниками. Подобный декор и оформление плечиков в более раннее время характеризовали прежде всего керамику раннекатакомбных погребений XI группы.
Резюмируем вышесказанное: происхождение донецкой культуры сводится к происхождению раннедонецкого кубка (прежде всего кубка А), его орнаментации и формы. В инвентаре культуры отчетливы связи с Кавказом и т.о. поиск искомого прототипа керамики возможно вести там же. Тесьма раннедонецких кубков не степного происхождения, ее источник - тесьма металлических украшений (оттиски металлических штампов?) на Северном Кавказе, имеющая местный генезис в металле же. По орнаменту (концентрические круги в соединениях) с возможным идентичным сюжетом (лотос) и форме раннедонецкие кубки близки к ранней куро-аракской керамике, где возможную посредническую во времени роль сыграл металл, сохранивший сюжеты декора этой ранней керамики. Реальным прототипом орнамента и облика другой раннедонецкой керамики (кубки Б) является керамика из преддонецких катакомб Нижнего Подонья.


Глава III.
Позднекатакомбные памятники Донетчины

Понятие позднекатакомбного периода (ступени) введено С. Н. Братченко, который включал сюда катакомбные памятники, хронологически сменяющие памятники предшествующей донецкой культуры (Братченко, 1976, с. 60). Начало позднекатакомбного периода исследователь определяет датой ок. 1700 г. до н. э. Основное содержание периода составляют памятники бахмутского типа и ростово-луганской группы памятников манычского типа. Обоснованность выделения этого периода обусловило использование этого термина и в настоящей работе. Однако содержание его отличается от принятого в исследовании С. Н. Братченко. Основную массу погребений бахмутского типа мы считаем возможным примкнуть к памятникам манычского круга. Кроме того, к позднекатакомбному времени отнесена большая часть (две трети) погребений донецкой культуры. Из донецкой культуры нами вычленены и рассмотрены в качестве самостоятельной позднекатакомбной группы погребения с керамикой с елочной орнаментацией. И, наконец, проанализированы памятники среднедонской культуры на Донетчине, отсутствующие на Нижнем Дону и потому не вошедшие в сводку С. Н. Братченко. Сложность культурного агломерата, характеризующая позднекатакомбный период на Донетчине, обусловила также попытку понимания динамики культурного процесса в это время. Нижним рубежом для рассматриваемого периода принято появление вещей типа Привольненского клада.

§ 1. Памятники манычского типа на Донетчине

Понятие манычского культурного круга введено С. Н. Братченко для обозначения территориально различных культурных групп в пределах катакомбной общности, объединяющихся в одно целое только по одному признаку - единству для погребений всех этих групп сосуда реповидной формы (Братченко, 1976, с. 103). И если керамический комплекс двух групп, элистинской и нижнеманычской, включает также и высокошейные сосуды (кувшины, амфоры и, соответственно, цилиндрошейные сосуды), то распространенная на Правобережье Дона и на Донетчине "ростово-луганская группа... характеризуется... очень обедненным составом керамического комплекса" (Братченко, 1976, с. 102). Это исключительно реповидные [55] сосуды, изредка в эти погребения попадают сосуды донецкого и бахмутского происхождения. Т. о. логического соответствия высокошейной керамике элистинской и нижнеманычской групп здесь нет, это место пустует и реповидный сосуд одиозен в комплексе ростово-луганской группы. Нельзя ли объяснить эту странность иной логикой составления керамического комплекса этой группы, поскольку высокошейная керамика все же находима на Донетчине и на Правобережье Нижнего Дона, хотя и не сопровождает реповидную керамику в погребениях? Это определяет ход дальнейших рассуждений.
Анализируя позднекатакомбные погребальные памятники Нижнего Подонья, исследователь отмечает особую связь манычских памятников с выделяемым им бахмутским типом и отличие всех этих памятников от донецких. Так, территория распространения памятников ростово-луганской группы и бахмутского типа перекрываются: это Правобережье Нижнего Дона и Донетчина. "По погребальным сооружениям погребения с манычской керамикой обнаруживают больше сходства с бахмутскими, чем с донецкими памятниками" (Братченко, 1976, с. 80). Для манычских погребений "расположение... в курганах Правобережья такое же, как и захоронений бахмутского типа, т. е. преимущественно в юго-восточном секторе и западной поле" (Братченко, 1976, с. 79). Но ориентировке погребенных манычские погребения "отличаются от донецких, но близко стоят к бахмутским" (Братченко, 1976, с. 80). Эта близость заметна и в инвентаре погребений. Манычские керамические типы украшены в основном валиковыми поясками и "этим орнаментом перекликаются с бахмутскими и многоваликовыми сосудами" (Братченко, 1976, с. 134). Кроме того, "памятники бахмутской и манычской групп Нижнего Подонья характеризуются почти однотипными предметами из металла, камня, пасты" (Братченко, 1976, с. 142-143), иными, чем из донецких катакомб. В результате делается вывод о синхронности памятников манычской и бахмутской групп (Братченко, 1976, с. 134-137, 142-143).
Что же представляет собой бахмутский тип? В отличие от ростово-луганской группы он характеризуется перенасыщением типами керамики и представляет смешанный, по мысли исследователя, тип культуры, в керамическом комплексе которого выделяются два компонента. Это видоизмененный донецкий компонент - короткошейные горшки со шнуровой орнаментацией - доля которого в бахмутском [56] типе невелика. Главное же, что характеризует своеобразие бахмутских памятников - это появление новой керамики, генетически не связанной с донецким комплексом по форме и ориентации. Это "сосуды с высоким зачастую раструбным горлом" (Братченко, 1976, с. 75) различных пропорций. Приведя убедительные примеры сходства манычских и бахмутских памятников, исследователь делает вывод лишь об имевшем место контакте этих групп (Братченко, 1976, с. 105). При этом, если центр сложения реповидных сосудов локализуется на Нижнем Маныче, то происхождение бахмутских раструбошейных сосудов связывается со среднедонской культурой, характеризующейся сходными формами керамики с высоким раструбным горлом; идентичны и некоторые орнаментальные композиции (Братченко, 1976, с. 75).
Для нас же представляется важным, что, как будет показано ниже, перечисленные выше характеристики, общие для манычских и бахмутских памятников, сосредоточены в пределах бахмутской группы именно в той ее части, которая представлена погребениями с раструбошейной керамикой. Предположительно, эта керамика и представляет собой эквивалент высокошейным сосудам элистинской и нижнеманычской групп и заполняет собой лакуну в керамическом комплекте манычских памятников Правобережья Нижнего Дона и на Донетчине. Т. о. происхождение этой формы, возможно, связано не с трансформацией среднедонской керамики, а с высокошейной же керамикой Нижнего Маныча и Сала, т. е. также с территорией Левобережья Нижнего Подонья, как и происхождение реповидной керамики.
Чтобы проверить это предположение, нам представляется необходимым вычленить погребения с раструбошейной керамикой из бахмутской группы и детально проанализировать, соотнося с уже выделенными памятниками манычского типа, т. е. с комплексами с реповидной керамикой на Донетчине. Необходимым также представляется соотнесение погребений с раструбной керамикой с памятниками среднедонской культуры.
На территории Донетчины комплексы с раструбными и реповидными сосудами происходят из курганов, преимущественно сосредоточенных на Правобережье Северского Донца (рис. 15; 16). Лишь отдельные курганы с подобными погребениями известны с территории Левобережья. Южной границей распространения является нижнее течение р. Дон, где позднекатакомбные памятники обстоятельно [57] изучены С. Н. Братченко и в данной работе привлекаются лишь в качестве аналогий. Всего нами учтено 86 комплексов с раструбной керамикой и 35 комплексов с реповидными сосудами. Погребения чаще всего впускные, расположение их в кургане подчиняется закономерности, установленной С. Н. Братченко для позднекатакомбных погребений Нижнего Подонья, т. е. большинство рассматриваемых захоронений на Донетчине также впущены в южные полы курганов камерами, как правило, к центру (рис. 2, Г, Д).
Фактически единственной формой погребального сооружения является катакомба. Для рассматриваемых групп погребений мы выделяем 5 типов катакомбных сооружений:
Тип 1 (рис. 17, 1,2,9). Катакомбы с шахтой прямоугольной в плане формы и камерой, устроенной под длинной стенкой шахты. Вдоль длинной оси часты ступеньки. Этот тип принадлежит к наиболее распространенным среди катакомбных культур на Донетчине.
Тип 2 (рис. 17, 6,11,12). Катакомбы с шахтой круглой в плане формы. Сочленение камеры и шахты непосредственное (дромоса нет).
Тип 3 (рис. 17, 3,4). Катакомбы с шахтой в форме овала, как правило, вытянутого и с камерой, устроенной под длинной стенкой шахты.
Тип 4 (рис. 17, 8,13). Катакомбы с круглой шахтой. Отличаются от типа 2 тем, что камера и шахта соединены дромосом, к тому же по размерам эти шахты, как правило, гораздо меньше шахт катакомб типа 2.
Тип 5 (рис. 17, 14). Катакомбы с шахтой в форме маленького квадрата, по площади близкого к шахтам типа 4, чем отличаются от квадратных шахт донецких погребений, площадь которых гораздо больше.
Устья камер, как правило, закрыты деревянными плахами, реже - камнем, вальками глины. В расположении плах заслона устья иногда прослеживаются конструктивные особенности, известные также по позднедонецким и среднедонским погребениям: ряд плах стоял вертикально, закрывая вход, а ниже или рядом в шахте поперечно им лежала еще одна плаха, более длинная (рис. 17, 1). Подобные "заборы" известны только из катакомб с камерой под широкой стенкой шахты, поза погребенных, как правило, стереотипна: скорчено, на правом боку, лицом к выходу. Руки вдоль туловища, кистями у бедер или коленей. Отмечена искусственная [58] деформация черепов, вторичные захоронения умерших, по дну - остатки подстилок, охра. В погребениях известны находки костей животных, как правило, это черепа вместе с костями конечностей. Кости небольших животных (овца/коза) преимущественно находились в камерах погребений, тогда как кости крупных животных (корова, лошадь?) лежали в шахтах (рис. 17, 2,9). Подобный принцип размещения частей животных в пространстве погребения известен также в позднедонецких и средиедонских памятниках.
Керамика представлена целыми сосудами и вторично использованными фрагментами - жаровнями. Здесь и в дальнейшем мы будем рассматривать керамику и прочий инвентарь раздельно соответственно обеим группам погребений, т. е. с раструбной керамикой и с реповидными сосудами.
Погребения с раструбной керамикой. Вариации пропорций раструбошейного сосуда позволяют выделить в пределах этой формы 9 типов, объединяемых в 2 группы.
Группа I. Сосуды с высокой (Н=4-5см) и широкой (Дв:Дт <= 4:5) шейкой:
Тип 1 (25 экз., рис. 18). Сосуды с полого опущенными плечиками, остро или овально выделенным перегибом от плечиков к бокам. Переход от плечиков к бокам либо резкий, если в этом месте расположен валиковый пояс (рис. 18, 4), либо плавный при ином способе орнаментации. В пределах типа выделяются два варианта: А (18 экз., рис. 18, 1-10). Здесь наибольший диаметр проходит посередине туловища и тем самым корпус приобретает биконическую форму; Б (7 экз., рис. 18, 11-12): наибольший диаметр выше середины тулова.
Тип 2 (20 экз., рис. 19, 1-9). Сосуды с высокоподнятыми крутыми плечиками; поверхность плечиков, как правило, выпуклая; переход от шейки к плечикам резкий.
Тип 3 (17 экз., рис. 19, 10-12; рис. 20, 1-6). Сосуды с симметрично выпуклым корпусом в виде низкого овала или шаровидной формы. Поэтому плечики крутые, выпуклые; переход от шейки к тулову резкий.
Тип 4 (17 экз., рис. 20, 7-12). Сосуды с высокой шейкой, вертикальной либо слабовыгнутой наружу. Плечики, как правило, высокоподняты; наибольший диаметр выше середины корпуса. Форма сосуда внешне напоминает донецкую керамику.
Группа II. Сюда относятся сосуды с заметной деформацией [59] пропорций, свойственных сосудам группы I. Для сосудов характерны узкие (Дв:Дт => 4:6), как правило, низкие (Н = 3 см.) шейки, акцентирований массивное тулово. Керамика малочисленна;
Тип 5 (3 экз., рис. 21, 1-3). Сосуды с узкой, высокой шейкой, шаровидным туловом. По форме тулова и диаметру устья в основании шейки эти сосуды близки к реповидным.
Тип 6 (5 экз., рис. 21, 4-11). Сосуды с узкой, низкой шейкой, массивным биконическим или шаровидным туловом.
Тип 7 (3 экз., рис. 22, 1-3). Сосуды с узкой, низкой шейкой и широким дном. Сосуды этого типа близки к некоторым формам реповидных сосудов Левобережья Нижнего Подонья.
Тип 8 (7 экз., рис. 22, 4-9). Сосуды с низкой, часто широкой шейкой, шаровидным корпусом.
Тип 9 (3 экз., рис. 22, 10-12). Сосуды с конически суженной кверху шейкой и биконическим корпусом. Т. о. внешне сосуды вряд ли можно отнести к раструбошейным. Однако они включены в керамический набор группы по косвенным признакам: по сходству в орнаментации (валиковые пояса) и общности типа катакомбы (с круглыми шахтами).
В декоре раструбошейной керамики выделяются 4 разновидности техники орнаментации: шнуровая (одинарный, двойной шнур), прочерченная, рельефная (валики, налепы) и защипная.
Шнуровая орнаментация. Всего учтено 26 сосудов, из них орнаментировано одинарным шнуром 17 сосудов, двойным шнуром - 8 сосудов. Как правило, сложные орнаментальные композиции выполняются оттисками одинарного и двойного шнура, орнаментация же перевитым шнуром применяется здесь преимущественно в качестве дополнительной. В построении шнурового декора мы выделяем 5 основных композиционных групп:
Группа А (8 сосудов, рис. 18, 1-6; рис. 19, 1). Орнамент покрывает верхнюю половину сосуда. В основе композиции - горизонтальные ряды отпечатков шнура, покрывающие шейку и спускающиеся на плечики. Остальной орнамент является дополнительным и в рассматриваемой композиции выполняет две структурные функции: функцию заполнителя полей между рядами шнура, а также образует "бахрому", свисающую ниже, на плечики. В качестве этого элемента композиции, играющего роль заполнителя, чаще всего используется елочный орнамент, выполняемый преимущественно оттисками перевитого шнура ("гусеничный штамп") (рис. 18, 1,2,4-6; рис. 19, 1). [60] Прочая дополнительная орнаментация встречается реже. Спецификой является использование лестничной орнаментации, представляющей модификацию елочного орнамента: ряды отпечатков штампа располагаются не под углом друг к другу, как в случае елки, а параллельно, наклонно или вертикально (рис. 18, 4,7). Лестничный орнамент может располагаться на сосуде как горизонтально (рис. 18, 4,7), так и вертикально (рис. 18, 4). В качестве дополнительной орнаментации для данной композиции используются также ряды оттисков треугольного штампа (рис. 18, 5,6), ряды серпиков - полукружий оттисков перевитого шнура (рис. 18, 1,2).
Группа Б (7 сосудов, рис. 18, 11; рис. 19, 2). Орнаментация представлена 2-3 горизонтальными рядами оттисков шнура в основании шейки и ниже - 2-3 рядами шнурового елочного орнамента. Очевидно, что эта орнаментация представляет собой сокращенный сюжет композиционной группы А (отсутствует орнаментация шейки и т. д. ).
Группа В (4 сосуда, рис. 18, 5,7; рис. 19, 6). Паркетная орнаментация, для нас достаточным является определение этого типа декора, как пояса из совмещенных треугольников вершиной вверх и вниз с различного рода заполнением внутри. Образует самостоятельный орнамент, покрывающий плечики сосуда, а также учтен как составной элемент в орнаментации группы А (рис. 18, 5).
Группа Г (5 сосудов, рис. 20, 10; рис. 21, 5,9,10). Включает орнамент в виде треугольников вершиной вверх, а также фестоны вершиной вверх. По сходству мы учитываем в этой группе и декор в виде вытянутых полуовалов, обращенных также вершиной вверх (рис. 20, 10; рис. 21, 5). Орнамент располагается в один или несколько рядов преимущественно на плечиках сосудов.
Группа Д (4 сосуда, рис. 19, 10; рис. 22, 1). Орнаментация в виде виде треугольников вершиной вниз.
Прочерченная орнаментация (14 сосудов, рис. 18, 10; 19, 3; 20, 8,9; 21, 7). Орнаментальные композиции, выполненные в прочерченной технике, фактически дублируют темы, уже известные в шнуровой орнаментике для рассмотренных выше групп Б, В, Г, Д и т. о. представляют скорописную реплику шнурового декора.
Рельефная орнаментация (31 сосуд, рис. 18, 4; 19, 7-9,11,12; 20, 1,2,4,5,9,11,12 и др.). Своеобразие керамики, выражающееся в появлении прежде всего валиковой орнаментации, подчеркивает С. Н. Братченко при выделении бахмутского типа в Нижнем Подонье [61] и на Донетчине (Братченко, 1976, с. 60). В серии раструбной керамики с рельефной орнаментацией из погребений на Донетчине большинство сосудов орнаментировано налепными валиками. Как правило, валики горизонтально опоясывают сосуд и чаще всего расположены в основании шейки (рис. 18, 4; 19, 9,11,12), реже - по бокам и по венчику (рис. 20, 4,11,12; 21, 2,3,10,11). Для нас существенным представляется разделение валиков на волнистые и прямые. Прямой валик, как правило, орнаментирован пальцевыми вдавлениями, реже - различными насечками, оттисками шнура, перевитого шнура (рис. 20, 4,5,9; 21, 2,3,8). Особую разновидность прямого валика представляет гладкий валик, часто оттянутый, треугольный в сечении (рис. 20, 11,12; 22, 10,11). С орнаментацией этим валиком связаны немногочисленные примеры декора в виде треугольных, вертикальных схем (рис. 20, 12). Рельефная орнаментация, помимо валиковой техники, представлена и различного рода налепами (6 сосудов), наиболее выразительную группу представляют вертикальные парные налепы (рис. 19, 7,8).
Защипная орнаментация. Исключительно в защипной технике орнаментировано 10 сосудов (рис. 18, 12; 22, 5), это горизонтальные ряды защипов в основании шейки и по плечикам. Самостоятельных оригинальных композиций эта орнаментация не создает, чаще всего применяется в качестве дополнительной в составе прочего декора. На двух сосудах образуют треугольники вершиной вниз (рис. 22, 5).
В 15 комплексах вместе с целыми сосудами обнаружены жаровни - фрагменты боковых частей, изредка придонных, раструбошейных же сосудов с углями внутри. В 3 комплексах известны находки деревянных блюд круглой формы, овальных в профиле.
Погребения с реповидной керамикой. Подавляющая часть коллекции реповидных сосудов, происходящая из погребений на Донетчине, по типу относится к бесшейным горшкам, выделяемым С. Н. Братченко в группу В отдела I для Нижнего Подонья (Братченко, 1976, с. 83). Эти сосуды являются атрибутом погребений ростово-луганской группы манычского культурного круга, ареал распространения которой охватывает Правобережье Нижнего Подонья и Донетчину. Внутри этой группы реповидной керамики выделяются два типа (рис. 23): горшки с прямым краем и горшки с утолщенным краем в виде отложного "глухого" воротничка (Братченко, 1976, с. 83). Это членение на типы представляется существенным и для нашей работы (в дальнейшем соответственно тип 1 и тип 2). Всего нами [62] учтено 32 сосуда, происходящие из погребений, относимых к манычскому культурному комплексу (реповидная керамика, происходящая из погребений среднедонской культуры рассматривается в следующем разделе главы).
Керамика орнаментирована преимущественно в рельефной валиковой технике, иногда дополняемой прочерченной, шнуровой и защипной орнаментацией. В основной валиковой орнаментации выделяются 3 группы, в зависимости от количества и способа размещения валиков на сосуде.
Группа Е (рис. 23, 1,12). Орнамент состоит из пояса пальцевых вдавлений вокруг устья сосуда и валика с пальцевыми вдавлениями, опоясывающего бока сосуда. В подобной манере орнаментирована большая часть коллекции керамики - 20 сосудов, из которых 17 представлены типом 2 и т. о. эта орнаментация присуща сосудам с воротничковым утолщением вокруг устья. Популярность этой орнаментации дает возможность считать ее стереотипной, вариации которой служат основой для выделения других двух более малочисленных групп.
Группа Ж (10 сосудов, рис. 23, 6-11). К основному набору (стереотипу) прибавляется дополнительная рельефная орнаментация. Это часто несколько валиков, ряды которых горизонтально опоясывают тулово сосуда (рис. 23, 9,11). Валики также могут образовывать зигзаги, вертикальные композиции (рис. 23, 6,7,8,10). Существенным является появление гладкого неорнаментированного валика, часто треугольного в сечении (рис. 23, 9). С орнаментикой этой группы связано использование шнуровой и прочерченной орнаментации в качестве дополнительного декора (рис. 23, 7,8).
Группа З (2 сосуда, рис. 23, 3,4). Орнаментация выглядит как сокращенный вариант двучленной стереотипной орнаментации: отсутствует либо валиковый пояс, либо пояс пальцевых вдавлений у устья, либо оба элемента.
Жаровни в погребениях с реповидной керамикой очень редки, всего две. Курильница в комплексе с реповидным сосудом встречена лишь однажды (рис. 23, 13), редкость курильниц вообще характерна для ростово-луганской группы манычского круга памятников (Братченко, 1976, с. 102).
Остальной инвентарь описывается для обеих групп погребений вместе.
Металлические изделия. Характерна редкость металлического [63] инвентаря в погребениях с раструбошейной и реповидной керамикой на Донетчине. Из погребений с раструбными сосудами известны 3 бронзовых ножа (рис. 24, 1-3), относящиеся к "катакомбному типу" по классификации С. Н. Кореневского. Типологически им идентичны и два ножа, происходящие из погребений с реповидной керамикой (рис. 24, 13-14). Также редки и находки в погребениях обеих групп бронзовых шильев. Единичные металлические украшения из погребений с раструбной керамикой - это бронзовые подвески в 1,5 оборота (рис. 24, 4,5), бронзовые цилиндрические бусины. В комплексе с реповидной керамикой обнаружены украшения несколько иного ассортимента: это бронзовые пронизи-трубочки с манжетовидными окончаниями и насечками (рис. 24, 16), восьмерковидные бусины (рис. 24, 17).
Каменный и кремневый инвентарь. Из погребений с раструбной керамикой происходит комплекс орудий, лежавших в корзине: отщепы кремня, ископаемая раковина, раковина Unto (Зимогорье 1/9, рис. 24, 10,11). Функционально близкий набор известен и из погребения с реповидным сосудом: это выпрямители, роговые отжимники, абразивы, раковины и комплект кремневых стрел с выемчатым основанием (рис. 24, 20,21,22). Подобные комплексы широко известны в погребениях позднекатакомбного времени и интерпретируются С. Н. Братченко как комплексы мастеров - изготовителей стрел. Кремневые наконечники стрел с выемкой в основании типологически идентичны в обеих группах погребений (рис. 24, 12,20). В комплексе с раструбной керамикой обнаружено каменное навершие булавы с 4 выступами (рис. 24, 7). В подобных же погребениях известны более употребительные навершия булав грушевидной формы (рис. 24, 8). Известный каменный топор происходит из комплекса с реповидной керамикой (рис. 24, 19).
Украшения представлены единичной находкой пастовой бусины с 4 выступами в комплексе с раструбным сосудом (рис. 24, 6). Костяные изделия представлены кольцами и астрагалами, обычными в детских погребениях обеих групп. Редкой находкой является деревянная ложка из погребения с реповидным сосудом (рис. 24, 23).
Вопросы периодизации исследуемых памятников. В анализе по гребений обеих групп первостепенное значение отводится керамике. Обилие и разнообразие керамического материала, способов орнаментации (шнур, валики, защипы, прочерченная техника), орнаментальных композиций, форм катакомбного устройства в практически [64] чистых от инокультурных новаций комплексах наводит на предположение о существовании различимой в материале динамики изменения этих комплексов. Поскольку основным материалом по обеим группам погребений является керамика (остальные категории инвентаря единичны) и вариативность наиболее резко проявляется в орнаментации, то правомерно начать анализ с сопоставления параметров, характеризующих декор: способов орнаментации и композиций.
Раструбошейные сосуды. Нами была составлена гистограмма, в графической форме представляющая показ связей (совстречаемость) различных орнаментов, обнаруживаемых на одном и том же сосуде или на нескольких сосудах в пределах одного погребения (рис. 25). Анализируя гистограмму, можно отметить, что сочетания различных орнаментов на раструбошейной керамике группируются определенным образом. Так, шнуровая орнаментация композиционной группы А сосуществует с орнаментацией волнистым валиком (один ряд валика в основании шейки) и совстречаются 4 раза. Шнуровая паркетная орнаментация обнаруживает только в сочетаниях со шнуровой орнаментикой группы А и орнаментацией волнистым валиком (всего в 3 случаях). Иной ансамбль сочетаний создают остальные виды декора. Валик с пальцевыми защипами встречается с волнистым валиком в 2 случаях (оба на одном сосуде, т. е. в многорядных композициях, что, как будет показано ниже, является поздним признаком). Наиболее же часто валик с пальцевыми защипами встречается с идентичными валиками, т. е. образуя орнамент из нескольких рядов на сосуде, изредка в сочетаниях с гладким валиком и с сосудами с вертикальными налепами. Прочерченный орнамент наиболее част в сочетаниях с защипным декором преимущественно вместе на одном и том же сосуде. Любопытно, что перевернутые композиции (треугольники вершиной вверх, идентично расположенные фестоны), выполненные шнуром, встречены с орнаментацией валиком с вдавлениями, гладким валиком и защипной техникой. Некоторые сосуды, орнаментированные шнуровой орнаментикой группы Б, несут также защипной орнамент.
Т. о. налицо две группы в сочетаниях орнаментов:
1. Шнуровая орнаментация композиционной группы А, шнуровая паркетная орнаментика, орнаментация в виде одного ряда волнистого валика в основании шейки сосуда.
2. Прочая рельефная орнаментация: валик с пальцевыми [65] вдавлениями, валик с оттисками штампа, гладкий валик, вертикальные налепы. Волнистый валик - только в многорядньх композициях как составная часть. Из шнуровой орнаментации сюда относятся перевернутые композиции (треугольники, фестоны вершиной вверх), часть сосудов со шнуровой орнаментацией группы Б.
На наш взгляд, существование подобного разделения обусловлено хронологически различной позицией этих группировок: первая - ранняя, вторая - более поздняя. Предположение о хронологической последовательности группировок основано на следующих рассуждениях:
а) Возможно предположить, что пришлой чуждой керамике именно для ранних ее образцов должны быть в полной мере свойственны мотивы в орнаменте и формы сосудов, наиболее отличные от местных. Такими чуждыми чертами для местной орнаментики являются: использование треугольного штампа, серпики ("овы") в орнаментации, орнаментальные композиции, учтенные в группе А, лестничная орнаментация - т. е. характеристики декора, представленные именно в первой группировке. Типичный для этой группировки паркетный орнамент впрочем изредка встречается на керамике раннего этапа донецкой культуры.
б) Обилие рельефного валикового орнамента, гладкий валик, различные налепы, прочерченная орнаментация, характеризующие вторую группировку, свойственны и имеют продолжение также на керамике последующей культуры многоваликовой керамики и поздних этапов среднедонской культуры и тем самым подчиняются общестадиальной закономерности в орнаментике степной керамики эпохи средней бронзы (Братченко, 1976, с. 118; Братченко, 1977, с. 35-36).
Стратиграфическим подтверждением предполагаемой последовательности является единственный пока случай прямой стратиграфии, где в погребение с керамикой с орнаментацией волнистым валиком и шнуром (композиционная группа А, рис. 18, 1) было впущено погребение, сосуд из которого был орнаментирован валиком с пальцевыми вдавлениями (рис. 20, 4). остальные категории инвентаря из погребений с раструбной керамикой, как мы покажем в дальнейшем, подтверждают правильность подобной интерпретации выделяемых в орнаментике групп, для обозначения которых мы, предваряя выводы анализа, пользуемся названиями "ранний этап" и "поздний этап". [66]
Наблюдения над динамикой в орнаментации дают возможность поэтапной привязки форм раструбошейной керамики, выделения здесь как общих "проходных" типов, так и типов, специфических для каждого этапа. Из таблицы 2, иллюстрирующей встречаемость различных типов раструбошейных сосудов с набором техник и схем орнаментации, можно сделать вывод, что, по крайней мере, для керамики типов 1, 2, 3 присущи почти все разновидности орнаментации. Подобная керамика используется т. о. на протяжение обоих выделяемых этапов. Существенны зато количественные пропорции. Большинство сосудов типа 1А орнаментировано шнуровыми композициями группы А и относятся т. о. к раннему этапу. Округлобокие сосуды типа 3 характеризуются практически только валиковой орнаментацией (волнистый валик и валик с пальцевыми защипами).
Типы 4, 5, 6, 7, 8, 9 лишены орнаментики, присущей раннему этапу и т. о. появляются лишь на позднем этапе. С этой керамикой связаны как обычные жанры орнаментации, свойственные позднему этапу - горизонтальные ряды валиков, прочерченная елка, защипы и др., так и новые мотивы в орнаментации. Так, сосуды типа 4 с вертикальной или слегка расширяющейся шейкой, чаще всего орнаментированы свисающими треугольниками, прочерченными (7 сосудов) и реже - шнуровыми (2 сосуда). Характерно появление орнаментации гладким валиком. Для округлобоких сосудов типов 5, 8, 9 типична орнаментация валиками с пальцевыми вдавлениями и гладким валиком. Сосуды типов 6, 7, отличающиеся рельефностью тулова, орнаментированы чаще шнуром. Орнаментация шнуровыми перевернутыми композициями (треугольники, фестоны вершиной вверх) чаще присутствуют на сосудах типично поздних форм (типы 4, 6).
Реповидные сосуды. Хронологическая последовательность, намеченная для раструбошейной керамики, делает правдоподобным предположение о возможности разделения коллекции реповидной керамики также на более ранние и более поздние образцы. Так, в кургане 2 у с. Желобок с реповидным сосудом с жабо и валиком в основном погребении (рис. 23, 1) было впущено погребение с реповидным сосудом со многими валиками (рис. 23, 2) и поздним раструбошейным сосудом типа 4 с валиком со вдавлениями. Факт ранней позиции реповидного сосуда из основного погребения доказывается и тем, что это погребение совершено в Т-катакомбе, редкой в позднекатакомбных памятниках (рис. 17, 10), и тем, что из этого погребения происходит баночный сосуд с архаической [67] орнаментацией отступающей лопаткой, свойственной для более раннего времени в Нижнем Подонье (рис. 23, 14). Аналогичный реповидный сосуд, но с ободковой шейкой (рис. 23, 5) происходит из погребения с позднедонецким сосудом, достаточно ранним в серии подобных сосудов (рис. 43, 8) и бронзовым ножом архаического облика (рис. 47, 10).
Т. о. реповидные сосуды также разделимы по сходному стилю в орнаментации на 2 группы, которые можно соотносить с 2 группами в орнаментации раструбошейной керамики: ранняя группа харастеризуется только сосудами с жабо и валиком с пальцевыми защипами, поздняя группа - помимо этого типа декора, как мы покажем ниже, и появлением в орнаменте многорядного валика. Что касается типов форм реповидного сосуда, то наиболее распространенным является тип 2 (23 сосуда) с глухим воротничком. Сосуды этого типа и стереотипной орнаментации (группа Е, 17 сосудов) существует в течение всего времени существования культурной группы, и вопрос о хронологической позиции того или иного сосуда должен решаться по иным факторам. Меньшую часть типа (6 сосудов) образуют сосуды с дополнительной шнуровой, рельефной и прочерченной орнаментикой, типичной для позднего времени. Каких-либо вариаций в форме здесь не прослежено.
Сосуды типа 1 малочисленны - 9 экз. Отсутствие воротничкового утолщения, видимо, обусловливает необязательность пояса из вдавлений вокруг устья сосуда. Появление подобной орнаментации (4 сосуда из 9), видимо, является заимствованием этого сюжета у сосудов типа 2, где это обусловлено морфологией горшка. Сложные композиции т. о. поздние на сосудах типа 1 идентичны типу 2.
Погребальные сооружения. Другим массовым признаком инвентарного списка рассматриваемых погребений является форма погребального устройства, также исследуемая по группам погребений.
1. Погребения с раструбной керамикой. Диаграммы, представленные на рис. 26 иллюстрируют соотношение типов катакомб с типами керамики. Анализируя диаграммы, нам представляется возможным сделать вывод, что сосуды типов 1 и 3 чаще всего происходят из катакомб с овальной и прямоугольной шахтами. Сопоставив это с орнаментацией керамики, можно утверждать, что эти типы катакомб являются основными для погребений раннего этапа, причем прямоугольные шахты более свойственны погребениям с керамикой [68] типа 1А со шнуровым декором, овальные шахты - погребениям с керамикой типа 3 с орнаментацией волнистым валиком. Катакомбы с круглой шахтой характерны для более позднего времени. Формой, типичной только для позднего этапа, являются катакомбы типа 4, встреченные только с характерно поздней керамикой типов 5, 6, 7, 8.
2. Погребения с реповидными сосудами. Типы катакомб те же, что и для погребений с раструбной керамикой, не прослежен лишь тип 3 (катакомбы с овальной шахтой), несколько погребений известно в катакомбах типа 5. Процентное соотношение типов катакомб в группах погребений с раструбной керамикой и с реповидной керамикой показано на рис. 27, из которого следует, что для погребений с реповидной керамикой, в отличие от погребений с раструбной, более характерны катакомбы с круглой шахтой. Диаграммы на рис. 28 иллюстрируют ту мысль, что катакомбы с прямоугольной и круглой шахтами (типы 1, 2) существуют, по-видимому, на протяжение обоих этапов, так как встречаются практически со всеми типами реповидной керамики. Катакомбы типа 4 и, возможно, типа 5 заведомо поздние, встречаются с реповидными сосудами поздних орнаментальных схем, а также с реповидными сосудами обычной двучленной орнаментации, что лишний раз подчеркивает длительность существования этого типа керамики.
Проделанный анализ дает возможность поэтапного описания рассматриваемых памятников, задачей которого является показ специфики признаков, присущих тому или иному этапу, динамики изменения, а также выяснение места этих памятников в кругу иных катакомбных культур Донетчины.
Ранний этап (рис. 29)
Погребения с раструбной керамикой. Погребальные сооружения представлены катакомбами с прямоугольными и овальными шахтами (типы 1, 3). В керамике к раннему этапу мы относим сосуды, орнаментированные шнуровыми композициями групп А, В и частично Б, а также волнистым валиком в основании шейки (рис. 18, 1-7, 11; 19, 1,2,5,11,12; 20, 2). Эти виды декора являются атрибутами выделяемого этапа и основанием для выделения и отнесения к этому этапу остальных категорий инвентарного списка погребений с раструбной керамикой.
Сосуды, происходящие из погребений раннего этапа, принадлежат к типам 1, 2, 3 с заметным преобладанием типа 1. Шнуровым орнаментом покрывали преимущественно сосуды типов 1 и 2, т. е. [69] сосуды с отчетливо выраженным перегибом от плечиков к тулову, вследствие чего тулово приобретало часто биконическую форму, особенно тип 1 (рис. 18). Для шнуровых композиций группы А типичной является керамика типа 1 (рис. 18, 1-6).
Орнаментальные композиции групп А, Б раструбошейной шнуровой керамики являются специфическими для зтой группы памятников на Донетчине и не имеют аналогий в орнаментике предшествующей донецкой керамики. Плавный переход от шейки к плечикам на сосудах типа 1 приводит к тому, что типичный для керамики донецкой культуры разрыв в сюжете на различающуюся орнаментацию шейки и плечиков здесь отсутствует. Орнаментация раструбошейной керамики в наиболее полном ее объеме (шнуровые композиции группы А) - обилие горизонтальных рядов шнура, спускающихся по шейке на плечики, и часто ниже - несколько рядов елочки. Пришлый характер подобной орнаментации на Донетчине подчеркивается и иными, нерегулярными мотивами и элементами в орнаментике ранней керамики, указывающими на ее недавний культурный контекст до появления на Донетчине. Это ряды серпиков (полукружий), оттисков треугольного штампа, заполняющих поля между рядами шнура. Особенно специфическими являются лестничные мотивы, горизонтальные и вертикальные (рис. 18, 4,7; 19, 10), получившие затем распространение на позднедонецкой и среднедонской посуде (рис. 44, 2; 46, 6; 32, 7,8). Перечисленные детали декора характерны для шнуровой керамики Левобережья Нижнего Подонья и известны на более южных территориях.
В раннюю керамику мы включаем и сосуды с орнаментацией композиционной группы Б, представляющей сокращенную редакцию группы А (рис. 18, 11; 19, 2). Этот декор существует и на позднем этапе в шнуровой (но с добавлением защипов) и прочерченной техниках. Комплект шнуровой орнаментики раннего этапа включает и паркетные композиции в нескольких вариантах (сосуды типа 1, 2, рис. 18, 5,7; 19, 6). Аналогии этому орнаменту известны на донецкой керамике, синхронной и предшествующей данному этапу (рис. 11, 3; 43, 2; 46, 1,5). Связь этой орнаментации с идентичной на среднедонской посуде рассмотрена в следующем разделе главы. К ранней керамике мы относим и раструбошейный сосуд типа 3, орнаментированный лесенкой из оттисков перевитого шнура по шейке и шнуровыми треугольниками по тулову с обрамлением из вертикальных оттисков перевитого шнура внутри треугольников (рис. 19, 10). [70] Использование в качестве обрамлений вертикальных или косых оттисков шнура, перевитого шнура является новацией на Донетчине, где характерным было использование спиралей в сходных композициях на посуде донецкой культуры. Новый элемент т. о. появляется здесь в позднекатакомбное время и затем иногда используется и на керамике донецкой и среднедонской культур (рис. 32, 2,3; 33, 7).
Рельефная орнаментация раструбошейной керамики представлена в пределах раннего этапа, по-видимому, лишь единственной разновидностью - волнистым валиком в основании шейки сосуда (рис. 19, 11,12; 20, 2). Если для шнуровой орнаментации типичными являлись сосуды с достаточно резким перегибом в боках, то волнистым валиком (а на позднем этапе - и прочим рельефным декором) орнаментировались сосуды с овальным и шаровидным туловом (тип 3). Оба взаимосвязанных компонента, орнаментация валиком и овальность, шаровидность тулова сосуда, аналогичны соответствующим параметрам реповидных сосудов, различие лишь в типе валика и общей конфигурации сосудов. О неслучайности этого сходства свидетельствует и то, что для погребений с сосудами типа 3 с волнистым валиком характерными являются катакомбы с овальной шахтой (тип 3), т. е. форма, близкая к катакомбам с круглыми шахтами, обычными для погребений с реповидными сосудами.
Погребения с реповидными сосудами. Для захоронений использовались катакомбы с прямоугольной и круглой шахтами (типы 1, 2). К раннему этапу следует отнести часть погребений с реповидными сосудами типа 2 с двучленной орнаментацией, т. е. с жабо и валиком с пальцевыми вдавлениями (рис. 23, 1). Т. о. валик с пальцевыми вдавлениями сосуществует на раннем этапе наряду с волнистым валиком, однако характерен здесь только для реповидного сосуда. Поскольку эта форма и способ орнаментации используется также и на позднем этапе, нет критериев для четкого вычленения ранней группы среди этих сосудов. К числу наиболее ранних относится реповидный сосуд с венчиком в виде ободка из погребения донецкой культуры (рис. 23, 5). Присутствие в раннем этапе сосудов с прямым краем возможно, по без достаточных оснований.
Из погребений с реповидной керамикой происходит лишь одна курильница на круглой ножке со шнуровое орнаментацией (рис. 23, 13).
Остальной редкий инвентарь из погребений раннего этапа не [71] обладает спецификой, позволяющей относить его к этому времени. Это обычные бронзовые подвески в 1,5 оборота (рис. 24, 4,5). Из одного погребения происходит комплект мастера-изготовителя стрел (рис. 24, 10,11). Из погребения с реповидными сосудами происходит деревянная ложка с резьбой по черенку (рис. 24, 23) и фрагмент костяной трубки с отверстиями.
Выделяемый этап, как это будет показано ниже, синхронен ранним памятникам среднедонской культуры, ее павловскому этапу, по периодизации А. Т. Синюка (Синюк, 1983, с. 148, 156-157), или раннему хронологическому горизонту раннего этапа среднедонской культуры по периодизации Ю. П. Матвеева (Матвеев, 1982, с. 18).
Поздний этап (рис. 29)
Погребения с раструбной керамикой. Погребальные сооружения представлены катакомбами типов 1, 2, 3, 4 (рис. 17).
При рассмотрении орнаментики поздней раструбошейной керамики очевидны изменения, связанные с усвоением техники и мотивов орнаментации, присущих до этого периода только реповидной посуде. Большинство раструбных сосудов орнаментировано теперь в рельефной технике. Волнистый валик в основании шейки исчезает, либо используется как составной элемент в многорядной рельефной орнаментации горшка (рис. 20, 4; 21, 8). Сосуды орнаментируются преимущественно валиками с пальцевыми защипами (рис. 19, 9; 20, 9), реже - валиками с насечками, оттисками перевитого шнура (рис. 21, 8; 22, 12), т. е. перенимая декор, присущий реповидной посуде. Ориентация на реповидный горшок прослеживается и в том, что валик теперь расположен не только в основании шейки, но и на боках сосуда, а также по срезу венчика, имитируя порядок расположения рельефного декора на реповидном сосуде (рис. 21, 2,3,11). Сходство может быть детальным: на одном из сосудов валик как бы "съехал" на придонную часть (рис. 19, 7), аналогии исчерпываются одним примером идентичного расположения валика на реповидном сосуде из Шахаевских курганов на Левобережье Нижнего Подонья (Федорова-Давыдова, 1983, рис. 20, 6).
Близка и динамика орнаментации раструбной и реповидной керамики: на тех и других формах появляется орнамент в виде валикового зигзага, многих рядов валиков, опоясывающих тулово сосуда (рис. 20, 4,12; 21, 3,8; 22, 10,11). Появляются случаи, хотя и редкие, совместного нахождения раструбных и реповидных сосудов в одном погребении (Желобок 2/1). Для большинства сосудов с валиковой орнаментацией позднего этапа преобладающим типом [72] керамики остается сосуд с овальным и шаровидным туловом (тип 3, рис 19, 11,12; 20, 1-6). Однако изменения, связанные с усвоением раструбной керамикой характеристик реповидной посуды, достаточно очевидны и в самой форме раструбного горшка: появляется керамика типов 5, 6, 7, 8, объединяющей чертой которой является смена акцентов в распределении массы горшка между шейкой и туловом (рис. 21; 22). Тулово становится подчеркнуто массивным по сравнению с шейкой, которая становится либо низкой (типы 6, 7, особенно 8), либо узкой (тип 5). Показательны сосуды типа 5, форма которых является развитием обычною типа 3. Они отличаются массивным шаровидным туловом, что подчеркивается резко суженой в основании шейкой, диаметр которой приближается к диаметру устья реповидного горшка (рис. 21, 1-3). Тем самым эти сосуды настолько становятся близки к реповидным, что могут считаться гибридной формой. Близость форм сосудов, учтенных нами как тип 8, к реповидной керамике отмечена С. Н. Братченко, который, анализируя комплекс из раскопок С. А. Локтюшева, прямо отнес оба подобных сосуда к местной разновидности реповидных горшков (Братченко, 1976, с. 99, рис. 55, 16,17). Сосуды типа 7 с резко непропорционально расширенным дном не имеют прототипов на Донетчине, ближайшие аналогии этой форме представляют поздние реповидные сосуды с подобной профилировкой тулова с Левобережья Нижнего Подонья (Рябова, 1983, рис. 12, 6,12,13). Для позднего этапа характерно также появление преимущественно на сосудах типа 2 вертикальных парных налепов по плечикам. При этом сосуды этого типа сами приобретают округлобские очертания (рис. 19, 7,8).
Прочерченная орнаментация не образует каких-либо собственных композиций. Это либо точное копирование шнуровой композиции группы Б (рис. 18, 10), либо паркет, наиболее же часто это треугольники вершиной вниз (рис. 21, 7). Орнаментация прочерченными треугольниками специфична для сосудов типа 4 (рис. 20, 7-12), т. е. с вертикальной или слабовыгнутой наружу шейкой, характерных для позднего этапа. Морфологическое сходство сосудов этого типа с донецкими, а также орнаментация треугольниками как будто свидетельствует о подражании донецкой керамике. Однако нужно отметить, что треугольники на сосудах типа 4 гораздо меньше треугольников на донецкой посуде: высота их 3-4 см., а на донецкой керамике - 8 см. и более. Поэтому на раструбной керамике треугольники чаще расположены, чем на донецкой. Подобный [73] орнамент из небольших и частых треугольников, но выполненных в шнуровой технике, характерен и для орнаментации среднедонской керамики.
Защипная техника используется либо как дополнительная, либо это один-два ряда защипов в основании шейки сосуда.
Шнуровая орнаментация на позднем этапе становится реже, существенно меняется и набор орнаментальных схем. Видоизменяются композиции группы А: сохраняются ряды шнура по шейке и плечикам, но ниже располагается уже не елочка, а треугольники вершиной вниз, по размерам идентичные прочерченным, близкие к идентичным мотивам на среднедонской керамике (рис. 22, 1). А. Т. Синюк отмечает характерность орнаментации керамики треугольниками вниз для второго этапа среднедонской керамики (Синюк, 1983, с. 150-151). Композиции группы Б дополняются защипной орнаментацией (рис. 18, 9; 19, 5) и копируются в прочерченной технике (рис. 18, 10). Шнуровой паркетный орнамент в позднем этапе нам неизвестен для рассматриваемой группы, существует лишь реплика в прочерченной технике. Редкость паркетной орнаментации отмечается и для керамики второго этапа среднедонской культуры (левобережный вариант по А. Т. Синюку: Синюк, 1983, с. 151).
В то же время остальные мотивы, характерные для шнуровой орнаментации среднедонской посуды второго и третьего этапов, известны и на раструбошейной керамике на Донетчине. Это шнуровые треугольники и фестоны вершиной вверх, иногда в сочетании с защипной и валиковой орнаментациями на сосудах типов 3, 4 и особенно 6 (рис. 21, 5,9,10). Единичные случаи орнаментации валиков не вдавлениями, а оттисками перевитого шнура (рис. 21, 8) находят многочисленные аналогии в орнаментации среднедонской керамики второго и третьего этапов (левобережный вариант, например: Синюк, 1983, рис. 40, 43). Контактами с поздними памятниками среднедонской культуры, видимо, объясняется появление на раструбных сосудах типа 4 орнаментации гладким валиком в виде треугольников вершиной вверх, вертикальных валиков и круглых налепов (рис. 20, 11,12).
Погребения с реповидными сосудами. Погребальные сооружения представлены катакомбами типов 1, 2, 4, 5, причем катакомбы типов 4, 5, по-видимому, неизвестны ранее и используются для погребений только на позднем этапе.
Сосуды типа 2 с глухим воротничком и валиком со вдавлениями [74] известны также и на позднем этапе, поскольку происходят, в частности, из поздних катакомб типов 4 и 5 и встречаются с пиковидными ножами, появляющимися на Донетчине только на позднем этапе существования рассматриваемых памятников. Появляются сосуды с орнаментацией в виде нескольких валиков, опоясывающих тулово сосуда. Это преимущественно валики с пальцевыми вдавлениями, реже - гладкие и волнистые валики в различных сочетаниях на сосудах типов 1 и 2 (рис. 23, 9,11). Используются и более сложные композиции: зигзаги из эаликов со вдавлениями и гладких валиков (рис. 23, 7,8), вертикально расположенные валики (рис. 23, 6,10), часто дополняющиеся прочерченной и шнуровой орнаментацией (рис. 23, 7,8) и близкие т. о. по технике и темам орнаментики к некоторым раструбошейным сосудам и поздней среднедонской керамике.
Металлические изделия. Редкость металлических изделий характерна и для памятников позднего этапа. Из погребений с раструбошейной керамикой происходят 2 ножа с расширенной верхней частью клинка и выемками в нижней, ближней к черенку, образующими упор для ручки (рис. 24, 1,2). Третий нож такого типа известен из погребения с реповидным сосудом типа 2 (рис. 24, 13). Подобные ножи учтены в классификации С. Н. Братченко как пиковидные (вторая группа, тип 3; Братченко, 1976, с. 95, рис. 53, 14-18), отмечена характерность этой формы только для памятников манычского круга (т. е. для погребений с реповидной керамикой в концепции автора), в погребениях донецкой культуры эти ножи не известны (Братченко, 1976, с. 95, 143, 150). Несколько экземпляров пиковидных ножей происходят из погребений среднедонской культуры, достаточно уверенно относимых исследователями к ее финальным этапам (Синюк, 1983, рис. 43, 78, 79; Матвеев, 1982, рис. 44). В комплексе с реповидным сосудом известен еще один нож, отличающийся от пиковидных только параллельными краями клинка (рис. 24, 14) - тип, представленный в нозднекатакомбное время во всех катакомбных культурах региона.
Металлические украшения известны только из погребений с реповидной керамикой. Это комплект, состоящий из бронзовых литых трубочек-пронизей с насечками и манжетовидными окончаниями (рис. 24, 16), рифленой трубочки-пронизи (рис. 24, 16), восьмерковидных бус (рис. 24, 17). Подобные пронизи известны в Центральном Предкавказье в погребениях северокавказской к. и. о. среднего [75] этапа (Нечитайло, 1979, рис. 6, 7; 69, 7; Чеченов, 1984, рис. 24) и в погребении среднедонской культуры на Донетчине (рис. 35, 11), Восьмерковидные бусы и типологически близкие к ним В-образные имеют более широкий ареал распространения, на Донетчине они встречены в погребении с ножом «катакомбного типа» (по С. Н. Кореневскому) с параллельными краями (Александровск 9/41), а также в погребении среднедонской культуры, относящимся по керамике ко второму этапу этой культуры по А. Т. Синюку (рис. 35, 12).
Каменный и кремневый инвентарь. Из погребения с раструбошейными сосудами типов 4, 5, 6 происходят несколько кремневых наконечников стрел с выемками в основании и каменное шаровидное навершие булавы, форм, обычных для катакомбных культур Подонья и Донетчины на всем протяжении их существования (рис. 24, 8). Новым, не известным ранее на Донце, является навершие булавы овальной формы с 4 выступами из комплекса с раструбошейным сосудом типа 8 (рис. 22, 7,8), выпрямителями и ископаемой раковиной (рис. 24, 7,9). Подобные навершия подробно изучены в работе С. Н. Братченко (Братченко, 1976, с. 99, 144-147). На Нижнем Маныче подобное навершие известно в комплексе с пиковидным ножом и цилиндрошейным сосудом с рельефной орнаментацией, композиционно близкой к орнаментации среднедонской посуды финального, третьего этапа по классификации А. Т. Синюка (Спорный IV, 16/11, раскопки Е. Савченко).
Из погребения с раструбным сосудом типа 8 (рис. 22, 5) происходит пастовая бусина кольцевидной формы с 4 выступами (рис. 24, 6). Подобные украшения учтены и подробно прокомментированы С. Н. Братченко (Братченко, 1976, с. 100, 147-148). Для нас существенна находка аналогичной бусины в погребении среднедонской культуры, относимой к ее третьему этапу (Синюк, 1983, рис. 43, 118). Известный каминный топор, близкий к топору из Бородинского клада (рис. 24, 19, Локтюшев, 1928, табл. 11, рис. 9; Попова, 1955, рис. 25; Братченко, 1976, с. 144, рис. 55, 19), происходит из комплекса с реповидным сосудом обычной двучленной орнаментации и сосудом с парными налепами (Локтюшев, 1928, табл. 11, рис. 8, 9).
В итоге на основании многочисленных аналогий нам представляется возможным синхронизировать в целом памятники, выделяемые в поздний этап манычского круга, с памятниками среднедонской культуры, ее второго и третьего этапов по периодизации [76] А. Т. Синюка. Причем в пределах позднего этапа достаточно отчетливо выделяется группа памятников, пока немногочисленная, соотносимая по времени с финальным этапом среднедонской культуры, т. е. являющаяся наиболее поздней в последовательности изучаемых памятников на Донетчине. Это погребения в катакомбах типа 4 с раструбошейными сосудами типов 5, 6, 7, 8, 9 (рис. 2а). Иные типы раструбошейной керамики приобретают новые приемы орнаментации: парные налепы на сосудах типов 1 и 2, композиции из гладких валиков на сосудах типа 4. Из реповидной керамики к наиболее поздним относятся сосуды со сложными зигзагообразными, вертикальными композициями из гладких валиков и валиков с вдавлениями. Именно в этих погребениях обнаружены категории инвентаря, считающиеся авторитетными для определения места их как наиболее поздних в колонке катакомбных древностей региона: каменный топор, близкий к бородинскому, овальное навершие булавы с 4 выступами, пастовая кольцевидная бусина с 4 выступами, пиковидные ножи с упором (рис. 29).
Мы можем подвести итоги сравнительного сопоставления комплексов с раструбошейной керамикой, составляющих основное содержание бахмутского типа памятников, и погребений с реповидной керамикой, учтенных в качестве ростово-луганской группы манычского круга памятников в классификации С. Н. Братченко. Сходство этих групп нам представляется несомненным. Действительно, общие тенденции сходства манычских памятников и бахмутского типа в целом уже отмечались в исследовании С. Н. Братченко. Новые материалы из раскопок в исследуемом регионе дали возможность более детального анализа этих памятников. Несомненна необходимость членения смешанных бахмутских памятников; в пределах этого типа лишь группа погребений с раструбной керамикой обладает перечнем всех отмечаемых характеристик, сближающих эту группу с манычсними памятниками Донетчины и отличающих эти обе группы от донецких, более ранних памятников и остальных памятников, охватываемых понятием "бахмутский тип". Более того, обеим рассматриваемым группам погребений свойственна одна динамика изменения материального комплекса, наиболее отчетливая в сходных трансформациях форм катакомб и орнаментации керамики, причем наибольшая пластичность характерна для раструбошейной керамики, разнообразие типов которой, а также способы орнаментации, ее расположение на сосуде связаны с подражанием реповидной [77] посуде, вплоть до появления форм, которые можно считать гибридными.
Это и некоторые другие общие признаки (пиковидные ножи с упором и др. ) позволяют нам считать обе группы погребений различающимися друг от друга лишь на уровне субкультур в пределах однокультурного образования, а именно, манычской группы памятников на Донетчине, а не разнокультурных групп. Т. е. невстречаемость раструбной и реповидной керамики в одном погребальном комплексе следует объяснять причинами внутрикультурного плана (половой диморфизм, культурная адопция? и т. п. ).
С этим тесно связан вопрос о происхождении раструбной керамики. Действительно, если эта керамика однокультурна с реповидной и т. о. образует эквивалент цилиндрошейной, к примеру, керамики Нижнего Маныча, то ее происхождение должно быть то же, что и для реповидной керамики, т. е. территория Нижнего Маныча. Рассмотрим сначала возможность ее происхождения в среднедонской культуре, предложенную С. Н. Братченко. Как было показано выше, шнуровые перевернутые композиции (треугольники, фестоны вершиной вверх) в орнаментации раструбной керамики, копирующие среднедонские орнаментальные мотивы, появляются только на позднем этапе на Донетчине. Подобная же орнаментация появляется только в это время и на реповидной керамике с Левобережья Донца, которая со среднедонской посудой, конечно, генетически не связана, т. е. это общее явление заимствования. Однако и на самой среднедонской керамике эта орнаментация не ранняя, а характеризует лишь ее второе этап по периодизации А. Т. Синюка (Синюк, 1983, с. 151-152, 157). Здесь важно отметить, что решение вопроса о ранних среднедонских памятниках, предложенное в работе А. Т. Синюка, остается неудовлетворительным. В самом деле, наиболее ранними памятниками этой культуры (павловский этап) предлагается считать погребения с чуждым этой культуре формами керамики: это сосуды с низкой, широкой шейкой, слабо отчлененной от корпуса, в отличие от последующих, раструбошейных, типично среднедонских форм, и с иным типом орнаментации: гребенчатой елкой сверху донизу (Синюк, 1983, с. 141). Сюда следует добавить и отмечаемое преобладание в этой группе погребений, совершенных не в катакомбах, а в ямах (Синюк, 1983, с. 142). Эти памятники,действительно, занимают раннюю позицию, хотя и не все, относительно среднедонской классики, однако вставляя их в [78] однолинейно эволюционный ряд, автор, таким образом, оставляет за пределами предлагаемой им периодизации памятники, в большей степени претендующие быть ранними среднедонскими, чем погребения с керамикой с елочной орнаментацией (эти последние погребения, культурная атрибуция которых вообще вызывает много споров, рассмотрены нами в § 3 настоящей главы). Сюда, т. е. к ранним среднедонским погребениям, мы относим шесть погребений Павловского могильника (рис. 34, 16-19, Павловск, 24/4, 26/2, 37/1, 43/1, 49/5, 54/1; Синюк, 1983) в Среднем Подонье. Из этих погребений происходят сосуды с раструбным горлом, орнаментированные однотипно, горизонтальными рядами шнура, спускающимися по шейке на плечики (Синюк, 1983, рис. 11, 3; 21, 10,11; 23, 5; 28, 3; 32, 3; 36, 3). Эти погребения образуют достаточно многочисленную группу (всего в Павловском могильнике учтено 37 погребений катакомбного времени с керамикой; Синюк, 1983, рис. 39). Выводы автора по систематизации погребальной обрядности не исключают атрибуции этих погребений как ранних (практически все они учтены в четвертой обрядовой группе погребений: Синюк, 1983, рис. 39), в пользу этого свидетельствует и стратиграфия кургана 49, где погребение с подобной керамикой предшествует погребениям второго и третьего этапов среднедонской культуры (Синюк, 1983, с. 91-94, рис. 35, 36), ее левобережного варианта.
Форма раструбного горшка в дальнейшем сохраняется в среднедонской культуре, а орнаментика керамики второго этапа этой культуры дает примеры своеобразного сочетания: на горизонтальные ряды шнура (и теперь эта ранняя орнаментация уже служит фоном) наносятся определенно более поздние перевернутые и иные мотивы и возникают композиции (Синюк, 1983, рис. 5, 8; 22, 10), которые можно назвать "перечеркнутыми". Подобный орнаментальный прием известен и на среднедонской керамике на Донетчине (рис. 32, 4; 34, 9).
Именно эти раструбошейные сосуды с орнаментацией рядами шнура по шейке и плечикам из Павловского могильника, характеризующие, как мы полагаем, ранний этап левобережных среднедонских памятников, наиболее близки по форме и орнаментации ранней раструбошейной керамике Донетчины орнаментальной группы А, основу которой также, как показано выше, образуют горизонтальные ряды шнура по шейке и плечикам (рис. 18, 1-6; 19,1), И если орнаментация ранней раструбной керамики Донетчины дает примеры [79] использования таких необычных здесь элементов, как треугольный штамп, серпики (полукружья), то тогда неслучайным и для памятников типа Павловского могильника в Среднем Подонье выглядит комплекс с сосудом, орнаментированным рядами шнура и рядами оттисков треугольного штампа (Синюк, 1983, рис. 21, 11). Специфичен и орнамент второго сосуда из этого комплекса: треугольники с внутренним и внешним обрамлением из оттисков шнура, подобная орнаментация известна и на раструбной керамике Донетчины (рис. 19, 10). Кроме того, в Павловском могильнике обнаружены и раструбные сосуды с волнистым валиком в основании шейки, идентичные подобным же ранним раструбным сосудам Донетчины.
Несомненно, что памятники с раструбошейной керамикой и Левобережья Среднего Дона, и Донетчины (раннего этапа) образуют единое целое в керамической и орнаментальной традициях и имеют общее происхождение, однозначно идентифицируемое использованием в этом круге памятников орнаментации треугольным штампом, серпиками/полукружиями) - это предкавказская культура в расширительном толковании этого понятия, предложенном С. Н. Братченко, т. е. манычский крут памятников. Т. о. памятники с раструбошейной керамикой на Донетчине связаны со среднедонскими памятниками (левобережного варианта по А. Т. Синюку) не генетическими узами, а лишь общим происхождением в среде манычского круга памятников. Здесь уместно отметить в этой связи находки реповидных сосудов в погребениях среднедонской культуры, правда, только со второго этапа этой культуры (рис. 34, 1-9).

§ 2. Памятники среднедонской культуры на Донетчине

Памятники этой культуры на Донетчине немногочисленны, всего наш учтено 38 погребений. Происходят они преимущественно из курганов, располагавшихся в бассейне левого притока Северского Донца р. Красной, отдельные погребения происходят из курганов в бассейнах р. Айдар, Деркул, а также на Правобережье Донца (рис. 30). Погребения, как правило, впускные, в курганах распределены по всему периметру с преобладанием в юго-западном секторе (рис. 2, Е).
Форма погребального сооружения практически едина для всех рассматриваемых погребений - это катакомба с прямоугольной шахтой и камерой, устроенной под широкой стенкой (рис. 31, 1-6). [80] Устья камер закрыты вертикально стоящими плахами дерева. Поза погребенных стереотипна: костяки лежали скорчено, на правом боку, лицом к устью камеры, руки вдоль корпуса. Отмечена искусственная деформация черепов. На дне - органический тлен, охра. В 16 погребениях обнаружены кости животных, расположение которых в катакомбе соответствует общепринятому для позднекатакомбных культур стандарту на территории Донетчины: кости мелкого рогатого скота располагались в камере, кости крупных животных - в шахте (рис. 31, 1-6).
Наиболее массовой категорией инвентаря является керамика, в которой мы выделяем 3 типа:
Тип 1 (32 экз., рис. 32). Сосуды с раструбовидной шейкой. Вариации в соотношении высоты сосуда и диаметра тулова, а также в орнаментации этой керамики позволяют разделить эту керамику на 2 подтипа:
Подтип А (22 экз., рис. 32, 1-8). Сосуды с высокой (более 4 см. ) шейкой, высокими крутыми плечиками и конусовидно сужающимся ко дну туловом. Высота сосуда превышает или равна наибольшему диаметру тулова. Орнамент покрывает, как правило, всю поверхность сосуда и характеризуется трехзонностью в расположении. На плечиках располагался основной орнаментальный мотив; для большинства сосудов, учтенных в подтипе - это треугольники и фестоны вершиной вверх, выполненные оттисками одинарного или двухрядного шнура (рис. 32, 1,2,4-6). На трех сосудах - это треугольники вершиной вниз (рис. 32, 3). Иногда треугольники и фестоны обрамлены "бахромой" из коротких отрезков шнура или наколов (рис. 32, 2,3). Орнаментация шейки - это либо горизонтальные ряды шнура, либо специфическое для среднедонской керамики повторение декора плечиков: треугольники вершиной вверх либо вниз, фестоны, выполненные шнуром (рис. 32, 1,6).
Бока сосудов орнаментированы чаще всего горизонтальной елочкой из оттисков одинарного шнура, перевитого шнура, реже - гребенчатого штампа (рис. 32, 4 на 4 сосудах). В орнаментации сосудов часто использовались защипы в виде горизонтальных рядов в основании шейки, по наибольшему диаметру тулова либо в чередовании с рядами елочки по бокам сосуда (рис. 32, 2,4,6). Рельефный орнамент редок, это, как правило, валиковый пояс в основании шейки, либо на боках сосуда (рис. 32, 5,7).
Сосуды этого подтипа, происходящие из детских погребений, [81] обычно ниже сосудов из погребений взрослых, отличаются более приземистыми пропорциями (рис. 32, 6,7). Два сосуда, учтенные в подтипе А, орнаментированы по всему тулову и плечикам горизонтальной елочкой из оттисков гребенчатого штампа и перевитого шнура (рис. 32, 8). Подобная орнаментация наиболее характерна для керамики, учтенной в подтипе Б.
Подтип Б (10 экз., рис. 32, 9-13). Сосуды с раструбной шейкой (Нш <= 4 см. ), характеризуются приземистым туловом, часто с овальными стенками. Высота сосуда, как правило, меньше наибольшего диаметра тулова. Большинство учтенных сосудов орнаментировано горизонтальной елочкой, нанесенной по плечикам и бокам сосуда оттисками веревочки, перевитого шнура, либо гребенчатого штампа (рис. 32, 11-13). Орнаментация обычно дополнялась горизонтальным рядом защипов в основании шейки, либо на боках (рис. 32, 9,11-13).
Тип 2 (рис. 33, 1-10). Сосуды с короткой прямой шейкой. В зависимости от соотношений в пропорциях горшка представляется возможным выделить 2 подтипа:
Подтип А (6 экз., рис. 33, 1-5). Стройные высокие сосуды, высота которых равна или больше максимального диаметра тулова. Для орнаментации керамики так же, как и для сосудов типа 1А, характерна трехзонность в распределении декора на поверхности сосуда. Это треугольники вершиной вверх и вниз, выполненные оттисками шнура, иногда паркетные и угловые композиции, ниже которых располагалась горизонтальная елочка, нанесенная гребенчатым штампом либо шнуром. Обычным является использование защипной орнаментации. Рельефная орнаментация редка.
Из учтенных сосудов три происходят из детских погребений (рис. 33, 4,5). Как и соответствующие сосуды типа 1А, они отличаются более низкими приземистыми формами, при сохранении прочих характеристик, свойственных подтипу в целом.
Подтип Б (4 экз., рис. 33, 6-10). Сосуды с прямой шейкой, высота сосуда меньше наибольшего диаметра в боках. Тип орнаментации достаточно устойчив: это фестоны и треугольники вершиной вверх с обрамлением из коротких оттисков шнура, расположенные по плечикам; по шейке - паркетный декор, сетка из пересекающихся рядов оттисков шнура, либо горизонтальные ряды шнуровых отпечатков.
Тип 3 (13 экз., рис. 34, 1-8). Реповидные сосуды. В отличие [82] от реповидных сосудов, являющихся атрибутом памятников манычского круга, они образуют в своем большинстве устойчивый тип, характерный, по-видимому, только для среднедонской культуры. Это сосуды, относящиеся к типу реповидных сосудов с прямым краем и отличающиеся чрезвычайно маленькими размерами; высота 6-8 см, редко до 11 см., диаметр 10-12 см. иногда до 16 см., что несомненно связано с тем, что эта керамика встречается только в детских погребениях. Декор может быть самый разнообразный: половина сосудов орнаментирована валиком со вдавлениями, опоясывающими сосуд по бокам; остальной орнамент немногочисленен: прочерченная, шнуровая елочка, горизонтальные ряды оттисков шнура, круглые ямки. Один сосуд орнаментирован прочерченными треугольниками вершиной вверх, заполненными наколами, т. е. в технике, присущей для орнаментации амфорок (рис. 34, 8).
Два реповидных сосуда, судя по форме и размерам, являются заимствованием из манычского культурного круга, где такие горшки являются обычными, в то же время орнаментация одного из них, выполненная шнуром, является типично среднедонской (рис. 34, 9).
Керамика, описанная ниже, не является специфически среднедонской, поскольку встречается и в погребениях других позднека-такомбных культурных групп на Донетчине.
Амфорки (5 экз., рис. 34, 10-14). Небольшие сосуды с высокой прямой шейкой, низким, часто шаровидным туловом и обычно 4 ушками с отверстиями, симметрично расположенными в верхней части тулова. Орнамент выполнен прочерченными линия и и наколами. Это горизонтальные ряды линий в сочетании с зигзагами, треугольниками вершиной вверх или вниз. Как правило, в погребениях сопровождают керамику иных типов
Чаши (3 экз., рис. 33, 11-13). Низкие, широкие сосуды со стенками, расширяющимися к устью, плоским дном. Одна чаша орнаментирована, подобно амфоркам, прочерченными линиями, зигзагами и наколами (рис. 33, 11), на двух чашах - ушки (рис. 33, 12,13).
Жаровни обнаружены только в трех погребениях. Из 4 погребений известны находки деревянных чаш.
Металлические изделия. Бронзовые ножи из погребений среднедонской культуры представлены двумя разновидностями: ножи с параллельными краями клинка (2 экз., рис. 35, 5) и ножи с рельефным расширением ближней к острию части клинка и параллельными краями нераскованной части клинка (3 экз., рис. 35, 1-3). Металлические украшения немногочисленны: это бронзовые трубочки-пронизи [83] с косыми насечками (рис. 35, 11), В-образные бусы (рис. 35, 12), височные кольца, круглые с сомкнутыми приостренными концами (рис. 35, 8,9) и в 1,5 оборота.
Каменный и кремневый инвентарь представлен находкой грушевидного навершия булавы (рис. 35, 6), редкими выпрямителями (рис. 35, 10), отщепами кремня. Раковины с нарезками по краю створки применялись, по-видимому, в качестве штампов для орнаментации керамики (рис. 35, 13).
Круг вопросов, рассматриваемых в настоящем параграфе, связан прежде всего с определением места этих погребений в среднедонской культуре в целом.
Высокие раструбошейные сосуды с трехзонным членением декора, со шнуровыми перевернутыми композициями в орнаменте (тип 1А), а также катакомбы с камерами под широкой стенкой шахт являются признаками, диагностическими для отнесения этих погребений к среднедонской культуре, а именно, к той ее части, которая в периодизации А. Т. Синюка выделена в правобережный вариант (Синюк, 1983, с. 152).
Принадлежность к среднедонской культуре погребений с раструбной керамикой с елочной орнаментацией типа 1Б также представляется несомненной, поскольку помимо близости форм сосудов совпадают ареалы распространения этой керамики и вышеописанной (тип 1А). Идентичная керамика с елочной орнаментацией также учтена в Среднем Подонье как керамика среднедонской культуры (Синюк, 1983, рис. 4, 1; 14, 5). Подобная атрибуция керамики типа 1Б существенна, поскольку форма сосудов этого типа чрезвычайно близка к форме раструбошейных сосудов из погребений манычского круга на Донетчине и отличается лишь орнаментацией.
Сосуды с прямой шейкой, приземистых пропорций (тип 2Б), внешне близкие к донецкой керамике, вряд ли следует связывать происхождением с керамикой этой (т. е. донецкой) культуры, как это подразумевается (Матвеев, 1982, с. 17-18). В самом деле, из 4 учтенных сосудов, 2 орнаментированы по плечикам перевернутыми композициями (рис. 33, 6,10), а третий - треугольниками вершиной вниз с обрамлением из оттисков шнура (рис. 33, 7), нетипичным для посуды донецкой культуры, зато обычным на среднедонской керамике и на раструбных сосудах манычского круга. Не имеет аналогий в донецкой культуре и орнаментация на шейках этих сосудов: прямая и косая сетки оттисков шнура, паркет (рис. [84] 33, 5-7), в то время, как стереотип орнаментации на шейках донецких сосудов - это горизонтальные ряды шнуровых оттисков. Сосуды подобной формы и типа орнаментации известны и на сопредельной с Донетчиной территории (например, Синюк, 1983, рис. 43, 16) и по-видимому, представляют устойчивый тип керамики среднедонской культуры, а не случайные дериваты донецкой керамики.
Известное своеобразие представляет керамика из детских захоронений. Помимо того, что сосуды здесь меньше обычных, пока из этих погребений происходят своеобразные миниатюрные реповидные сосуды, практически являющиеся единственными в среднедонской культуре представителями этого типа керамики, известные также и в однокультурных детских захоронениях в Среднем Подонье (Синюк, 1983, рис. 35, 13,14). Т. о., по-видимому существует субкультурная специфика среднедонских погребений детей. Кроме того, находки реповидной керамики в погребениях среднедонской культуры, уже достаточно нередкие, подтверждают еще раз мысль о преимущественных связях этой культуры с манычским кругом памятников (по терминологии С. Н. Братченко), в частности, обусловившим, на наш взгляд, происхождение левобережного варианта среднедонской культуры. Связи среднедонской и, и частности, предкавказской культур неоднократно подчеркивались исследователями (Синюк, 1983, с. 140, 144, 150, 152).
Амфорки и чаши с ушками со специфической прочерченной и накольчатой орнаментацией не являются атрибутами среднедонской культуры, в частности, они практически неизвестны в Среднем Подонье. Зато сосуды близких форм и способов орнаментации многочисленны в ингульской катакомбной культуре, где представляют специфику керамического набора этой культуры, с которой и следует связывать их происхождение (Шапошникова, Бочкарев, Шарафутдинова, 1977, с. 30-33). Орнаментация чаши из разрушенного погребения в Райгородке (рис. 33, 15) в виде прочерченных длинных овалов определенно идентична орнаментации ингульской керамики.
Новые исследования по стратиграфии памятников среднедонской культуры Среднего Подонья и создание на этой основе трехэтапных схем развития этой культуры (Матвеев, Синюк, 1977; Матвеев, 1982; Синюк, 1983) дали возможность более конкретной увязки среднедонских погребений Донетчины с выделяемыми в этой культуре этапами. [85]
В целом, погребения среднедонской культуры Донетчины образуют хронологически компактную группу, время бытования которой соответствует второму этапу среднедонской культуры по периодизации А. Т. Синюка. По определению, именно для этого этапа характерны высокие раструбошейные сосуды с зональными мотивами в декоре из фестонов и треугольников вершиной вверх (правобережный вариант, Синюк, 1983, с. 152, 157), учтенные также и на Донетчине (тип 1А). Идентичные перевернутые шнуровые композиции в орнаментике короткошейных сосудов типа 2Б и некоторых реповидных сосудов (рис. 34, 9) позволяют отнести погребения с этой керамикой также ко второму этапу среднедонской культуры. Раструбные приземистые сосуды с елочной орнаментацией (тип 1Б) синхронны с керамикой, охарактеризованной выше по соображениям, во-первых, стилистического единства: на сосудах типа 1А и типа 1Б елочный орнамент часто чередуется с защипным, во-вторых, из погребений с керамикой, как с перевернутыми композициями в декоре, так и с елочной орнаментацией, происходит одна и та же дополнительная керамика: реповидные сосуды, амфорки и чаши. Присутствие этой дополнительной керамики служит как бы общим знаменателем для среднедонской керамики Донетчины, увязывая весь керамический комплекс в одно целое в пределах второго этапа среднедонской культуры. С учетом номенклатуры, введенной А. Т. Синюком, эти погребения следует соотносить с правобережным вариантом среднедонской культуры. Кроме того, по находкам бронзовых трубочек с насечками и В-образных бус погребения среднедонской культуры Донетчины следует синхронизировать с поздним этапом манычских памятников на Донетчине, где также известны идентичные украшения (рис. 24, 17). Типы учтенных бронзовых ножей существуют достаточно долго в позднекатакомбное время и дополнительной аргументации хронологического порядка не привносят.
Т. о., если среднедонские погребения Донетчины достаточно определенно представляют второй этап (и правобережный вариант) этой культуры по периодизации А. Т. Синюка, то каковы же комплексы, которые следует считать ранними в хронологической колонке этой культуры на Донетчине? Сюда мы относим пока 2 погребения в катакомбах с камерами под широкой стенкой шахты. Керамика из этих погребений - это сосуды с короткой прямой шейкой, приземистым или вытянутым туловом, трехзонной орнаментацией, выполненной [86] перевитым шнуром (рис. 33, 2,4). Оба сосуда, орнаментированы по плечикам паркетным узором, ниже - бока орнаментированы горизонтальной елочкой. Один из учтенных сосудов (рис. 33, 2, Каменка 15/3, раскопки В. А. Городцова) обнаружен в комплексе с ножом, обычным для погребений раннего этапа донецкой культуры. Помимо сопутствующего инвентаря, хронологически ранним для среднедонской культуры является и тип орнаментации этих сосудов. Действительно, в частности, паркетный орнамент характеризует раструбную керамику раннего этапа памятников манычского круга на Донетчине (рис. 18, 5,7; 19, 6), синхронного раннему этапу среднедонской культуры. Причем в одном из комплексов, относимых нами к этим ранним манычским памятникам, вместе с типичным ранним сосудом с волнистым валиком в основании шейки обнаружен фрагмент сосуда с трехзонной орнаментацией и шнуровым паркетом на плечиках (рис. 18, 7), т. е. декором, идентичным для сосудов, предлагаемых в качестве ранних среднедонских на Донетчине. В Среднем Подонье сюда, видимо, следует отнести раструбошейный сосуд с трехзонной орнаментацией и треугольниками вершиной вверх, выполненными перевитым шнуром (рис. 34, 15), обнаруженный в катакомбе также с раструбным сосудом с волнистым валиком в основании шейки (рис. 34, 20, Павловск 14/4, Синюк, 1983, рис. 16, 4,5).
Т. о. перечисленные сосуды с трехзонной орнаментацией, выполненной перевитым шнуром, являются более ранними, чем основная масса керамики из погребений среднедонской культуры на Донетчине и, возможно, являются исходной формой для форм и орнаментики керамики, учтенной для правобережного варианта в периодизации А. Т. Синюка. Действительно, в периодизации среднедонской культуры А. Т. Синюка основу керамического комплекса раннего этапа этой культуры составляют сосуды, иллюстрирующие мысль об истоках среднедонской культуры во взаимодействии древнеямных и катакомбных традиций (Синюк, 1983, с. 142, рис. 43). В то же гремя керамика с типичными для среднедонской культуры характеристиками регистрируется исследователем, начиная только со второго ее этапа (Синюк, 1983, с. 152). Поэтому находки сосудов с вполне сформировавшимся обликом, специфическим для среднедонской культуры, уже на раннем этапе этой культуры, видимо, требуют внести коррективы в содержание этого этапа, в частности, лишний раз доказывают, что короткошейная керамика с елочным [87] декором, учтенная исследователем в раннем этапе этой периодизации, не может служить прототипом среднедонской керамики.

§ 3. Погребения с керамикой с елочной орнаментацией

Орнаментика в виде горизонтальной елочки широко представлена на керамике нескольких катакомбных культур на различных территориях, в том числе, и на Донетчине. Подобный декор встречается на раструбошейных горшках, относимых нами к манычскому кругу памятников (по терминологии С. Н. Братченко), на керамике среднедонской культуры, присутствует и на типично донецкой керамике как составной компонент орнамента.
Кроме того, к донецкой культуре обычно относятся катакомбные погребения с короткошейными сосудами, для которых орнаментация горизонтальной елочкой является основным мотивом в декоре, т. е. елочка покрывает либо весь сосуд, либо его верхнюю часть. Атрибуция погребений с такой керамикой на Донетчине как погребений донецкой культуры, по-видимому, не вызывает сомнений (Братченко, 1975, с. 57).
Анализ новых коллекций керамики позволяет предполагать внутреннюю неоднородность совокупности погребений, относимых к донецкой культуре, т. е., возможно, памятники с керамикой с елочной орнаментацией лишь частично входят в донецкую культуру, адоптированы этой культурой, но тем не менее имеют собственную культурную специфику и происхождение, отличное от донецкой катакомбной культуры. Ниже отстаивается правомочность этой точки зрения.
В. А. Городцов, анализируя катакомбную керамику из раскопок на Северском Донце, обращал внимание па чуждость (своеобразие) елочной гребенчатой орнаментации на этой керамике, полагая ее архаической, восходящей к неолитическому орнаменту (Городцов, 1905а, с. 56). А. Т. Синюк керамику подобных форм и орнаментации с территории Среднего Подонья относит уже к среднедонской культуре, ее раннему (павловскому) этапу (Синюк, 1983, с. 141-142, 156-157). В Поволжье подобная керамика учтена как полтавкинская. В свою очередь З. И. Мельник вычленяет в Нижнем Поволжье из погребений полтавкинской культуры погребения с округлобокой керамикой, характеризующейся елочной орнаментацией и относит их к катакомбному культурному миру, однако воздерживаясь от дальнейшей [88] конкретизации (Мельник, 1979, с. 53).
Т. о. культурная атрибуция погребений с короткошейной керамикой с елочной орнаментацией с территорий, сопредельных с Донетчиной, выглядит уже не столь определенной и даже возможна иная, не донецкая. Поэтому вопрос о месте этих памятников в донецкой катакомбной культуре на Донетчине не является праздным. Следует согласиться, что "наиболее важные различия, позволяющие расчленять катакомбную общность на отдельные культуры, проявляются прежде всего в керамике", т. е. в составе керамического комплекса, а также "в типах и композициях узоров и месте их на сосуде" (Братченко, 1976, с. 56-57). Поэтому задача настоящего раздела - выяснить, обладают ли погребения с керамикой с елочной орнаментацией на Донетчине собственной спецификой, отличной от погребений донецкой культуры. Это делает допустимым предварительное обособление этой группы погребений (отсюда название параграфа) и сравнение с собственно донецкими памятниками, при этом акцент делается на различие этих групп.
Всего нами учтено 80 погребений с керамикой с елочной орнаментацией. Погребения рассматриваемой группы известны повсеместно на Донетчине в курганах как на Правобережье, так и на Левобережье Северского Донца (рис. 36). Погребения чаще всего впускные, сосредоточены преимущественно в южном и юго-восточном секторах курганов (рис. 2, Ж). Преобладающей формой погребального сооружения являются катакомбы с шахтой прямоугольной в плане формы и камерой, выведенной под широкой стенкой шахты, т. е. тип сооружения, стандартный для всех позднекатакомбных погребений региона и не представляющий специфики какой-либо из катакомбных групп (рис. 31, 12,13). 6 погребений совершены в прямоугольных ямах, часто с заплечиками (рис. 31, 7-10). Устья камер закрыты древесными плахами, иногда прослеживается конструкция заслона, обычная и для других позднекатакомбных погребений региона: ряд вертикально стоящих плах и одна длинная плаха, лежащая поперечно (рис. 31, 12). Костяки погребенных скорчены, на правом боку, лицом к шахте, руки вдоль корпуса. В ряде случаев отмечена искусственная деформация черепов. В погребениях - охра, кости животных редки (рис. 31, 9,13).
Наиболее массовой категорией инвентаря является керамика, всего учтено 88 целых сосудов с елочной орнаментацией. Большая часть учтенных сосудов представляет устойчивый стереотип, [89] специфический для рассматриваемой группы - это горшки со слабопрофилированной верхней частью, т. е. широкими, низкими шейками, плавно переходящими в овальное или биконическое тулово (рис. 39; 40). Вариации в пропорциях сосудов позволяют выделить 2 типа форм этой керамики:
Тип 1 (60 экз., рис. 39, 1-12). Сосуды приземистых форм. Высота от 15 см. до 20 см., в основном, 17-18 см., превышает наибольший диаметр сосуда на 3-5 см. Шейки широкие, низкие (высотой ок. 2 см. ), часто желобчато выгнуты наружу; при этом иногда при переходе шейки в плечики образуется характерный для этой керамики уступ (рис. 39, 1-4). Шейка плавно переходит в низко-опущенные плечики; профилировка верха сосуда при этом настолько слабо выражена, что сосуд приобретает баночную форму (рис. 39, 8). Тулово равномерно выпукло, иногда близко к шаровидным очертаниям. Кроме орнаментированной керамики мы включаем сюда и сосуды неорнаментированные, но по форме и характерному уступу в основании шейки идентичные учтенным в типе (рис. 39, 10,11).
Тип 2 (33 экз., рис. 40, 1-11). Сосуды высоких форм. Высота от 21 см. до 28 см., в среднем - 23-24 см. Отличия от сосудов типа 1 очевидны не только в высоте, сосуды типа 2 характеризуются и более стройными узкими формами: высота сосуда или равна наибольшему диаметру, или несколько меньше. Моделировка верхней части идентична типу 1, т. е. это широкогорлые сосуды с низкой, часто желобчатой шейкой, плавным переходом к плечикам, в основании шейки иногда характерный уступ (8 экз., рис. 40, 1). Зато тулово отличается специфически удлиненной яйцевидной или конической формой, т. е. наибольший диаметр проходит выше, чем на сосудах типа 1. По сходству в форме, оформлению шейки уступом в типе учтены и неорнаментированные сосуды (5 экз., рис. 40, 8, 9).
Сосуды обоих типов орнаментированы рядами горизонтальной елочки, покрывающей либо все тулово, либо его верхнюю часть. Орнамент выполнен преимущественно гребенчатым и мелкозубчатым штампом (53 сосуда), значительно реже - гусеничным штампом, т. е., перевитым шнуром (21сосуд), шнуром (7 сосудов), гладким штампом (5 сосудов). Помимо основной елочной орнаментики, на сосудах используется и иной дополнительный декор: защипы, валики, ряды оттисков шнура, спирали.
Показательны различия в орнаментации сосудов типов 1 и 2. [90] Для сосудов типа 1 характерна орнаментация елочкой всей поверхности тулова сосуда, тогда как орнаментация только верхней части сосуда нетипична (рис. 39, 1-9). Также единичен защипной и валиковый декор. Зато нередка орнаментация, заимствованная определенно от керамики донецкой культуры: это ряды оттисков спирали (8 сосудов, рис. 39, 5,7), горизонтальные оттиски шнура по шейке сосуда (4 сосуда, рис. 39, 3,6,14).
Орнаментация сосудов типа 2 существенно отличается: более характерным является размещение елочного орнамента только в верхней части сосуда (15 сосудов), орнамент, покрывающий весь сосуд, встречается реже (12 сосудов). На большинстве сосудов используется защипной орнамент (18 сосудов, рис. 40, 3,7,9,10). Чаще всего это ряды защипов, чередующиеся с рядами елочки. В то же время оттиски спирали, ряды шнура по шейке на керамике типа 2 единичны.
Фрагменты боковых и придонных частей сосудов использовались в качестве жаровен.
Из погребений с сосудами типов 1 и 2 происходит и типологически иная керамика. Мы не выделяем ее в отдельные типы в данном разделе, поскольку идентичные сосуды известны и в погребениях донецкой культуры.
Курильницы (4 экз., рис. 39, 13; 40, 14). Характеризуются чашей полуовальной в сечении формы с отделением внутри, на 4 сросшихся ножках или крестовидном основании. Орнамент елочный (гребенчатый штамп) или в виде треугольников (двойной шнур).
Баночные сосуды (7 экз., рис. 39, 15; 40, 12). Небольшие неорнаментированные сосуды высотой до 10 см., в форме закрытой банки, стенки загнуты вовнутрь. Возможно, использовались в качестве курильниц или жаровен: в нескольких из них обнаружены зола, угли.
Кроме того, из погребений этой группы происходят 2 амфорки, типов, хорошо известных на Донетчине в погребениях среднедонской культуры (рис. 40, 13). Также обнаружено несколько деревянных чаш, ценность которых подчеркнута использованием в украшении этих сосудов металла (бронзовых скоб).
Металлические изделия. Бронзовых ножей известно всего 4 экз. (рис. 41, 24-27), Один из них - пламявидной формы (по терминологии С. Н. Братченко, рис. 41, 26), два других - с параллельными краями клинка (рис. 41, 24,25); в этих же комплексах встречены бронзовые шилья. Металлические украшения представлены [91] несколькими ожерельями. Здесь: крупные бусины с волнистой напайкой (рис. 41, 33), подвески-медальоны в виде спирали с ушком (рис. 41, 4). Кроме того, известны специфические многовитковые пронизи с петлевидным изгибом (рис. 41, 1), а также обычные бронзовые височные подвески в 1,5 оборота (рис. 41, 2,35), лапчатые подвески (рис. 41, 3).
Каменный и кремневый инвентарь. Здесь следует отметить находки двух производственных комплектов: литейщика - 2 сопла, тигель и фрагменты литейной формы проушного топора "колонтаевского типа" по классификации С. Н. Кореневского (рис. 41, 36,37, воспроизведен в: Березанская, 1980, рис. 3) и мастера-изготовителя стрел: древесный футляр с роговыми отжимниками, кремневыми заготовками наконечников стрел, ископаемой раковиной, фрагментами каменного проушного топора (рис. 41, 18-21). Известны также комплекты готовых наконечников стрел с выемчатым основанием (рис. 41, 17,23,31). Украшения специфичны и известны в нескольких ожерельях: это пастовые (фаянсовые?) длинные цилиндрические пронизи, гладкие, бородавчатые и рифленые (рис. 41, 5,7,9,28,29); биконические рубчатые бусины (рис. 41, 6). Подобные украшения, как правило, сопровождаются украшениями из кости и рога: гирьковидными бусинами (рис. 41, 8), гладкими костяными пронизями. Частое использование кости вообще свойственно для рассматриваемой группы погребений: это птичьи кости с удаленными эпифизами ("флейты Пана"), проколки из локтевых костей овцы/козы, костяные прямоугольные пластинки (рис. 41, 13), появляются бипирамидальные игральные кости (рис. 41, 22).
Специфика комплексов с елочной керамикой проявляется не только в керамике, но и в иных параметрах, характеризующих эту группу погребений. В самом деле, погребения с елочной керамикой, судя по инвентарю этих погребений, появляются на Донетчине не ранее начала позднекатакомбного времени, что будет показано ниже; т. е. собственно донецкие катакомбные комплексы (раннедонецкий этап) старше погребений с сосудами с елочной орнаментикой.
Ареал распространения керамики с елочной орнаментацией (типы 1 и 2) шире ареала донецких памятников: погребения с елочной керамикой обычны в курганах к востоку и северо-востоку от р. Деркул - предположительной восточной границы памятников донецкой культуры, т. е. в Левобережье Нижнего Подонья, Волго-Донском [92] междуречье, Среднем Подонье, Заволжье. В то же время донецкая катакомбная керамика практически отсутствует в погребениях на этой территории.
Несовпадение ареалов распространения ощутимо и в распределении погребений с елочной керамикой на территории Донетчины. Сравнивая соотношение погребений с донецкой керамикой и погребений с елочной керамикой в каждой из 6 порайонно составленных нами групп могильников на Донетчине (рис. 37), можно отметить, что чем дальше к западу расположены курганы, тем резче падает доля погребений с елочной керамикой из этих курганов. Действительно, если могильники в центре (бассейн р. Лугани) и на северо-востоке региона характеризуются равным соотношением или небольшим в целом преобладанием погребений с елочной керамикой над погребениями с донецкой керамикой, то в курганах западных частей региона погребений с елочной керамикой гораздо меньше (в два, в пять раз), чем погребений с донецкой керамикой.
Т. о., очевидно, что керамика с елочной орнаментацией (типы 1 и 2) более характерна для восточной части региона; показательно, что именно здесь появляются курганы с погребениями практически только с елочной керамикой. Поэтому неслучайным представляется появление на позднедонецкой керамике из восточных районов и бассейна р. Лугани дополнительной орнаментации в виде гребенчатой елки у дна (рис. 43, 12; 44, 1; 45, 6,7,10,11; 46, 2), отсутствующей на позднедонецкой керамике более западных районов региона. В свою очередь, на сосудах типа 1 появляется дополнительный декор в виде рядов шнура (тесьмы), спиралей, т. е. штампов, типичных прежде всего для донецких сосудов.
Взаимосвязанным с этим и потому поддающимся объяснению представляется появление на Донетчине в позднекатакомбное время погребений не в катакомбах, а в ямах (всего учтено 20 погребений), как правило, с уступами (заплечиками). Наряду с керамикой с елочной орнаментацией (7 погр.) из этих погребений происходит и донецкая посуда (6 погр.). Существенно, что все эти погребения в ямах сосредоточены в курганах только центральной (бассейн р. Лугани) и северо-восточной частей региона (рис. 38), т. е. в регионах, характеризующихся и наибольшей, сравнительно с донецкой посудой, концентрацией елочной керамики в погребениях. Для объяснения этого явления важным представляется то, что на сопредельной территории Среднего Подонья близкие по форме [93] сосуды с елочной орнаментацией известны преимущественно уже из погребений именно с ямной конструкцией могилы (Синюк, 1983, с. 141-142) с уступами, где традиция совершать погребения в ямах восходит к памятникам древнеямной культурно-исторической области на этой территории (Синюк, 1983, 6, 139-140,142); впрочем С. Н. Братченко подчеркивает различия в устройстве ямных могил катакомбного времени и позднеямных памятников в этом регионе (Братченко, 1976, с. 61).
Специфичны для погребений с елочной керамикой и некоторые виды украшений. Бронзовые украшения: спиральки с ушком, бусы с напаянной проволочкой, подвески в виде птичьих головок, обычные для комплексов донецкой культуры, в погребениях с керамикой с елочной орнаментикой редки и не являются типичными. Специфику погребений этой группы составляют пастовые (фаянсовые?) украшения: длинные пронизи, гладкие, рифленые и бородавчатые; рубчатые биконические бусы (рис. 41, 5-9,28,29). Эти украшения учтены в 3 комплексах с елочной керамикой и в одном с донецкой (рис. 47, 26,31,32). По-видимому, с погребениями с елочной керамикой связано появление в восточной части ареала бронзовых многовитковых пронизей с петлевидным изгибом (рис. 41, 1). Здесь они известны в 4 комплексах: в двух - с елочной керамикой и в двух - с позднедонецкой (рис. 47, 29,30). Подобные украшения известны и с территории к востоку от Донетчины: в погребении в яме с короткошейной елочной керамикой (Остров 2/2, раскопки В. И. Мамонтова), в погребениях предкавказской катакомбной культуры (Синюк, 1983, рис. 21, 3,4,5) и полтавкинской культуры (Синицын, 1959, рис. 17, 17). Пастовые украшения, пронизи с петлевидным изгибом часто сопровождаются костяными бусами и пронизями: в 3 погребениях детей (1 - с елочной керамикой, 2 -с позднедонецкой), из курганов в восточной части ареала происходят полые птичьи кости со срезанными эпифизами ("флейты Пана").
Подведем итоги вышесказанному. Погребения с елочной керамикой, выделенные нами из донецкой культуры, отличаются от погребений с собственно донецкой керамикой помимо орнаментации и рядом особенностей: в морфологии сосуда (широкогорлые, слабопрофилированные формы, отмечены уступом в основании шейки сосуда), в технике орнаментации (преимущественно гребенчатый штамп), спецификой украшений (пастовые бородавчатые и проч. длинные пронизи, рубчатые бусы). Исследование ареалов распространения [94] позволяет утверждать, что погребения с елочной керамикой сконцентрированы в большей мере, соотносительно с погребениями с донецкой керамикой, в центральной и восточной частях исследуемого региона, и связывать с этой группой появление на востоке региона в позднекатакомбное время погребений в ямах с уступами (заплечиками), многовитковых бронзовых пронизей с петлевидным изгибом, костяных изделий: "флейт Пана", пронизей, хотя подобный инвентарь попадает и в погребения с донецкой керамикой в этих частях региона.
Как отмечалось, керамика, близкая по форме и орнаментации к елочной керамике Донетчины (типы 1 и 2) происходит из погребений катакомбной общности с территорий, примыкающих к Донетчине с востока и северо-востока. Исследователями подчеркивается архаический характер этих памятников, генетически восходящих к позднеямным памятникам, о чем, по-видимому, свидетельствует облик сосудов, преобладание гребенчатого штампа, горизонтальная елочка, частое использование ямных конструкций могил (Синюк, 1983, с. 141-142).
Обоснованность подобного суждения с очевидностью верна и для соответствующих памятников Донетчины. Здесь, в частности, одно из позднекатакомбных погребений в восточной части ареала с позднедонецкой керамикой (Передельск 2/2), с костяком на боку совершено в яме с уступами и ямками по углам могилы (рис. 9, 13,14). Вокруг погребения прослежен ровик с перемычкой в западной стороне. Кроме того, из этого погребения происходит ожерелье из двух рядов пронизей с винтовой нарезкой и крупными костяными бусами-разделителями (рис. 47, 36).
Ровик вокруг погребения, детали устройства могилы, тип ожерелья находят точные аналогии в обрядности и инвентаре памятников заключительного, третьего этапа ямной к. и. о. (по периодизации Н. Я. Мерперта), в частности, позднеямных памятников донской лесостепи (Синюк, 1983, с. 101,104,128-129), Сюда уместно добавить достаточно архаический облик многовитковых бронзовых пронизей с петлей, костяные "флейты Пана", частое использование кости в инвентаре погребений с елочной керамикой на Донетчине.
Достаточно возможен и хронологический стык ямных и позднекатакомбных памятников, действительно, верхний хронологический рубеж существования третьего этапа ямной к. и. о. (по периодизации [95] Н. Я. Мерперта) - это середина XVIII века до н. э. (Мерперт, 1974, с. 63), для донской лесостепи время существования позднеямных памятников - первая половина II тыс. до н. э. (Синюк, 1983, с. 129). В то же время в последнее время обоснованно отмечается необходимость удревнения Привольненского клада (Шилов, 1985, с. 33), основного хронологического репера, к которому привязывается начало позднекатакомбных древностей Нижнего Подонья и Донетчины (Братченко, 1976, с. 142,148), к рубежу III-II тыс. до н. э.
Культурный процесс, очевидно, выглядел следующим образом: к началу периода, который мы характеризуем как позднекатакомбный, на территории к востоку от Донетчины на основе ямной общности сложилась культурная группа, относящаяся уже к катакомбной культурно-исторической общности. На такую возможность появления смешанных вариантов уже обращалось внимание (Березанская, Шапошникова, 1957, с. 271-272; Мерперт, 1974, с. 150). Подобный процесс для Среднего Подонья показан и убедительно проанализирован А. Т. Синюком (Синюк, 1983, с. 139-142).
Свидетельством экспансии этой группы на запад является появление на Донетчине погребений с елочной керамикой. Причем очевидна последующая обоюдная ассимиляция с памятниками донецкой культуры, новации в материальном комплексе которой, характеризующие восточную половину региона, уже отмечались. В этой связи уместно рассмотреть погребения с совместным нахождением елочной и донецкой керамики (всего учтено 13 погр.).
Показательно, что большинство из них (11 погр.) - это коллективные погребения, т. е. случаи экипировки разнотипными сосудами одного умершего принадлежат к редким. Т. о. различная керамика в погребениях фиксировала и различную посмертную культурную/субкультурную принадлежность умерших. Интересно, что в большинстве случаев в этих погребениях были захоронены также и дети (9 погр. ), что требует своего объяснения (см. главу IV).
Ниже представляем обоснование хронологической позиции рассматриваемой группы погребений на Донетчине и возможно более дробного членения этой группы.
Погребения с керамикой типа 1: к наиболее ранним на Донетчине принадлежат сосуды из раскопок В. А. Городцова, один - в комплексе с ножом с подромбовидным клинком, т. е. раннедонецкого облика и с донецким кубком (Ковалевка 3/2, рис. 10, 4), другой (Селимовка 4/7-9, рис. 39, 12, Городцов, 1932, с. 34) - в комплексе [96] с донецким сосудом с орнаментацией по шейке раннедонецкого типа. Подобная совстречаемость ранней донецкой керамики и определенно позднекатакомбной керамики с елочной орнаментацией в одном комплексе объясняется некоторым запаздыванием в смене традиций в орнаментации донецкой керамики в западных частях региона, сохранением здесь архаических черт в декоре, что более подробно будет рассмотрено в следующем разделе главы. В остальных 9 комплексах с совместным нахождением керамики сосуды с елочной орнаментацией встречены с определенно позднедонецкой керамикой.
Форма сосудов типа 1, по-видимому, остается неизменной в течение позднекатакомбного времени, появляются лишь отдельные новации в декоре: защипы, ряды спиралей (рис. 39,5,7). Появление этих нововведений возможно синхронизировать по находкам в этих комплексах амфорок (Николаевка 5/7, Сватово 4/6), среднедонской керамики (Говоруха 7/2, Александровск 3/10) со вторым этапом среднедонской культуры по периодизации А. Т. Синюка, т. е. эти детали в декоре появляются достаточно поздно.
Керамика, учтенная нами как тип 2, целиком также укладывается в рамки позднекатакомбного времени. Так, сопутствующая донецкая керамика из этих погребений является позднедонецкой (Говоруха 8/5, 10/9, 10/11, Шпаковка 9/5). К наиболее ранним следует отнести комплекс (Николаевка 5/21) с сосудом типа 2 (рис. 40, 2), бронзовыми бусами с проволочной напайкой (рис. 41, 33), обычными в раннедонецких комплексах, но уже с ножом с параллельными лезвиями, т. е. позднекатакомбного облика (рис. 41, 24).
Выше уже отмечалось, что для большинства учтенных сосудов типа 2 характерно использование защипной техники в орнаментации Подобное чередование рядов елочного и задипяого орнаментов находит аналогии в орнаментации среднедонской керамики Донетчины, относимой ко второму этапу этой культуры (по периодизации А. Т. Синюка), и Среднего Подонья (Синюк, 1983, рис. 4, 1,4). Подобная довольно поздняя позиция сосудов с защипной техникой в орнаменте подтверждается и использованием на одном из них вертикальной обмазки придонной части (рис. 40, 6), что характерно уже для керамики культуры многоваликовой керамики, а также находкой в подобном погребении амфорки (Николаевка 11/7); на 4 сосудах отмечено использование одного или нескольких рядов волнистого валика [97] (рис. 40, 6), что в сочетании с защипным орнаментом аналогично орнаментации поздней раструбошейной керамики, относимой нами к манычскому кругу памятников и синхронизируемой со вторым и третьим этапами среднедонской культуры. К наиболее поздним образцам керамики типа 2 относится сосуд из Белояровки (рис. 40, 11; раскопки С. Н. Санжарова) с тройными налепами, найденном в комплексе с костяной пряжкой ранней многоваликовой атрибуции.
Появление специфических, как мы полагаем, для погребений с елочной керамикой Донетчины пастовых (фаянсовых?) украшений: бородавчатых, рифленых и гладких длинных пронизей, рубчатых бус, отмечено, как и появление этой керамики, с начала позднекатакомбного периода. Действительно, в комплексе из Говорухи подобные украшения найдены вместе с бронзовым ожерельем, в состав которого входил медальон в виде спирали с ушком (рис. 41, 4), обычный в раннедонецких погребениях. В то же время здесь была обнаружена жаровня из фрагмента раструбошейного сосуда с волнистым валиком в основании шейки, т. е. ранней раструбной керамики, относимой нами к манычским памятникам, синхронным раннему этапу среднедонской культуры. Подобные пастовые украшения и в более позднее время продолжают существовать, поскольку встречены с елочной керамикой типов 1 и 2, орнаментированной в защипной технике (Луганск 1/17, 1/22, раскопки С. А. Локтюшева).
На протяжение позднекатакомбного времени существуют, по-видимому, и бронзовые многовитковые пронизи с петлевидным изгибом. Самой ранней, известной нам их находкой являются пронизи в комплексе предкавказской культуры в Среднем Подонье, относимом к раннему этапу среднедонской культуры (Синюк, 1983, рис. 43, 18,19,63). На Донетчине такие пронизи встречены позже, т. к. обнаружены в комплексе с амфоркой (Н. Бараниковка 2/5), с елочной керамикой с защипами (Лимаревка 1/15), т. е. синхронны второму этапу среднедонской культуры.
Мы можем подвести итоги разделу. Погребения с елочной керамикой типов 1 и 2 не изначально присущи донецкой катакомбной культуре, появляются в своей массе на Донетчине только с позднекатакомбного времени, как и памятники иных катакомбных культурных групп недонецкой атрибуции. Группа, представленная погребениями с елочной керамикой, активно смешивается с памятниками донецкой культуры, сохраняя, тем не менее, свою ареальную [98] специфику и специфику материального комплекса. Здесь уместно отметить,что в наибольшей степени ассимиляция с донецкой керамикой ощутима на сосудах типа 1. Сосуды этого типа чаще заимствуют приемы донецкой орнаментации, чаще обнаруживаемы в погребениях с донецкой керамикой, чем сосуды типа 2. В свою очередь, сосуды типа 2 в своих поздних нормах обнаруживают достаточную близость к среднедонской керамике второго этапа своими высокими формами, чередованием защипного и елочного орнаментов, использованием валиков. В то же время сосуды этого типа не являются развитием сосудов типа 1, как мы стремились показать, а существуют параллельно. Т. о. налицо две традиции в керамике с елочной орнаментикой, и если погребения с керамикой типа 1 представляется возможным атрибутировать на Донетчине как погребения донецкой культуры (предварительно, в качестве адоптированной в культуру группы), то погребения с керамикой типа 2, представляющей большую самостоятельность, практическое отсутствие ориентированности на донецкую культуру, ощутимость связей (поздних) со среднедонскими памятниками, следует выделять особо.
В связи с этим следует отметить и очевидную проблематичность культурной атрибуции идентичной керамики на соседней с Донетчиной территории. Опыт изучения памятников с елочной керамикой на Донетчине позволяет усомниться в достаточной обоснованности включения погребений со слабопрофилированной керамикой с елочной орнаментацией Среднего Подонья в среднедонскую культуру, характеризующуюся морфологически иной посудой. В частности, хотя сочетание гребенчатого и защипного орнаментов выглядит архаически и напоминает декор более древних культур (Городцов, 1902; Синюк, 1983, с. 142), представляется едва ли надежным учитывать этот фактор для удревнения елочной керамики с подобным сочетанием в орнаменте при хронологических построениях и относить ее к раннему (павловскому) этапу среднедонской культуры (Синюк, 1983, с. 142). Как мы стремились показать, елочная керамика с защипами на Донетчине синхронна второму этапу среднедонской культуры, но не первому, и т. о. существует параллельно вполне развитым памятникам среднедонской культуры, а не исходна для них. Вряд ли ситуация в Среднем Подонье выглядит иначе, чем на Донетчине. Видимо, культурная группа с елочной керамикой в погребениях в Среднем Подонье, так же, как и на [99] Донетчине, должна быть выделена особо, соотнесение всей коллекции слабопрофилированной керамики с ранним этапом среднедонской культуры, на наш взгляд, справедливо здесь лишь отчасти.
С полной определенностью вопрос о культурной атрибуции памятников с елочной керамикой типов 1 и 2 может быть решен только изучением среднебронзовых памятников восточных от Донетчины районов с учетом полтавкинских памятников. Именно там следует локализовать центр этой общности. Подобные памятники на Донетчине представляют периферию распространения этой группы и характеризуются в силу этого значительной смешанностью с местными позднедонецкими памятниками.

§ 4. Позднедонецкие памятники на Донетчине

В наиболее важном для нашей работы исследовании С. Н. Братченко по катакомбным древностям Нижнего Подонья, где частично учтены и материалы по Донетчине, позднедонецкие памятники, по-видимому, не выделяются особо. Преимущественно все памятники донецкой культуры здесь учтены до верхнего рубежа - 1700 г. до н. э. (Братченко, 1976, с. 142). Ее сменяют памятники позднекатакомбные, представленные манычской и бахмутской группами, в последней из которых отмечается присутствие видоизмененного, пережиточного донецкого культурного компонента, его удельный вес незначителен (Братченко, 1976, с. 75,105,134).
Значительный рост объема источников (в работе О. Н. Братченко учтены данные раскопок только до 1965 г. ) и их последующая обработка позволили выдвинуть предположение, что для территории Донетчины к позднекатакомбному времени следует отнести большую часть учтенных здесь погребений донецкой культуры, около 100 погребений из 150, т. е. две трети (погребения с короткошейной керамикой с елочной орнаментацией здесь и в дальнейшем повествовании не учтены). При этом позднедонецкие памятники характеризуются большей дифференцированностью в керамике по сравнению с раннедонецкими, а также существенными новациями в другом инвентаре.
Всего учтено 100 погребений, относимых нами к позднедонецким памятникам. Ареал распространения этих памятников шире ареала раннедонецких памятников: позднедонецкие погребения появляются в значительном количестве на востоке и северо-востоке [100] региона, где раннедонецкие комплексы были единичны (рис. 42). Погребения чаще всего впускные, с преобладанием в восточном и юго-восточном секторах курганов (рис. 2, В), т. е. в отличие от раннедонецких погребений стал заполняться юго-восточный сектор, зато пустеет северо-восточная часть кургана.
Преимущественной формой погребального сооружения является катакомба с камерой, выведенной под широкой стенкой шахты прямоугольной в плане формы (рис. 9, 9-11). Подобные катакомбы известны и для раннедонецкого периода и широко распространены в позднекатакомбное время на Донетчине.
Два погребения совершены в Т-катакомбах (рис. 9, 12), форма которых, обычная для раннедонецких памятников, является здесь уже пережиточной. Новым является появление нескольких погребений в ямах с уступами (6 погр., рис. 9, 5,8,13) на востоке ареала, что, как мы стремились показать в предыдущем параграфе, связано с влиянием продвинувшейся сюда с востока в позднекатакомбное время группы, характеризующейся керамикой с елочной орнаментацией в погребениях. Устья камер закрыты деревом, иногда это конструкция в виде вертикально стоящих плах и одной длинной, поперечно лежащей плахи (желобок 3/5 и др. ). Поза костяков стереотипная: скорчено, на правом боку, лицом ко входу. На дне - органический тлен, охра, кости животных. Новым по сравнению с раннедонецкими погребениями является появление в погребениях костей крупных животных, наряду с клавшимися ранее костями мелкого рогатого скота, причем кости крупных животных (определений нет) клались чаще всего в шахтах (рис. 9, 9-11). С этим взаимосвязан, по-видимому, и новый обычай помещать жаровню с углями или угли не в камеру, а в шахту. Идентичные нововведения характеризуют погребения всех позднекатакомбных групп Донетчины и, видимо, связаны с изменением в это время функции шахты (об этом см. главу IV).
Наиболее массовой категорией находок является керамика: более 100 целых сосудов. Как отмечалось выше, список типов керамики составлен общий как для ранних, так и для поздних донецких памятников, поэтому в настоящем разделе мы продолжаем нумерацию типов, начатую в главе II.
В позднекатакомбное время продолжает употребляться высокошейная керамика типов 1 (рис. 43, 1-3) и 2А (рис. 43, 4-6), наиболее характерная для раннедонецких памятников; изменения, [101] свидетельствующие о позднем характере этой керамики, происходят лишь в орнаментации. Находки этой керамики теперь редки (всего нами учтено 12 сосудов) и известны всецело из погребений в курганах только западной части региона (бассейны рек Красной, Бахмута, Казенного Торца). К этому времени следует отнести и идентичную керамику из курганов Правобережья Нижнего Подонья (Братченко, 1976, рис. 17, 1,10; 43, 9).
Тип 2 представлен в позднекатакомбное время двумя новыми подтипами Б и В, являющимися модификациями подтипа А.
Подтип Б (17 сосудов, рис. 43, 7-12). Высокие сосуды (высота 17-27 см., в среднем 19 см.) стройных пропорций (высота или равна наибольшему диаметру, или несколько меньше) с короткой шейкой, как правило, резко отчлененной от плечиков, высокоподнятыми плечиками и коническим туловом. При общности морфологического облика с сосудами подтипа А сосуды подтипа Б отличаются низкими шейками (2-3 см.), что, очевидно, связано с упрощением и т. о. большей компактностью орнаментации на шейках сосудов. Некоторые сосуды этого подтипа (4 экз.) характеризуются слабой отчлененностью шейки от плечиков, возможно, восходящей к профилировке ранних кубков Б (рис. 43, 11).
Подтип В (9 сосудов, рис. 44, 1-4). Высокие сосуды стройных пропорций, отличаются от сосудов подтипа Б слабой профилированностью верхних частей: очень широкие шейки плавно переходят в пологие плечики (рис. 44, 2,3). Подобная тенденция особенно характеризует моделировку сосудов следующего типа 3 (подтип Б).
Тип 3 (65 сосудов, рис. 44, 5-14; 45; 46, 1-8). Наиболее многочисленная группа. Сосуды приземистых пропорций (высота 16-18 см., значительно меньше наибольшего диаметра) с короткими (2-3 см. ) прямыми или желобчато выгнутыми наружу шейками; плечики высокоподняты. Значительные вариации в типе делают необходимым выделение двух групп в керамике, занимающих полярные позиции в типе. Эти группы охватывают керамику, лишь наиболее отличающуюся друг от друга, тогда как остальная керамика морфологически промежуточна между этими группами и поэтому отчетливо не соотносима ни с одной из них. Т. о. выделяются подтипы А и Б, охватывающие лишь часть керамики, учтенное в типе; для остальной керамики признается достаточной общая дефиниции типа 3.
Подтип А (27 экз., рис. 44, 5-14; 45, 1-7). Сосуды характеризуются прямыми, достаточно высокими (2 см., часто 3 см. ) [102] шейками, переход к плечикам резкий, плечики крутые, тулово часто равномерно выпукло, т. е. наибольший диаметр проходит посередине тулова. По пропорциям сосуды близки к кубковым раннедонецким формам типа Г и отличаются более низкими шейками и отсутствием поддонов.
Подтип Б (10 экз., рис. 45, 10-12; 46, 1-8). для сосудов характерны слабопрофилированные верхние части: низкие, часто желобчатые шейки плавно переходят в пологие высокоподнятые плечики. Подобный акцент на широкооткрытое устье уже отмечался и для высоких сосудов типа 2В. В наиболее законченном виде это характеризует формы сосудов типа 4.
Для территории Правобережья Нижнего Подонья керамика, охарактеризованная здесь, как типы 2Б, 2В и 3, в общем виде соответствует группе Б отдела II по классификации С. Н. Братченко (Братченко, 1976, с. 36, рис. 15, 3-6; 16).
Тип 4 (8 сосудов, рис. 46, 9-13). Бесшейные сосуды баночной формы. Стенки сосудов расширяются кверху, слегка загибаясь вовнутрь к устью. Коллекция разделяется, очевидно, функционально на орнаментированные и неорнаментированные. Неорнаментированные сосуды использовались в качестве курильниц/жаровен, что засвидетельствовано находками в них углей (Говоруха 2/12, Николаевка 83 3/7). Подобные сосуды с идентичным назначением встречены и в погребениях с елочной керамикой. В Нижнем Подонье морфологически близкая посуда представлена мисками (отдел VII группа А по классификации С. Н. Братченко).
Тип 5 (3 экз., рис. 46, 17-18). Курильницы. К позднекатакомбному времени мы относим появление новой разновидности этой формы - подтип Б. Курильницы этого подтипа характеризуются чашей двух разновидностей: полуовальной в сечении (рис. 46, 17) и конической (рис. 46, 18) с отделением внутри и поддоном в виде 4 сросшихся ножек. Идентичные курильницы встречены и в погребениях с елочной керамикой на Донетчине и принадлежат к типу, наиболее распространенному также в Нижнем Подонье и Предкавказье.
Кроме перечисленной керамики в позднедонецких катакомбах обычны находки жаровен из фрагментов сосудов с углями, иногда с охрой внутри.
Последовательность описания декора позднедонецкой керамики дается стереотипно, с учетом трех существующих орнаментальных [103] зон на сосудах донецкой культуры: шейки, плечиков и боков, придонной части. Характеризуя к целом способы орнаментации, следует отметить исчезновение в декоре использования 4-6-рядного шнура, зато широкое применение орнаментации перевитым шнуром (гусеничный штамп). Новым является также декорирование керамики оттисками одинарного шнура (веревочки).
Основу орнаментации шейки составляют несколько рядов оттисков 2-3-рядного шнура, горизонтально опоясывающие шейку. Различие между орнаментацией шеек раннедонецких и позднедонецких сосудов проявляется в характере декора, заполняющего свободные промежутки между этими рядами и имеет, как нам представляется, существенное значение для разграничения донецкой культуры на два периода.
Как отмечалось выше, для раннедонецкой керамики специфичным является заполнение свободных полей на шейках сосудов косыми оттисками гладкого штампа, редко - перевитого шнура, образующими елочную композицию. На позднедонецкой керамике этот обычай уже практически неизвестен. Орнаментация шеек сосудов в это время представлена 4 разновидностями декора: а) Поля между рядами шнура остаются незаполненными, что характеризует большую часть учтенной позднедонецкой керамики (63 сосуда, рис. 43, 2,9-12; 44, 1,3,4,6,7 и др. ). Появляется керамика, вообще не орнаментированная по шейке; б) Поля заполняются горизонтальными оттисками гладкого штампа, перевитого шнура (17 сосудов, рис. 43, 3,5-6); в) Поля заполняются вертикальными оттисками штампа (лестничный мотив) - 7 сосудов (рис. 44, 2; 46, 6). Этот мотив в декоре более обычен дтя орнаментации раструбошейных сосудов погребений манычского круга памятников, как мы полагаем, а также для керамики среднедонской культуры; г) Поля заполняются оттисками спирали, торца полого стебля (3 сосуда, рис. 43, 4; 45, 7; 46, 15).
Тенденция к упрощению орнаментации на шейках и характерное для позднедонецких сосудов уменьшение высоты шеек сосудов характеризуют в отличие от раннедонецкой посуды утрату акцента на моделировку и декор верхней части горшка. В частности, появляются сосуды со слабопрофилированными шейками, где горизонтальные оттиски шнура "съезжают" с шейки на плечики (рис. 45, 11,12).
В декоре основного орнаментального поля на сосудах — [104] плечиков и боков - мы выделяем 4 типа орнаментации:
Тип I. В основе орнаментации - круг или его сегменты. Здесь три разновидности орнамента:
а) Концентрические круги (10 сосудов, рис. 44, 5,8,9,11-14). Показательно сокращение доли подобной орнаментации в позднедонецкой декоре - только 10 сосудов, т. е. 9%, тогда как в раннедонецкое время эта орнаментация наиболее популярна - 46% сосудов (рис. 13). Изменения происходят и в технике орнаментации: на большинстве сосудов - 8 из 10 - круги выполнены не многорядным шнуром, как на раннедонецкой керамике, а однорядным (при этом круги выполнялись иногда в виде спирали: рис. 44, 13; 45, 3,5), не известным на ранней керамике этой культуры, а также двухрядным шнуром и перевитым шнуром. В то же время сохраняется традиция обрамления основного орнамента спиралями практически на всех учтенных сосудах. Это наиболее характерно для орнаментации приземистых прямошейных сосудов типа 3А.
б) Соединенные фестоны (10 сосудов, рис. 43, 1,4,11). Использование этой орнаментации, характерной для раннедонецкой посуды, теперь сокращается: 9%, тогда как в раннедонецкое время - 19% сосудов (рис. 13). Техника орнаментации не изменяется - это 2-, чаще 3-рядный шнур, в качестве обрамления часто используются спирали.
в) Отдельные фестоны (12 сосудов, рис. 43, 6; 44, 1; 45, 11-12).
Использование этого орнамента на позднедонецкой керамике осталось примерно на прежнем уровне (рис. 13): 12% сосудов - в позднедонецкое время, 15% - в раннедонецкое. Набор орнаментальных штампов прежний: многорядный шнур, чаще в 3 пряди, спирали.
Тип II (54 сосуда, рис. 43, 3,5,7-10,12 и др. ). Орнаментация в виде треугольников вершиной вниз. Это ведущий тип декора позднедонецкой керамики, треугольниками орнаментирована почти половина сосудов (47%), тогда как в раннедонецкое время так орнаментировали только 20% (рис. 13), т. е. 12 сосудов. Орнамент выполнен двух- и трехрядным шнуром. Редкость использования спирали, присущей раннедонецкой посуде с подобным орнаментом, ощутима и здесь: оттиски спирали встречены только на 19 сосудах. Изредка в виде обрамления использовались пальцевые защипы, серпики (полукружья).
Тип III (16 сосудов, рис. 45, 7-9; 46, 5-11). Вертикальные композиции. Если предшествующие типы I и II представлены и в [105] орнаментике раннедонецкой посуды на Донетчине, то тип III распространяется в орнаментации только в позднекатакомбное время. Основу орнамента составляют вертикальные ряды двух-, трехрядного шнура, спускающиеся от шейки либо венчика до дна. Подобный орнамент покрывает либо весь сосуд, что характерно для баночных сосудов типа 4 (рис. 46, 9-11), либо между рядами остаются промежутки, заполненные косо, под углом, как правило, расположенными рядами того же штампа (рис. 45, 7-9), на одном сосуде - это круги. Использование спирали редко (4 сосуда). Орнаментация характерна для сосудов типа 3 и 4. Орнаментация этого типа встречается и на донецкой керамике с территории Нижнего Подонья, учтенной С. Н. Братченко для позднекатакомбного времени (Братченко, 1976, рис. 43, 9).
Тип IV (10 сосудов, рис. 43, 2; 44, 3,4; 46, 1,5). Паркетный орнамент. Основу орнамента составляют треугольники вершиной вниз, пространство между которыми заполнено горизонтальными косыми либо полукруглыми рядами того же штампа. Орнамент выполнен двух-, трехрядным шнуром. Использование паркетного орнамента на раннедонецкой керамике единично, в позднедонецкое время этот орнамент также используется нечасто - на 2% керамики.
Орнаментация придонных частей позднедонецких сосудов так же нечаста, как и раннедонецких, тем не менее заметны различия. Основным мотивом декора у дна сосуда становится горизонтальная елочка (25 сосудов), редкая на раннедонецкой керамике (8 сосудов) . В отличие от раннедонецкой посуды она становится многорядной. Орнамент выполнен одинарным шнуром, перевитым шнуром, гребенчатым штампом. Гребенчатый штамп чужд для орнаментики донецкой керамики и известен здесь преимущественно в одной функции - елочной орнаментации придонных частей сосудов. Показательно и то, что, если на раннедонецкой керамике он используется только на 2 сосудах, то на позднедонецкой керамике он более популярен - на 11 сосудах (рис. 43, 12; 45, 6,7,10,11). Типичная для раннедонецкой посуды орнаментика у дна в виде треугольников, вертикальных оттисков гладкого штампа, шнуровых треугольников на позднедонецкой керамике редка.
Интерес представляет ареальное распределение выделенных типов форм и орнаментации керамики. В пределах изучаемого региона можно выделить две зоны: западную, охватывающую могильники в бассейнах рек Красной, Бахмута и Казенного Торца, [106] характеризующуюся традиционностью, архаикой в керамике, и, с другой стороны, восточную и центральную части региона, включающие курганы в бассейнах рек Айдара, Деркула, Лугани, характеризующиеся обилием новаций в керамике (рис. 42).
В самом деле, отмеченная полярность форм керамики подтипов А и Б самого многочисленного типа 3 характеризует и территориальность полярность зон распространения этой керамики. Достаточно высокошейные (в пределах типа) сосуды подтипа А с прямой выделенной шейкой, с низким, часто овальным туловом характерны для погребений из могильников западной части ареала. Сосуды этого подтипа наиболее близки к раннедонецким кубковым формам типа I. Кроме того, для этого района характерно и сохранение традиций изготовления высокошейной керамики, отличие которой от раннедонецкой заметно лишь в деталях орнаментации. Орнаментацию керамики этой части ареала также характеризует сохранение архаики. Декор на шейках сосудов в виде горизонтальных оттисков штампа, типологически близкий к косо поставленному штампу в декоре шеек раннедонецких сосудов, наиболее распространен именно в этой части ареала (12 сосудов из 17 на весь регион). В орнаментации плечиков и боков сохраняется применение концентрических кругов (особенно Сватовский могильник: 5 сосудов из 20), соединенных фестонов. Типичным является сохранение обычая обрамления основных фигур орнамента оттисками спирали (33 сосуда из 47 в этой части ареала). В орнаментации придонных частей продолжают использоваться оттиски гладкого штампа. На керамике из наиболее западных курганов (бассены рек Бахмута, Казенного Торца) елочная орнаментация у дна не известна. В орнаментации керамики распространяется перевитый шнур и одинарный шнур (веревочка). В связи с этим интерес представляет появление здесь сосудов (4 экз., рис. 43, 3; 44, 7), декор которых составляют горизонтальные ряды перевитого шнура или одинарного шнура, опоясывающие шейку и спускающиеся на плечики в виде горизонтально заполненных треугольников. Подобные орнаментальные композиции известны ранее только на ямных сосудах (Шпаковка 9/3; Мерперт, 1974, рис. 13, 3,11; 14, 16), на некоторых сосудах раннекатакомбных предонецких погребений в Нижнем Подонье (рис. 5, 7,9), и на Донетчине (рис. 5, 1) и т. о. достаточно архаичны, происхождение одинарного шнура в орнаментации позднедонецкой керамики, таким образом, связано с преддонецкой традицией, привнесенной [107] в эту часть региона, наиболее вероятно, со стороны Нижнего Подонья в позднекатакомбное время.
В свою очередь, спецификой востока региона является распространение здесь керамики подтипа Б типа 3 и типа 4, т. е. низких сосудов, широко открытых к устью (тип 3Б) и вообще бесшейных, баночных орнаментированных сосудов (тип 4). Шейки часто очень низкие, желобчато выгнутые наружу, слабопрофилированные. В орнаменте на шейках, кроме горизонтальных рядов шнура, приприменяется специфический для этого района лестничный мотив (рис. 44, 2; 46, 6), иногда шейки вообще не орнаментированы. К специфике орнаментации тулова сосуда относится использование здесь вертикальных мотивов (тип III). Отмечено и преобладание здесь паркетных композиций в предложенном толковании этого термина (тип IV). Концентрические круги в орнаментации здесь практически неизвестны. Использование в орнаментации спиралей чрезвычайно редко и применяются они уже в качестве заполнения фигур орнамента внутри и снаружи (рис. 45, 6,7,12), а не в качестве их обрамления, как на керамике запада ареала.
Все случаи орнаментации придонных частей гребенчатой елкой учтены также на востоке ареала, что обусловлено с очевидностью влиянием многочисленной здесь культурной группы, представленной погребениями с елочной керамикой. Для восточной части региона специфично также распространение курильниц с внутренним отделением, на сросшихся ножках и преобладание баночных неорнаментированных сосудов, видимо, использовавшихся идентичным образом в качестве курильниц/жаровен.
Металлический инвентарь. Из комплексов с позднедонецкой керамикой нами учтено 10 ножей (рис. 7, 1-10). Один нож с достаточно архаическим для Донетчины в это время клинком треугольной формы (рис. 47, 10); 8 других ножей - с клинком, расширяющимся к заостренному концу, соответствуют ножам группы 3 по классификации С. Н. Кореневского (Кореневский, 1978). Ножи с подобным расширением у острия, часто рельефно выделенным, появляются только в позднекатакомбное время и неизвестны в раннедонецких комплексах на Донетчине. Из позднедонецких комплексов происходит бронзовый проушной топор "колонтаевского типа" (рис. 47, 13) по классификации С. Н. Кореневского. Из бронзовых украшений следует отметить традиционные "ушки" - подвески из согнутых полосок бронзы, часто с рифлением (в 2 погр., рис. 47, 28), подвески [108] в виде "птичьих головок" (в1 погр., рис. 47, 27), известные также в раннедонецких погребениях. В комплексах встречаются также бронзовые обычные круглые и биконические бусины. Новый вид украшений - это бронзовые многовитковые пронизи с петлевидным изгибом (в 2 погр., рис. 47, 29,30).
Каменный и кремневый инвентарь. Отличительной чертой позднекатакомбных памятников является резкое возрастание инвентаря, связанного с вооружением. Это отличает и позднедонецкие памятники от раннедонецких. В 7 комплексах встречены кремневые наконечники стрел (рис. 47, 19-22), а в 4 из них - комплекты инструментов и сырья для изготовления наконечников: песчаниковые выпрямители (рис. 47, 16), роговые отжимники (рис. 47, 17-18), кремневые сколы, раковины Unio с охрой, из 5 погребений происходят каменные боевые топоры (рис. 47, 11,12,14), из одного - каменный цилиндрический сверленый молоток (рис. 47, 15). В 3 погребениях найдены грушевидные каменные навершия булав (рис. 47, 23). В 2 комплексах известны новые типы украшений недонецкого происхождения: пастовые длинные пронизи, бородавчатые и рифленые (рис. 47, 26,31), рубчатые бусы (рис. 47, 32). Из костяных изделий следует отметить находки практически не известных здесь ранее украшений в виде рядов глоточных зубов карповых рыб (рис. 47, 34), появление неизвестных в раннедонецких комплексах комплектов бипирамидальных игральных костей (в 5 погр. ) двух разновидностей: с ямками на гранях (рис. 47, 25) и нарезками на ребрах (рис. 47, 24). Еще два комплекта игральных костей происходят из позднекатакомбных погребений, но без атрибутирующей керамики (Лимаревка к. 1).
Ареальная специфика, прослеженная для керамики, характерна и для некоторых перечисленных здесь видов инвентаря. Традиционные типы бронзовых украшений, видимо, чаще встречаются на западе ареала: это "ушки", "птичьи головки", а также украшения из рядов глоточных зубов карповых рыб. Зато отчетливы новации на востоке ареала: появление бронзовых многовитковых пронизей с петлевидным изгибом, пастовых бородавчатых и рифленых пронизей - заимствований из инвентарного списка погребений с елочной керамикой.
Очень определенный тип новаций очевиден и на традиционном западе региона, он связан с предметами вооружения. Все позднедонецкие погребения с боевыми топорами и большинство [109] погребений с наконечниками стрел, комплектами для их изготовления сосредоточены в погребениях запада ареала. Здесь же практически все позднедонецкие комплексы с комплектами игральных костей.
Вопросы хронологии и периодизации позднедонецких памятников
Как отмечалось выше, за основу деления памятников донецкой культуры на ранние и поздние взято проделанное в исследовании С. Н. Братченко членение коллекции катакомбных ножей. К позднекатакомбному времени здесь были отнесены ножи с клинками с рельефным расширением у острия (ножи пламявидной, пиковидной формы по классификации О. Н. Братченко). Немногочисленность коллекции ножей способствовала поискам в настоящей работе более массового коррелята и, прежде всего, в керамике донецкой культуры. Оказалось, что с появлением указанных типов ножей в позднекатакомбных погребениях на Донетчине, т. е. ножей определенно позднекатакомбной атрибуции, можно сопоставить изменения в орнаментации керамики донецкой культуры, прежде всего, на шейках сосудов (табл. 1).
На донецкой керамике этого времени исчезает орнаментика шеек сосудов из косых оттисков штампа, составленных в елочку, появляется новый декор 4 разновидностей, описанных выше. При этом выяснилось, что из погребений с подобной и т. о. позднедонецкой керамикой происходит и иные типы ножей - ножи, аналогичные ножу из клада в Привольном, учтенные в работе С. Н. Братченко во втором привольненском типе (Братченко, 1976, с. 49-50, рис. 22, 8; 24, 5,10-15). Это "ножи с максимальной шириной клинка несколько выше середины или на конце" (Братченко, 1976, с. 140) с постепенным расширением кверху и характерные, как указывает автор, для памятников донецкого типа (Братчено, 1976, с. 140). Однако коллекция ножей, учтенная исследователем в этом типе, нам представляется неоднородной: здесь выделяются ножи с наибольшей шириной у середины клинка, при этом расширения в верхней части клинка нет, а наоборот, акцентированно массивной является нижняя, ближняя к черенку часть (рис. 12, 1-4; см. также: Братченко, 1976, рис. 22, 8; 24, 10,13,15). Подобные ножи, как мы полагаем, восходят к ножам с ромбовидным клинком (рис. 12, 5-6), они встречены в комплексах с раннедонецкой керамикой и соответственно учтены нами в раннедонецкой этапе культуры. Вторая группа ножей характеризуется в отличие от первой группы наибольшей шириной у верхней трети клинка, т. е. ближе к заостренному [110] концу, и расширенной верхней третью. Т. о. массивной является уже не нижняя, а верхняя, ближняя к заостренному концу часть клинка (рис. 47, 1,2; см. также: Братченко, 1976, рис. 24, 12,14). Именно эти ножи наиболее близки к обычным позднекатакомбным ножам с рельефным расширением у заостренного конца клинка (рис. 47, 3,5,6,8,9) и к ним в полной мере должно относиться утверждение С. Н. Братченко об исходном характере форм ножей второго привольненского типа для прочих позднекатакомбных ножей (Братченко, 1976, с. 51, 95, 140).
На Нижнем Дону и Донетчине эти ножи происходят из погребений с позднедонецкой керамикой (рис. 47, 1,2; Братченко, 1976, табл. II, 2). Идентичность этих ножей ножу из клада в Привольном позволяет считать появление вещей этого клада нижним рубежом для позднедонецких памятников.
Более дробная периодизация позднедонецких памятников затруднительна, поскольку заметные изменения характеризуют только начало этого периода. Все же в коллекции керамики возможно выделение наиболее ранних сосудов, прежде всего, на западе ареала, характеризующегося архаичностью в керамике. Поэтому неудивительно, что из этого района происходят несколько комплексов, где вместе встречается керамика с раннедонецким и позднедонецкими типами орнаментации. Так, в комплексе у Славянска (курган CCLIII, погр. 8, раскопки Н. Е. Бранденбурга) раннедонецкий сосуд с косой в елочку орнаментацией на шейке (рис. 11, 5) встречен с курильницей без отделения внутри, украшенной горизонтальными оттисками штампа, присущими уже для позднедонецкой орнаментации шеек сосудов (рис. 11, 12); в то же время в восточной части ареала курильница с идентичным орнаментом, но уже с отделением внутри (рис. 23, 13) встречена в комплексе с реповидным сосудом, т. е. заведомо позднекатакомбным горшком (рис. 23, 3). Примеры подобного сосуществования ранних и поздних типов орнамента дают и некоторые другие комплексы на западе ареала и дальше - в Приазовье. Зто преимущественно дореволюционные раскопки: Покровское 205/6 (раскопки Н. Е. Бранденбурга), Ковалевка 4/2-3, Селимовка 4/7-9 (раскопки В. А. Городцова) В целом подобные комплексы относятся к финалу раннедонецкого - началу позднедонецкого времени.
С учетом этих комплексов к наиболее ранним в позднедонецком керамическом комплексе следует отнести сосуды с орнаментацией [111] по шейке в виде рядов спирали, оттисков торца полого стебля, горизонтальных оттисков штампа между рядами тесьмы и высокошейные (т. е. пережиточные формы) сосуды с незаполненными полями между рядами тесьмы по шейке сосуда (рис. 43, 1-8). Распространяются композиции в орнаментации, составленные целиком из оттисков перевитого шнура. Одновременно на востоке ареала появляется керамика с вертикальными композициями в орнаментации (например, погребение в Т-катакомбе с привольненским ножом, рис. 9, 12; 45, 9; 47, 2). Подобные комплексы возможно соотносить по времени с ранними этапами манычских памятников Донетчины и среднедонской культуры.
К более позднему времени относится распространение использования в орнаментации одинарного шнура (рис. 44, 13; 45, 3,5). Действительно, эта техника часто сочетается с защипной, валиковой, т. е. поздней орнаментацией (рис. 43, 12; 44, 13), либо защипами и валиками декорирована сопутствующая в погребении керамика (рис. 23, 10; Шпаковка 9/5, раскопки В. А. Городцова). Кроме того, орнаментация в виде концентрических кругов (спиралей), оттиснутых одинарным шнуром, появляется на керамике второго этапа среднедонской культуры (по периодизации А. Т. Синюка) в западной части исследуемого ареала (например, Мостовое 2/3, раскопки З. Ф. Клименко, 1979 г. ). Т. о. позднедонецкая керамика с подобной орнаментацией синхронизируется с керамикой второго этапа этой культуры и, по-видимому, "доживает" до появления финального третьего этапа среднедонской культуры в Среднем Подонье и появления культуры многоваликовой керамики на Донетчине.
Подобные синхронистические сопоставления оказались возможны лишь для небольшой части керамики; большая часть коллекции учтенной керамики более дробному членению в пределах периода не поддается. То же относится к большей части инвентаря из этих погребений. Любопытно, что возможно разделить наборы игральных костей на ранние и более поздние. Так, наборы костей с ямками на гранях встречены в комплексах с наиболее ранним позднедонецким декором по шейкам сосудов (горизонтальные оттиски перевитого шнура, спирали: рис. 43, 3; Николаевка-83 1/4, раскопки С. Я. Санжарова; Сватово 12/2, раскопки С. Н. Братченко) в западной части ареала, тогда как комплекты с нарезками на гранях происходят из комплексов с защипной орнаментацией на керамике, т. е. [112] более поздней (Александровск 2/6, раскопки С. Н. Братченко; Шпаковка 9/5, раскопки В. А. Городцова); в одном из двух погребений на востоке ареала (Лимаревка 1/5, 1/19) с игральными костями костяк лежал на левом боку, что также является поздним признаком. Т. о. комплекты игральных костей с ямками на гранях старше костей с нарезками.
Суммируем вышесказанное: позднедонецкие памятники существуют в пределах периода, нижним рубежом для которого является появление вещей типа клада в Привольном; верхним рубежом является, очевидно, появление погребений культуры многоваликовой керамики на Донетчине. Для позднедонецких памятников характерна ареальная специфика: сохранение архаики, прежде всего, в керамике на западе ареала и обилие новаций в обряде, керамике и украшениях - на востоке ареала.
* * *
В заключение несколько замечаний по главе. Прежде всего, следует отметить, что в настоящей работе хронологический диапазон позднекатакомбного периода принят шире, чем в исследовании С. Н. Братченко. В работе С. Н. Братченко позднекатакомбный этап характеризуется послепривольненскими типами вещей (Братченко, 1976, с. 143, 144, 148), тогда как вещи, аналогичные находкам в кладе у Привольного, учтены в инвентаре донецкой культуры, т. е. по мысли автора, до начала позднекатакомбного времени (Братченко, 1976, с. 139, 140).
В предлагаемой работе к позднекатакомбному периоду нами отнесены также и ножи, аналогичные ножу из этого клада и, как следствие, время создания этого клада, видимо, соответствует в донецкой степи времени появления позднедонецких памятников. В то же время рубеж, определяемый вещами из клада в Привольном, является начальным пунктом не только для появления позднедонецких памятников, но и всего позднекатакомбного периода, т. е. соотносительно с донецкими памятниками начало этого периода должно быть удревнено. Этр хорошо видно на примере среднедонской культуры. Действительно, с выделением раннего этапа в среднедонской культуре, предшествующего среднедонской классике (Матвеев, Синюк, 1977, с. 139-148), соответственно удревнилась, передвинулась вглубь и дата начала этой культуры. В то же время по предлагаемой здесь схема ранний (павловский) этап этой культуры [113] относится несомненно к позднекатакомбному времени.
Мы аргументируем это тем, что содержание этого этапа составляют погребения с елочной керамикой, предкавказской керамикой (Синюк, 1983, рис. 43, 18,19) и типами украшений (многовитковые пронизи с петлевидным изгибом, костяные пронизи, Синюк, 1983, рис. 43, 62, 63, 103), которые появляются на территории Донетчины только в позднекатакомбное время. Остальной инвентарь раннего этапа среднедонской культуры этому не противоречит (вещи из разрушенного кургана "Кубаева могила" врлд ли составляют один комплекс). Синхронность манычских комплексов и погребений с елочной керамикой двум первым этапам среднедонской культуры показана выше. Т. е. время Привольненского клада датирует нижний рубеж позднекатакомбного периода на Донетчине. В то же время существующая абсолютная дата этого опорного до сих пор для хронологических построений памятника несомненно неудовлетворительна. На необходимость заметного удревнения вещей Привольненского клада к рубежу III-II тыс. до н. э. справедливо указывает В. П. Шилов (Шилов, 1985, с. 30). Косвенно к этому побуждают и достаточно ранние датировки, предлагаемые исследователями для начала раннего этапа среднедонской культуры: первая - начало второй четверти II тыс. до н. э. (Пряхин, 1982, с. 61); с конца XIX - начала XVIII вв. до н. э. (Матвева, 1982, с. 17) и даже с рубежа III-II тыс. до н. э. (Синюк, 1983, с. 156).


Глава IV.
Опыт историко-культурной и социальной реконструкций на материале катакомбных памятников Донетчины

Настоящий обзор представляет собой изложение в обобщенном виде выводов работы, характеризующих историко-культурный и социальный аспекты в изучении катакомбных памятников Донетчины.
Распространение в Предкавказье и Причерноморье в последних веках III тыс. до н. э. раннекатакомбных памятников характеризуется неравномерностью историко-культурного процесса, обусловленного взаимовлиянием с синхронными некатакомбными группами на этой территории. Так, если раннекатакомбные памятники Нижнего Подонья и Донетчины в целом по своему культурному содержанию тяготеют к культурам Предкавказья, то ранние катакомбы приазовско-приднепровской степи отчетливо связаны с местными памятниками ямной культуры. Поскольку наиболее ранние катакомбы, как мы предполагаем, происходят из Предкавказья и донецко-нижнедонского региона, вероятно, что распространение этих памятников в Северном Причерноморье шло на запад, к Днепру; причем, если их появление в Нижнем Подонье и Донетчине связано, очевидно, с миграцией людей, то дальнейшее продвижение их в приазовско-приднепровскую степь представляет уже диффузию идеи новой формы погребального сооружения, катакомбы, в среде местного ямного населения (Смирнов, 1981, с. 35-36). При этом культурной самостоятельностью обладают, по-видимому, лишь ранние катакомбы Нижнего Подонья (3 вариант XI группы по В. Я. Кияшко), по находкам в них специфической керамики выделяемые в кадамовский культурный тип.
В дальнейших перестройках в массиве катакомбных памятников донецко-нижнедонской степи также отчетливо ощутима реакция на перемены, происходящие в кавказском регионе. Создание на рубеже III-II тыс. до н. э. северокавказского металлообрабатывающего производства отозвалось в степи переоформлением раннекатакомбных памятников Правобережья Нижнего Подонья и Донетчины в донецкую катакомбную культуру, отличительные признаки которой как культуры обязаны своим происхождением кавказским древностям. В то же время появление этой культуры было ярким, но одиозным явлением в степи, поскольку на соседних территориях синхронно с раннедонецкими памятниками продолжали сохраняться раннекатакомбные преддонецкие традиции вплоть до позднекатакомбного [115] времени, характеризующегося появлением остальных известных к настоящему времени катакомбных культур.
Начало позднекатакомбного времени в Нижнем Подонье и Донетчине характеризуется резким переломом в существующих культурных традициях в степи. Происходящая дифференциация катакомбных памятников, создание большинства известных катакомбных культур сопровождается передвижками крупных культурных массивов. Особенно это ощутимо на территории Донетчины, в позднекатакомбный период археологическая карта которой характеризуется чрезвычайной пестротой и сложностью, прежде всего в восточной половине региона.
В это время здесь распространяются памятники манычского круга, занимающие пространство по течению р. Северский Донец и к югу от Донца. С северо-востока и востока распространяются погребения культурной группы архаического облика с керамикой с елочной орнаментацией, сохраняющей в обряде наряду с катакомбами ямный способ захоронения. На севере и северо-востоке формируются памятники среднедонской катакомбной культуры. Монолитная на раннем этапе донецкая культура теперь подвергается деформации: происходит ареальная дифференциация памятников этой культуры с возможным выделением двух вариантов: западного и восточного. Наибольшую близость к раннедонецким памятникам сохраняют теперь только погребения этой культуры на западе ареала, тогда как позднедонецкие погребения в восточной части характеризуются обилием инноваций в инвентаре и обряде, обусловленных активностью ассимиляционных процессов в этой части региона.
Передвижения культурных массивов, создание катакомбных культур и, наконец, окончательное оформление катакомбной к.и.о. как наиболее устойчивого, определенного и диадеренцированного в культурном плане образования - все это создало специфику, свойственную катакомбным культурам именно позднекатакомбного периода, в том числе, и на Донетчине. Прежде всего очевиден резкий всплеск милитаризации степи по сравнению с предшествующим периодом. Если в преддонецких и раннедонецких катакомбах находки стрел единичны, а единственный каменный топор (Сватово 1/2, рис. 12, 24), судя по сработанности, был рабочим орудием, то картина совершенно меняется в позднекатакомбное время.
Начиная с этого периода, находки комплектов стрел становятся [116] достаточно нередкими в погребениях всех культур региона, повсеместно появляются погребения мастеров-изготовителей стрел с комплектами инструментов и сырья для их изготовления. Каменных топоров, происходящих из погребений этого времени на Донетчине нами учтено уже 9 экз., в 3 комплексах - вместе с комплектами наконечников стрел, что свидетельствует также и о боевой принадлежности топоров в это время. Появляются каменные сверленые молоты (Петровка 1/3, рис. 47, 15; Кировск 1/5).
Очевидна новая смена акцентов в металлическом инвентаре. Бронзовые украшения становятся мелкими, редкими и, видимо, заменяются украшениями из других, неметаллических материалов. Основная масса металла теперь идет на изготовление оружия и инструментов. С конца раннедонецкого времени на Донетчине появляются погребения мастеров-литейщиков топоров (Краматорск, ВСХИ 3/16, рис. 41, 36, 37), в "погребениях появляются топоры "колонтаевского типа" (Приволье 11/8, рис. 47, 13) по классификации С. Н. Кореневского. В целом, распространение в степи топоров "колонтаевского" и "костромского" типов по С. Н. Кореневскому возможно относить именно к позднекатакомбному времени.
Появившаяся резкая потребность в колесном транспорте, обусловленная ростом передвижений, как общей тенденции в степи в это время,послужила реальной причиной появления в позднекатакомбных погребениях комплектов плотничьего инвентаря: ножа, тесла и долота. Действительно, наибольшее число находок повозок, их деталей и соответственно погребений плотников совпадают по территории своего распространения: это прежде всего калмыцкие степи, нижнее течение Маныча и Сала. Напомним, что в предшествующее время (горизонт С в Калмыкии, раннедонецкий период на Донетчине) повозки и, как следствие, погребения с плотничьим инвентарем в степи практически неизвестны, точнее, перестают использоваться в погребальном обряде. Учитывая типичность погребений мастеров, т. е. отражения профессиональной деятельности умершего в погребальном инвентаре, для позднекатакомбного времени, мы считаем возможным охарактеризовать рассматриваемые погребения как захоронения мастеров по изготовлению и ремонту повозок. При этом наиболее специфическим инструментом в указанном наборе, по-видимому, было долото, орудие, наиболее подходящее для изготовления круглых в сечении деталей крепежа частей колеса, кузова и т. п. (втулки и др. ). [117]
Акцент на мобильность, характеризующий облик позднекатакомбных погребений, ощутим и в других категориях инвентаря. В позднекатакомбное время на Донетчине распространяется обычай помещать в могилы кости крупных животных, черепам кости ног (рис. 9, 7,9-11; 17, 2,9; 31, 1-5,13); подобный обычай в предшествующих раннедонецких памятниках практически не был известен, находки костей крупных животных здесь единичны. Возможно утверждать, что смыслом помещения костей крупных животных (бык, лошадь? определений нет) в погребения позднекатакомбного времени было выполнение или имитация функции тягловой силы, но не заупокойной пищи.
Этот вывод основан на следующих наблюдениях. В раннедонецких памятниках заупокойная пища представлена исключительно костями мелкого рогатого скота (овца, коза?), находимых в камере около погребенного, как правило, в ногах или у головы. О подобной функции свидетельствуют находки бронзовых ножей на этих костях (ВСХИ 2/10). Появление в массе в позднекатакомбных погребениях костей крупных животных сопровождается и иным принципом их размещения в могиле: в отличие от мелких животных, помещаемых в камеры, кости крупных животных размещаются исключительно в шахтах катакомб (или на заплечиках ям, что то же).
Это связано с существенным моментом в погребальной обрядности: с изменением функции шахты по сравнению с предшествующим временем, с использованием ее теперь в качестве вместилища средств транспортировки умершего в его загробном вояже. Действительно, в погребениях предкавказской катакомбной культуры повозки помещались преимущественно в шахты. Сходный принцип очевиден в это время и на Донетчине: находки глиняных моделей колес происходят из шахт (Вербовка 4/4, раскопки В. Ф. Клименко), вход в камеру катакомбы Войтово 6/2 (раскопки С. Н. Братченко) закрыт колесом повозки. Точно так же структура размещения костей крупного скота в погребении определенно свидетельствует в пользу трактовки их в погребальном обряде в качестве тягловой силы.*)
Действительно, размещенные в шахтах, они тем самым предшествуют костяку со всей его напутственной пищей и инвентарем. Древесный заслон в камеру в это время часто представляет специфическую конструкцию: к вертикально стоящим плахам приложена поперечно лежащая вверху или внизу длинная плаха (рис. 9, 11; [118] 17, 1; 31, 4,12), что, возможно, имитирует борт повозки; кости животных при этом приложены или буквально лежат на этих плахах (например, рис. 17, 2; 31, 1,2).
Появляется обычай помещать жаровни с углями также в шахты, что в совокупности с находящимися здесь костями крупных животных по составу близко к т. н. жертвенникам предкавказской катакомбной культуры, выполнявшим в ритуале, видимо, сходную функцию транспортировки. О подобной роли огня известно из этнографических источников, о том же, видимо, свидетельствуют и находки в этих жертвенниках глиняных моделей повозок (Синицын, 1948, рис. 9; 13).
Т. о. использование костей крупных животных в погребальном обряде в позднекатакомбное время является отражением прежде всего резко возросшей мобильности, подвижности степных скотоводов. Такой вывод, по-видимому, прямо противоположен вероятным заключениям при изучении костных остатков на поселениях, где появление обилия костей крупного скота после преобладания мелкого свидетельствовало бы об ограничении подвижности населения в это время, его большей степени оседлости.
Импульсом к передвижениям в степи в это время (несомненную роль миграции можно проследить в создании любой из катакомбных культур этого времени), по-видимому, послужило появление предкавказской катакомбной культуры, памятники которой продвинулись на Донетчину и в Среднее Подонье и, в свою очередь, послужили причиной сдвижения на территорию Донетчины с юга и востока других катакомбных групп. Т. о. импульс с территории Предкавказья, отмеченный для более раннего времени, является определяющим в культурно-исторических трансформациях в степи и в это время. Заметим здесь, что именно к этому времени относится создание в Карпатской котловине культур эпохи бронзы, источником которых послужила гипотетическая экспансия из Закавказья (Machnik,1973).
Опыт социальной реконструкции дает возможность выделения двух групп погребений, в наибольшей степени отличающихся друг от друга социальным рангом погребенных: это погребения детей, т. е. лиц с нулевым социальным статусом, и погребения взрослых "лидеров", чей социальный статус, видимо, максимален.
Действительно, погребения детей в отличие от погребений взрослых характеризуются наименьшими затратами труда при сооружении могилы: погребения неглубоки, часто далеко в полах [119] курганов, шахты небольшие, камеры также характеризуются небольшими размерами. Последняя мысль не столь заурядна, поскольку в погребениях взрослых размеры камер могут значительно превышать пространство, необходимое для помещения умершего, и где, таким образом, размеры пространства несут и другую функциональную нагрузку, кроме помещения тела. Погребения детей не бывают основными в кургане и, соответственно, впускные захоронения детей не имеют досыпок. Инвентарь погребений детей также носит специфический облик. Здесь нет инвентаря, являющегося прерогативой деятельности взрослых - орудий труда, тем более, оружия, т. е. нет ножей, наконечников стрел, булав и т. п. Керамика из детских погребений всегда отличается меньшими размерами при сохранении стереотипа формы и орнаментации. Существенным является и другой аспект изучения детских захоронений. Как уже отмечалось выше, взаимодействие поздкекатакомбных культур на Донетчине носит по преимуществу направленный характер: в наибольшей степени взаимовлияние прослеживается между позднедонецкими памятниками и погребениями с елочной орнаментацией на керамике (сосуды типа 1), а также между памятниками манычского круга и погребениями среднедонской культуры. Однако механизм этого взаимодействия наиболее очевиден на примере детских захоронений этих культур.
Действительно, в погребениях среднедонской культуры известны находки реповидных сосудов, т. е. керамики, характерной прежде всего для памятников манычского круга, при этом в большинстве случаев (10 погр. из 12 учтенных) они происходят из детских захоронений. Эти сосуды характеризуются и специфичностью облика: они миниатюрные, без воротничка, т. е. это определенно детская посуда (рис. 34, 1-8).
Точно так же в западной части региона с отчетливым доминированием позднедонецких памятников и минимальным присутствием памятников с керамикой с елочной орнаментацией эта елочная керамика происходит целиком из детских погребений. В погребениях с совместным нахождением и донецкой керамики, и керамики с елочным декором последняя будет всегда относиться к ребенку (на этой территории совместные находки подобной керамики происходят из коллективных захоронений взрослых или подростков и детей). Таким образом на территории, подвергающейся воздействию иной культуры, инновация такой этнографически важной части [120] воздействующей культуры, как керамика, наиболее отчетлива в детских погребениях. Это можно объяснить либо отсутствием жесткого культурного контроля за нормами погребального обряда в случае захоронения детей, либо следствием взаимобрачующихся культур с сохранением пришлой культуры в погребениях детей на территории культуры-реципиента, т. е. ребенок, родившийся на территории одного из родителей, сохранял в погребении культурный облик и стандарты другого родителя, перешедшего сюда из ареала другой культуры в результате брачных контактов.
Ценность характеристик погребений детей заключается и в том, что, благодаря нулевой социальной значимости, отсутствию видимых знаков престижа, эти погребения можно взять в качестве точки отсчета, предполагая, что признаки высокого социального ранга следует искать в противоположных характеристиках погребений взрослых. Действительно, при изучении погребений взрослых внимание привлекают комплексы, отличающиеся от прочих наибольшими затратами труда на совершение земляных работ при сооружении могилы. Это прежде всего погребения, характеризующиеся возведением насыпи над могилой, т. е. погребения основные либо впускные с досыпкой. Корреляция этого признака с другими параметрами в том же погребении показала, что погребения с насыпями (т. е. основные и впускные с досыпкой) характеризуются также и наибольшей глубиной впуска в материк под курганом, камеры этих погребений являются самыми обширными (Смирнов, 1979, с. 51-52).
Эти параметры, свидетельствующие о больших затратах труда, надежно увязываются с ценностью сопровождающего инвентаря из этих погребений, прежде всего с бронзовыми ножами: из 32 учтенных ножей 21 экземпляр обнаружен в погребениях с насыпями.
При интерпретации погребений с насыпями уместно привести высказывание Л. Бинфорда: "Исследования допускают вывод, что форма и структура, характеризующие погребальную практику любого общества, обусловлены формой и сложностью организационных характеристик самого общества.... Предположить, что для некоторой социокультурной системы должен быть единственный способ захоронения, значит предположить, что члены этой системы были не дифференцированы в ролях и отсутствовало разделение труда... Мы должны ожидать прямую корреляцию между относительным рангом социальной позиции, занимаемой умершим, и количеством лиц, имеющих обязанности по долгу службы перед ныне покойным" [121] (Binford, 1972, с. 226,235,237).
Возможно сделать вывод, что захоронения с насыпями требуют гораздо большего числа участников погребальной церемонии, чем при рядовом погребении, и материализацией этого корпоративного участия и тем самым общественно признанного высокого ранга умершего является возведение насыпи. Погребенный был социально ценен для большего числа людей, чем можно судить по рядовым захоронениям. Т. о. можно предположить, что возведение насыпи являлось привилегией погребальной практики для лиц с высоким общественным рангом (Смирнов, 1979, с. 51).
Со временем этот обряд претерпел трансформацию: создание насыпей в наибольшей степени характерно для обрядности преддонецких и раннедонецких катакомб. В позднекатакомбное время насыпи, досыпки становятся редкими при сохранении остальных параметров высокого статуса погребенных - относительно глубоких могил с богатым инвентарем, прежде всего с бронзовыми ножами (Смирнов, 1979, с. 52). Характерное для этого времени резкое возрастание предметов вооружения в погребениях делает возможной трактовку находок кремневых наконечников стрел в богатых комплексах этого времени в качестве инсигний власти, как это было предложено в свое время Л. С. Клейном (Kleyn, 1967), но подобная интерпретация возможна, подчеркнем, только для позднекатакомбных памятников.

*) Данное положение об изменении функции шахты получилось искаженным в другой нашей работе вследствие допущенной там опечатки. См.: Смирнов А. М., 1987. Катакомбные культуры в бассейне Северского Донца. Автореф. дис.... канд. ист. наук, Л. Здесь на с. 22, строка 9 сверху, вместо "Назначением камеры..." следует читать "Назначением шахты..."». {сноска напечатана на стр. 121. HF}

Заключение

Основные итоги изучения катакомбных памятников на территории бассейна Северского Донца могут быть сведены к следующим:
1. Выделена группа раннекатакомбных погребений, предшествующая появлению донецкой катакомбной культуры, погребальные сооружения двух разновидностей, из которых ведущей формой являются Т-катакомбы, тип, применявшийся затем на Донетчине вплоть до позднекатакомбного времени и не являющийся т.о. атрибутом преддонецких катакомбных погребений. Спецификой является использование камня в заслонах устий камер. Керамика представлена сосудами, близкими к керамике нижнедонских преддонецких катакомб (3 вариант XI группы по В.Я.Кияшко), и сосудами ямной культуры. Характерными являются бронзовые ножи с клинком удлиненно-листовидной формы с расширением у черенка в форме полукруга (тип 1), серебряные подвески в 1,5-2,5 оборота, серия кремневых скребков. Контакты с энеолитическими культурами, прослеживаемые в позах костяков (сидячая поза; положение на спине, слабоскорчено, с руками вдоль туловища), в инвентаре (керамика энеолитического облика, аналогии бронзовым ножам в степных поздне- и постмайкопских древностях), сопоставление с инвентарем ямной культуры и примеры обоюдной стратиграфии позволяют утверждать, что время существования преддонецких катакомб в данном регионе соответствует периоду степной ранней бронзы. По привязкам к абсолютным датам для третьего этапа куро-аракской культуры, с одной стороны, и Михайловки II, с другой, нижний рубеж для ранних катакомб Донетчины определяется ок. 2400-2300 гг. до н.э. На рубеже ок. III-II тыс. до н.э. эти памятники сменяются памятниками донецкой культуры.
Культурной определенностью обладают, по-видимому, нижнедонские преддонецкие катакомбы 3 варианта XI группы по В.Я. Кияшко и катакомбы Донетчины с идентичной керамикой, выделяемые в кадамовский культурный тип.
2. Раннекатакомбные комплексы сменяются погребениями раннего (кубкового) этапа донецкой культуры. Отчетлива резкая трансформация культурного комплекса по сравнению с предыдущими памятниками. Ведущей формой погребального устройства становятся катакомбы с параллельным сопряжением шахты и камеры, скорченность костяков становится больше. Керамика характеризуется [123] кубковыми формами с резким трехчастным членением сосуда (кубки А и Б), орнаментированными тесьмой. Основной формой ножа становятся ножи с клинком подромбовидной формы. Характерны ожерелья из мелких бронзовых украшений северокавказского происхождения, костяные изделия единичны. В конце этапа появляются курильницы без внутреннего отделения. За основу периодизации памятников донецкой культуры и выделения ее раннего этапа взята модифицированная здесь классификация катакомбных ножей С.Н.Братченко, сопоставленная с вариациями в декоре сосудов. К раннему этапу отнесена керамика с орнаментацией по шейке косо в елочку поставленным штампом. Анализ прочего инвентаря этому не противоречит. Именно ранний этап этой культуры сопоставим с ранними катакомбами эпохи средней бронзы в калмыцкой степи (горизонт С по В.А. Сафронову), ранним этапом северокавказской к.и.о.; нижний хронологический рубеж - не позже рубежа тыс. до н.э. В главе констатируется, что происхождение донецкой культуры сводится к выяснению происхождения раннедонецкого кубка А, его орнаментации и формы. В инвентаре раннего этапа донецкой культуры отчетливы связи с Кавказом и т.о. поиск искомого прототипа кубка возможно вести там же. Тесьма раннедонецких кубков не степного происхождения, ее источник - тесьма металлических рельефных литых украшений (оттиски подобных металлических штампов?) на Северном Кавказе, имеющая местный кавказский генезис в металле же. По орнаменту (концентрические круги в соединениях) с возможным идентичным сюжетом (изображение лотоса) и форме сосудов раннедонецкие кубки А близки к ранней куро-аракской керамике, где возможную передаточную во времени роль сыграл металл, сохранивший сюжеты и смыслы декора этой керамики. Прототипом орнаментации и особенностей формы кубков Б является керамика из нижнедонских преддонецких катакомб (кадамовский тип).
3. Содержание позднекатакомбного периода (термин используется вслед за С.Н.Братченко) составляют памятники 4 катакомбных групп. Хронологическим репером для определения начала этого периода является Привольненский клад, один из ножей которого с расширением у острия (ОАК за 1894 г., рис. 61) соответствует стандарту обычных позднекатакомбных ножей региона, неизвестных здесь в раннедонецкое время.
4. Понятие о памятниках, принадлежащих к манычскому [124] кругу на Донетчине в настоящей работе существенно шире используемого в работе С.Н.Братченко, поскольку сюда, помимо комплексов с реповидной керамикой, наш включены и погребения с раструбошейными сосудами, составляющие основу бахмутского тина, впервые выделенного исследователем. И те, и другие погребения характеризуются близкими формами погребальных сооружений (5 типов), претерпевающими сходные хронологические трансформации, то же относится к керамике и остальному (малочисленному) инвентарю. Вариации в формах и декоре раструбной керамики послужили основой для выделения двух этапов существования этой группы памятников. Если на раннем этапе раструбная керамика характеризуется специфическим шнуровым декором и использованием лишь одной разновидности рельефного орнамента (волнистый валик в основании шейки) на близких формах сосудов, то на позднем этапе очевидны значительные изменения в декоре и формах, связанные с усвоением орнаментики и особенностей форм реповидной керамики, вплоть до образования гибридных форм. Спецификой остального инвентаря является использование ножей с расширением у острия и упором у черенка (пиковидные формы по С.Н.Братченко). Выделение ранней раструбошейной керамики со специфическим шнуровым декором (группы А, Б), синхронизируемой с ранним этапом среднедонской культуры (по А.Т.Синюку), позволило выделить в Среднем Подонье погребения с идентичной по форме и шнуровому декору керамикой, в большей степени претендующей считаться ранней среднедонской керамикой левобережного варианта этой культуры, чем погребения со слабопрофилированными сосудами с елочной орнаментацией, учтенные в периодизации А.Т.Синюка. Подобная раструбошейная керамика на Донетчине и в Среднем Подонье, очевидно, имеет общее происхождение в среде манычского круга памятников.
5. Погребения среднедонской культуры. Катакомбы с параллельным сопряжением шахты и камеры, обычные также для прочих позднекатакомбных групп на Донетчине. В керамике помимо высоких сосудов с трехзонным расположением орнамента, составляющих среднедонскую классику, здесь выделены и другие формы. Это приземистые раструбошейные сосуды, внешне близкие к идентичной керамике манычского круга памятников, но орнаментированные елочкой по всему тулову и часто среднедонскими мотивами по шейке (тип 1Б). Сосуды с вертикальной шейкой, морфологически близкие [125] к донецким формам, но с иным типом орнамента по шейке и тулову (тип 2Б) не являются прототипами для прочей среднедонской керамики, т.к. все учтены для второго этапа этой культуры. Реповидная керамика - миниатюрных размеров, специфична для детских захоронений. В целом, коллекция исследуемой керамики относится ко второму этапу среднедонской культуры по А.Т.Синюку. В ранний этап (правобережного варианта по А.Т.Синюку) отнесены два комплекса с керамикой с трехзонной орнаментацией, т.е. уже отчетливо среднедонским декором (Каменка 15/3, рис. 33, 2; Сватово 17/5, рис. 33,4) и комплекс со схожей керамикой в Среднем Подонье (Павловск 14/4, рис. 34,15).
6. Погребения с керамикой с елочной орнаментацией обычно рассматриваются как погребения донецкой культуры. В главе показано, что тем не менее они имеют собственную культурную специфику и происхождение, отличные от донецкой культуры. Помимо катакомб с параллельным сопряжением шахты и камеры погребения совершались в ямах. Стереотип керамики отличается от донецких форм: это слабопрофилированные горшки двух типов с широкой, низкой, часто желобчатой шейкой иногда с упором в основании, орнаментированные в основном гребенчатым и мелкозубчатым штампами. Показательно частичное несовпадение ареалов этой группы погребений и позднедонецких памятников: на западе региона керамика с елочным декором малочисленна, тогда как на востоке и северо-востоке она известна за пределами распространения донецкой культуры. С продвижением на Донетчину этой группы памятников, архаической по происхождению, связано распространение в восточной части региона помимо этой группы также и в позднедонецких памятниках ямного устройства могил, специфических форм пастовых украшений (бородавчатые пронизи, рубчатые бусы), изделий из кости, бронзовых поонизей с петлей, орнаментация придонных частей донецких сосудов гребенчатой елочкой. При этом погребения с керамикой типа 1,возможно,были адоптированы в донецкую культуру.
7. Позднедонецкие памятники охватьшают большинство учтенных погребений донецкой культуры. Помимо катакомб с параллельным сопряжением шахты и камеры появляются погребения в ямах. Керамика характеризуется редкостью высокошейных кубковых форм, исчезновением поддонов, орнаментации шеек косо в елочку поставленным штампом. Основу керамического комплекса составляют короткошейные сосуды, орнаментированные преимущественно треугольными [126] композициями. Бронзовые ножи отличаются от раннедонецких, характеризуются расширением клинка у острия, плавным или рельефно выделенным; используются также ножи с параллельными краями клинка. Отчетлива ареальная дифференциация позднедонецких памятников. Так, западная часть региона характеризуется сохранением архаики в обряде и инвентаре (высокошейная керамика, близкая к кубковым формам, круги в орнаменте, бронзовые украшения и проч.), тогда как восточная часть характеризуется обилием новаций, активностью ассимиляционных процессов (появление слабопрофилированных и баночных форм керамики, вертикальных композиций в орнаменте, появление погребений в ямах и проч.). Памятники этого этапа синхронизируются с ранним и средним этапами среднедонской культуры.
8. Для реконструкции историко-культурных процессов в степи существенно отметить, что побудительные импульсы к переменам в степных культурах эпохи средней бронзы исходят в это время со стороны кавказского региона. Так, это обусловило создание донецкой культуры. Начало позднекатакомбного периода, характеризующегося созданием большинства известных к настоящему времени катакомбных культур, оформлением катакомбной к.и.о., очевидно, связано с появлением и распространением в степи предкавказской культуры (манычского круга памятников по С.Н.Братченко). Активность культурообразовательных процессов в этот период характеризуется двумя компонентами: ростом мобильности населения как общей тенденции в степи в это время (свидетельства: появление в шахтах катакомб повозок, колес и их моделей, костей тягловых животных, появление погребений мастеров-изготовителей повозок. На территорию Донетчины в это время продвигаются памятники трех новых катакомбных культурных групп) и ростом милитаризации степи, о чем свидетельствует резкое увеличение предметов вооружения в могилах. При этом отмечается, что проникновение такого этнографически существенного элемента, как керамика, одной культуры на территорию другой культуры, отражено прежде всего в детских захоронениях (межкультурные браки?). Выделяются погребения "лидеров", характеризующиеся наибольшими затратами труда при земляных работах (глубокие, обширные могилы, сооружение насыпей), ценностью сопроводительного инвентаря (бронзовые ножи), позднее сюда добавляются комплекты для изготовления стрел, готовые наконечники стрел с возможной функцией инсигний власти.

Список литературы

Андреева М.В., 1977. К вопросу о южних связях майкопской культуры. - СА, № 1, с. 39-56.
Андреева М.В., 1984. Глиняная модель повозки из погребения катакомбного времени. - СА, № 3, с. 201-205.
Березанская с. С, 1980. Первые мастера-металлурги на территории Украины. - В кн.: Первобытная археология - поиски и находки. Киев: Наукова думка, с. 243-256.
Березанская с. С, Шапошникова О.Г., 1957. Рец. на кн.: Попова Т.Б. Племена катакомбной культуры. - Тр. ГИМ, 1955, вып. 24. 178 с. - СА, № 2, с. 270-275.
Бетрозов Р.Ж., Нагоев А.Х., 1984. Курганы эпохи бронзы у селений Чегем I, Чегем II и Кишпек (1-я и 3-я группы). - В кн.: Археологические исследования на новостройках Кабардино-Балкарии в 1972-1979 гг. Нальчик: Эльбрус, т. 1, с. 7-87.
Бочкарев В.С, Шарафутдинова Э.С., Резепкин А.Д., Трифонов В.А.
Бестужев Г.Н., 1983. Работы Кубанской экспедиции 1978-1980 гг. - В кн.: Древние культуры евразийских степей. Л.: Наука, с. 82-88.
Братченко с. Н., 1969. Багатошарове поселения Лiвенцiвка I на Дону. - Археологiя, т. XXII, с. 210-231.
Братченко с. Н., 1976. Нижнее Подонье в эпоху средней бронзы. Киев: Наукова думка. 251 с
Братченко с. Н., 1977. К вопросу о сложении бабинской культуры (многоваликовой керамики). - В кн.: Вильнянские курганы в Днепровском Надпорожье. Киев: Наукова думка, с. 21-42.
Ветштейн Р.I., 1956. Розкопки двох курганiв бiля Ворошиловграда. - АП УРСР, т.6, с. 90-91.
Городцов В.А., 1902. Древности Изюмского уезда Харьковской губернии. - В кн.: Каталог выставки XII АС в г.Харькове. Харьков, с. 19-79.
Городцов В.А., 1905. Материалы археологических исследований на берегах р.Донца Изюмского уезда Харьковской губернии. - Труды XII АС, т. 1, с. 226-340.
Городцов В.А., 1907. Дневник археологических исследований в Бахмутском уезде Екатеринославской губ. 1903 г. - Труды [128] XIII АС, т. 1, с. 286-365.
Деген Б.Е., 1941. Курганы в Кабардинском парке г.Нальчика. - МИА, № 3, с. 213-316.
Джапаридзе О.М., 1955. Ранний этап древней металлургии в Грузии. Тбилиси: Техника да шрома. 109 с.
Евдокимов Г.Е., 1979. О раннем этапе катакомбной культуры в Северном Причерноморье. - В кн.: Проблемы эпохи бронзы Юга Восточной Европы. Тез. докл. Донецк, с. 45-46.
Иванов Вяч. Вс, 1983. История славянских и балканских названий металлов. М.: Наука. 200 с.
Иессен А.А., 1935. К вопросу о древнейшей металлургии меди на Кавказе. - ИГАИМК, вып. 120, с. 7-237.
Иессен А.А., 1950. К хронологии "больших кубанских курганов". - СА, т. XII, с. 157-200.
Качалова Н.К., 1974. Эрмитажная коллекция Н.Е.Бранденбурга (эпоха бронзы). - САИ, вып. В4-12. 55 с.
Кияшко В.Я., 1974. Нижнее Подонье в эпоху энеолита и ранней бронзы. Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М. 20 с.
Кияшко В.Я., 1974а. Нижнее Подонье в эпоху энеолита и ранней бронзы. Дисс. ... канд. ист. наук. М. - Архив ИА РАН, Р-2, № 2143. 187 л.
Кияшко В.Я., 1979. Параллели развития погребальных обрядов эпохи ранней бронзы в Приазовье и на Западном Кавказе. - В кн.: Проблемы эпохи бронзы Юга Восточной Европы. Тез. докл. Донецк, с. 49-50.
Кияшко В.Я., 1984. Семантика молоточковидных"булавок". - В кн.: XIII "Крупновские чтения" по археологии Северного Кавказа. Тез. докл. Майкоп, с. 33-35.
Клейн Л.С, 1962. Краткое обоснование миграционной гипотезы о происхождении катакомбной культуры. - ВЛГУ, № 2, с. 74-87.
Кореневский с. Н., 1976. О металлических топорах Северного Причерноморья, Среднего и Нижнего Поволжья эпохи средней бронзы. - СА, № 4, с. 16-31.
Кореневский с. Н., 1981. Погребение майкопской культуры из Кабардино-Балкарии. - СА, № 1, с. 274-278.
Кореневский с. Н., 1984. Новые данные по металлообработке докобанского периода Кабардино-Залкарии. - В кн.: Археологические исследования на новостройках Кабардино-[129]Балкарии в 1972-1979 гг. Нальчик: Эльбрус, т. 1, с. 254-285.
Красильников К.I., 1978. Рятувальнi розкопки кургану поблизу м.Кiровська. - Археологiя, 27, с. 100-101.
Кушнарева К.Х., Чубичишвили Т.Н., 1970. Древние культуры Южного Кавказа (V-III тыс. до н.э.). Л.: Наука. 191 с.
Лагодовська О.Ф., Шапошникова О.Г., Макаревич М.Л., 1962. Михайлiвське поселения. Киев. 247 с.
Латынин Б.А., 1967. Молоточковидные булавки, их культурная атрибуция и датировка. - АСГЭ, вып. 9. 96 с.
Локтюшев с. А., 1928. Среднедонецкие курганные погребения бронзовой эпохи с оригинальной бытовой индустрией с. - Кавказско го и Средиземноморского влияний. - Збiрник матерiалiв вивчення бассейну Дiнця, № 1, с. 95-100.
Марина З.П., 1982. О погребениях так называемого ямно-катакомбного типа. - В кн.: Древности Степного Поднепровья (III-I тыс. до н.э.). Днепропетровск: Изд-во Днепропетровского ун-та, с. 46-50.
Марковин В.И., 1960. Культура племен Северного Кавказа в эпоху бронзы (II тыс. до н.э.). - МИА, № 93. 151 с.
Матвеев Ю.П., 1982. История населения среднедонской катакомбной культуры. Автореф. дис. ... канд.ист.наук. М. 24 с.
Мельник В.И., 1979. К вопросу о культурно-типологическом соотношении катакомбных и полтавкинских комплексов. - В кн.: Проблемы эпохи бронзы Юга Восточной Европы. Тез. докл. Донецк, с. 53-54.
Мельник Е.Н., 1905. Раскопки курганов в Харьковской губернии. Дневник раскопок. - Труды XII АС, т.1, с. 673-743.
Мерперт Н.Я., 1968. Древнейшая история населения степной полосы Восточной Европы (III - начало II тыс. до н.э.). Автореф. дис. ... Докт.ист.наук. М. 84 с.
Мерперт Н.Я., 1974. Древнейшие скотоводы Волжско-Уральского междуречья. М.: Наука. 153 с.
Мунчаев Р.М., 1961. Древнейшая культура Северо-Восточного Кавказа. - МИА, № 100. 167 с.
Мунчаев Р.М., 1975. Кавказ на заре бронзового века. М.: Наука. 415 с.
Нечитайло А.Л., 1978. Верхнее Прикубанье в бронзовом веке. Киев: Наукова думка. 151 с.
Нечитайло А.Л., 1979. Суворовский курганный могильник. Киев: Наукова думка. 86 с. [130]
Николаева Н.А., Сафронов В.А., 1975. Происхождение костяных молоточковидных булавок. - КСИА, вып. 142, с. 11-17.
Николаева Н.А., Сафронов В.А., 1979. Происхождение катакомбного обряда в Восточной Европе. - В кн.: Проблемы эпохи бронзы Юга Восточной Европы. Тез. докл. Донецк, с. 41-43.
Николаева Н.А., Сафронов В.А., 1981. Древнейшая катакомбная культура Северного Кавказа и проблема появления катакомбного обряда в Восточной Европе. - В кн.: Катакомбные культуры Северного Кавказа. Орджоникидзе: Изд-во Сев.-Осет. ун-та, с. 4-26.
ОАК за 1894 г. Спб., 1896 г.
Покровский А.М., 1902. Раскопки А.М.Покровского. - В кн.: Каталог выставки XII АС в г.Харькове. Харьков, с. 215-228.
Попова Т.Б., 1955. Племена катакомбной культуры. Северное Причерноморье во втором тысячелетии до нашей эры. - Тр. ГИМ, вып. 24. 176 с.
Пряхин А.Д., 1982. Поселения катакомбного времени лесостепного Подонья. Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та. 157 с.
Рябова В.Я., 1983. Работы Ажиновского отряда в 1976 г. - В кн.: Древности Дона. М.: Наука, с. 88-127.
Санжаров с. Н., 1983. Катакомбное погребение близ г.Северска. - СА, № 3, с. 202-207.
Сафронов В.А., 1973. Классификация предкавказских костяных молоточковидных булавок. - КСИА, вып. 134, с. 42-47.
Сафронов В.А., 1974. Классификация и датировка памятников бронзового века Северного Кавказа. - Вопросы охраны, классификации и использования археологических памятников, Сообщ., вып. VII, с. 23-173.
Сафронов В.А., 1981. Катакомбные памятники предгорной зоны Северной Осетии. - В кн.: Катакомбные культуры Северного Кавказа. Орджоникидзе: Изд-во Сев.-Осет. ун-та, с. 51-76.
Сафронов В.А., 1982. Исследование курганов в Среднем Прикубанье. - АО-1981 г., с. 132.
Синицын И.В., 1948. Памятники предскифской эпохи в степях [131] Нижнего Поволжья. - СА, т. Х, с. 143-160.
Синицын И.В., 1959. Археологические исследования Завожского отряда (1951-1953 гг.). - МИА, № 60, с. 39-205.
Синицын И.В., 1978. Древние памятники Восточного Маныча. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, ч. 1. 132 с. ; 4.2. 118 с.
Синюк А.Т., 1983. Курганы эпохи бронзы Среднего Дона (Павловский могильник). Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та. 192 с.
Смирнов А.М., 1979. Погребения катакомбной культуры бассейна Северского Донца. - В кн.: Проблемы эпохи бронзы Юга Восточной Европы. Тез. докл. Донецк, с. 51-53.
Смирнов А.М., 1981. Еще раз о происхождении раннекатакомбных памятников. - В кн.: Актуальные проблемы археологических исследований в Украинской ССР. Тез. докл. Киев, с. 51-53.
Телегiн Д.Я., Шаповалов Т.О., 1971. Матерiали епохи мiдi-бронзи Донецького музею. - Археологiя, I, с. 86-88.
Трефильев Е.П., 1905. Археологическая экскурсия в Купянский уезд Харьковской губернии летом 1901 г. - Труды XII АС, т.1, с. 131-140.
Трифонов В.А., 1983. Степное Прикубанье в эпоху ранней и средней бронзы: периодизация и культурно-историческая характеристика. Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Л. 26с.
Федорова-Давыдова Э.А., 1983. Раскопки курганной группы Шахаевская II на р.Маныче. - В кн.: Древности Дона. М.: Наука, с. 35-87.
Черных Е.Н., 1966. История древнейшей металлургии Восточной Европы. - МИА, № 132. 144 с.
Чеченов И.М., 1984. Вторые курганные группы у селений Кишпек и Чегем II. - В кн.: Археологические исследования на новостройках Кабардино-Балкарии в 1972-1979 гг. Нальчик: Эльбрус, т. 1, с. 164-253.
Шапошникова О.Г., 1971. До питания про металлообробку у племен донецькоi катакомбноi культури. - Археологiя, I, с. 22-26.
Шапошникова О.Г., 1971а. Ямна культура. - В кн.: Археологiя Украiнськоi РСР. Киев: Наукова думка, т. I, с. 263-281. [132]
Шапошникова О.Г., Бочкарев B.C., Шарафутдинова И.Н., 1977. О памятниках эпохи меди - ранней бронзы в бассейне р.Ингула. - В кн.: Древности Поингулья. Киев: Наукова думка, с. 7-36.
Шапошникова О.Г., Фоменко В.Н., Балушкин A.M., 1977а. Курганная группа близ с. Старогорожена. - В кн.: древности Поингулья. Киев: Наукова думка, с. 99-145.
Шапошникова О.Г., Шарафутдинова И.Н., Фоменко В.Н., Довженко Н.Д., 1980. Некоторые итоги изучения погребальных памятников эпохи меди - бронзы на р.Ингул. - В кн.: Археологические памятники Поингулья. Киев: Наукова думка, с. 5-17.
Шапошникова О.Г., Фоменко В.Н., Довженко Н.Д., 1986. Ямная культурно-историческая область (южнобугский вариант). - САИ, вып. В1-5. 158 с.
Шилов В.П., 1985. Курган 6 урочища Бичкин Булук и проблема хронологии начала средней бронзы Калмыкии. - СА, № 2, с. 17-33.
Щепинский А.А., 1985. Кеми-обинская культура. - В кн.: Археология Украинской ССР. Киев: Наукова душа, т.1, с. 331-336.
Binford L., 1972. The Mortuary Practise: Their Study and Their Potentials. - In: Archaeological Perspectives. Hew York ets.: Seminar Press, p.208-243.
Goldsmith E., 1976. Ancient Pagan Symbols. Detroit: Gale Research Co. 220p.
Klein L.S., 1967. Reiche Katakombengräber. - EAZ, №.8, S.210-234.
Machnik J., 1973. Ze studiow nad związkami Kaukazu z obszararai karpackimi vv początkach epoki brązu. - AP, t.XVIII, z.1, z.I, a.127-165.

Рис. 1. Карта распространения памятников катакомбной к.и.о. в бассейне Северского Донца
1 — Александровск; 2 — Астахово: 3 — Безгиново; 4 — Благовка: 5 — Борщевка; 6 — Вел. Камышеваха; 7 — Вербовка; 8 — Вишневый Дол: 9 — Войтово; 10 — Волосская Балаклея; 11 — Воронцовка; 12 — ВСХИ; 13 — Говоруха; 14 — Деменково; 15 — Желобок; 16 — Заречное; 17 — Зимогорье; 18 — Знаменка; 19 — Каменка (Стратилатовка); 20 — Каменка; 21 — Клунниково; 22 — Ковалевка (Луганск.обл.); 23 — Ковалевка (Харьк.обл.): 24 — Купянск; 25 — Лагери; 26 — Лимаревка; 27 — Луганск; 28 — ЛНПЗ; 29 — Македоново; 30 — Мал. Камышеваха; 31 — Макеевка; 32 — Мечебилово; 33 — Мостовое; 34 — Нижнебараниковка: 35 — Николаевка (Луганск.обл.); 36 — Николаевка (Донецк.обл.); 37 — Новоастрахань; 38 — Новониколаевка; 39 — Новоникольское; 40 — Новоселовка; 41 — Переездная; 42 — Передельск; 43 — Петровка, разруш. курган; 44 — Петровка; 45 — Полтава: 46 — Преображенское; 47 — Приволье; 48 — Пришиб; 49 — Провалье; 50 — Райгородок; 51 — Сватово; 52 — Оверск; 53 — Селимовка; 54 — Славянск; 55 — Сокольники; 56 — Сосновка; 57 — Ступки; 58 — Степной; 59 — Текстильщик; 60 — Тополевка; 61 — Трехизбенка; 62 — Фрунзе; 63 — Царевка; 64 — Цимлянка; 65 — Черногоровка; 66 — Черевков; 67 — Шпаковка.
Рис. 2. Распределение погребений катакомбной к.и.о. в секторах курганов
А — раннекатакомбные преддонецкие погребения; Б — погребения раннего этапа донецкой культуры; В — погребения позднего этапа донецкой культуры; Г — погребения манычского круга (с раструбошейной керамикой); Д — погребения манычского круга (с реповидной керамикой); Е — погребения среднедонской культуры; Ж — погребения с керамикой с елочной орнаментацией
Рис. 3. Карта распространения раннекатакомбных преддонецких памятников
1 — Александровск; 2 — Астахово: 3 — Безгиново; 4 — Благовка: 5 — Борщевка; 6 — Вел. Камышеваха; 7 — Вербовка; 8 — Вишневый Дол: 9 — Войтово; 10 — Волосская Балаклея; 11 — Воронцовка; 12 — ВСХИ; 13 — Говоруха; 14 — Деменково; 15 — Желобок; 16 — Заречное; 17 — Зимогорье; 18 — Знаменка; 19 — Каменка (Стратилатовка); 20 — Каменка; 21 — Клунниково; 22 — Ковалевка (Луганск.обл.); 23 — Ковалевка (Харьк.обл.): 24 — Купянск; 25 — Лагери; 26 — Лимаревка; 27 — Луганск; 28 — ЛНПЗ; 29 — Македоново; 30 — Мал. Камышеваха; 31 — Макеевка; 32 — Мечебилово; 33 — Мостовое; 34 — Нижнебараниковка: 35 — Николаевка (Луганск.обл.); 36 — Николаевка (Донецк.обл.); 37 — Новоастрахань; 38 — Новониколаевка; 39 — Новоникольское; 40 — Новоселовка; 41 — Переездная; 42 — Передельск; 43 — Петровка, разруш. курган; 44 — Петровка; 45 — Полтава: 46 — Преображенское; 47 — Приволье; 48 — Пришиб; 49 — Провалье; 50 — Райгородок; 51 — Сватово; 52 — Оверск; 53 — Селимовка; 54 — Славянск; 55 — Сокольники; 56 — Сосновка; 57 — Ступки; 58 — Степной; 59 — Текстильщик; 60 — Тополевка; 61 — Трехизбенка; 62 — Фрунзе; 63 — Царевка; 64 — Цимлянка; 65 — Черногоровка; 66 — Черевков; 67 — Шпаковка.
Рис. 4. Раннекатакомбные преддонецкие погребения Донетчины (1-4, 6) и Предкавказья (5). Раннебронзовые и энеолитические комплексы Донетчины (7-14).
1, 2 — Зимогорье 2/9; 3 — Благовка 2/7; 4 — Желобок 3/9; 5 — Чограй I 4/3; 6 — Александровск 6/3; 7 — Говоруха 1/4; 8 — Астахово 3/15; 9 — Зимогорье 1/5; 10 — ВСХИ 1/1; 11 — Тополевка 1/1; 12 — Николаевка 5/19; 13 — Александровск 1/36; 14 — Говоруха 5/4
Рис. 5. Керамика из раннекатакомбных преддонеиких погребений Донетчины (1-6) и Нижнего Подонья (7-12).
1 — Зимогорье 1/13: 2 — ЛНПЗ 2/1; 3 — Новоселовка 2/2; 4 — Северск 1/1; 5 — Александровск 6/3; 6 — Зимогорье 2/9; 7, 8 — Донской 7/15; 9-11 — Кадамовский мог. 5/11; 12 — Грушевский 1/4.
Рис. 6. Инвентарь раннекатакомбных преддонецких погребений
1 — Желобок 3/9; 2, 3 — Зимогорье 2/9; 4, 21 — Приволье 2/4; 5 — Северск 1/.погр.; 6 — Александровск 8/2; 7 — Приволье 3/1; 8 — Александровск 1/38; 9, 15 — Новоселовка 1/9; 10 — Новоселовка 2/2; 11 — Говоруха 7/24; 12, 18, 20, 23 — Благовка 2/7; 13, 16, 17, 19 — Зимогорье 1/6: 22 — Зимогорье 1/13
Рис. 7. Инвентарь из погребений эпохи энеолита и ранней бронзы с территорий Донетчины (1-7, 13, 14, 18-21), Предкавказья (8-12) и Нижнего Подонья (15-17).
1 — ВСХИ 1/1; 2 — Царевка 4/6; 3 — Зимогорье 1/5; 4 — Говоруха 8/3; 5 — Зимогорье 1/14; 6, 7 — Сватово 12/1; 8 — Б. Петропавловский мог. 1/2; 9, 10 — Брюховецкая 3/3; 11 — Клады 31/5; 12 — Калиновская гр. 6/4; 13 — Николаевка 5/12; 14 — Тополевка 1/1; 15, 16, 17 — Маяк II 3/4; 18, 19 — Петровка, кург.; 20 — Александровск 8/2; 21 — Александровск 10/4
Рис. 8. Карта распространения погребений раннего этапа донецкой катакомбной культуры
1 — Александровск; 2 — Астахово: 3 — Безгиново; 4 — Благовка: 5 — Борщевка; 6 — Вел. Камышеваха; 7 — Вербовка; 8 — Вишневый Дол: 9 — Войтово; 10 — Волосская Балаклея; 11 — Воронцовка; 12 — ВСХИ; 13 — Говоруха; 14 — Деменково; 15 — Желобок; 16 — Заречное; 17 — Зимогорье; 18 — Знаменка; 19 — Каменка (Стратилатовка); 20 — Каменка; 21 — Клунниково; 22 — Ковалевка (Луганск.обл.); 23 — Ковалевка (Харьк.обл.): 24 — Купянск; 25 — Лагери; 26 — Лимаревка; 27 — Луганск; 28 — ЛНПЗ; 29 — Македоново; 30 — Мал. Камышеваха; 31 — Макеевка; 32 — Мечебилово; 33 — Мостовое; 34 — Нижнебараниковка: 35 — Николаевка (Луганск.обл.); 36 — Николаевка (Донецк.обл.); 37 — Новоастрахань; 38 — Новониколаевка; 39 — Новоникольское; 40 — Новоселовка; 41 — Переездная; 42 — Передельск; 43 — Петровка, разруш. курган; 44 — Петровка; 45 — Полтава: 46 — Преображенское; 47 — Приволье; 48 — Пришиб; 49 — Провалье; 50 — Райгородок; 51 — Сватово; 52 — Оверск; 53 — Селимовка; 54 — Славянск; 55 — Сокольники; 56 — Сосновка; 57 — Ступки; 58 — Степной; 59 — Текстильщик; 60 — Тополевка; 61 — Трехизбенка; 62 — Фрунзе; 63 — Царевка; 64 — Цимлянка; 65 — Черногоровка; 66 — Черевков; 67 — Шпаковка.
Рис. 9. Погребения донецкой катакомбной культуры: 1-4 — погребения раннего этапа; 5-14 — погребения позднего этапа
1 — Зимогорье 1/7; 2 — Луганск, 1926, 3/2: 3 — Сватово 12/5; 4 — Астахово 22/5; 5, 6 — Н.Бараниковка 1/3: 7, 8 — Александровск 1/18; 9 — Каменка 15/3; 10 — Сватово 17/9; 11 — Сватово 12/2; 12 — Николаевка 5/10; 13, 14 — Передельск 2/2
Рис. 10. Керамика из погребений раннего этапа донецкой катакомбной культуры: 3-9, 11-13 — кубки А; 1-2 — кубки Б
1 — Трехизбенка 3/8; 2 — Говоруха 7/20; 3 — Сватово 12/4; 4 — Ковалевка 3/2; 5 — Райгородок, разруш. кург.; 6 — Александровск 1/44; 7 — Сватово 1/5; 8 — Вербовка 5/3; 9 — Вербовка 5/5; 10-12 — Зимогорье 1/7; 13 — Луганск, 1926, 3/2
Рис. 11. Керамика из погребений раннего этапа донецкой катакомбной культуры: 1-3 — кубки Б; 4-6 — сосуды типа 2А; 7-9 — "амфорная" керамика; 11-14 — курильницы (сосуды типа 5А)
1, 8 — Новоникольское 1/5: 2 — ВСХИ 3/19: 3 — Сватово 12/5; 4 — Райгородок, разруш. кург.; 5, 12 — Славянск 253/8; 6 — Фрунзе 3/2; 7 — Луганск, 1926, 3/2; 8 — Сватово 12/10; 10, 11 — Покровское 205/6; 13 — Николаевка 7/12; 14 — Вербовка 5/3
Рис. 12. Инвентарь из погребений раннего этапа донецкой культуры
1, 16, 19-22 — Новоникольское 1/5; 2, 8, 9, 26, 38 — ВСХИ 3/19; 3 — Сватово 12/5; 4, 17 — Фрунзе 3/2; 5, 11, 12, 18 — Александровск 9/25; 6, 13, 14, 27 — Луганск, 1926, 3/2; 7 — Астахово 22/4; 10 — Зимогорье 1/7; 15, 25 — Вел.Камышеваха (Гостра могила) 2/4; 23 — Фрунзе 3/2; 24, 28-31, 35 — Сватово 1/2; 32, 40 — Астахово 22/4; 33 — Астахово 22/3; 34, 39 — Петровское 3/4; 36 — Ковалевка 3/1; 37 — ВСХИ 2/10
Рис. 13. Диаграмма процентного соотношения типов орнаментации на раннедонецкой и позднедонецкой керамике
Таблица I.
Корреляция орнаментации на шейках сосудов с типами металлического инвентаря из погоебений донецкой катакомбной культуры
Рис. 14. Сопоставление форм и орнаментации керамики различных культур.
Колонки: А — формы кубков и декор (тесьма) керамики донецкой культуры; Б — формы и декор керамики куро-аракской культуры; В — орнаментация кипрской керамики эпохи архаики; Г — сосуды из Сачхере и со Ставрополья

Рис. 15. Карта распространения погребений манычского круга памятников (с раструбошейной керамикой)
1 — Александровск; 2 — Астахово: 3 — Безгиново; 4 — Благовка: 5 — Борщевка; 6 — Вел. Камышеваха; 7 — Вербовка; 8 — Вишневый Дол: 9 — Войтово; 10 — Волосская Балаклея; 11 — Воронцовка; 12 — ВСХИ; 13 — Говоруха; 14 — Деменково; 15 — Желобок; 16 — Заречное; 17 — Зимогорье; 18 — Знаменка; 19 — Каменка (Стратилатовка); 20 — Каменка; 21 — Клунниково; 22 — Ковалевка (Луганск.обл.); 23 — Ковалевка (Харьк.обл.): 24 — Купянск; 25 — Лагери; 26 — Лимаревка; 27 — Луганск; 28 — ЛНПЗ; 29 — Македоново; 30 — Мал. Камышеваха; 31 — Макеевка; 32 — Мечебилово; 33 — Мостовое; 34 — Нижнебараниковка: 35 — Николаевка (Луганск.обл.); 36 — Николаевка (Донецк.обл.); 37 — Новоастрахань; 38 — Новониколаевка; 39 — Новоникольское; 40 — Новоселовка; 41 — Переездная; 42 — Передельск; 43 — Петровка, разруш. курган; 44 — Петровка; 45 — Полтава: 46 — Преображенское; 47 — Приволье; 48 — Пришиб; 49 — Провалье; 50 — Райгородок; 51 — Сватово; 52 — Оверск; 53 — Селимовка; 54 — Славянск; 55 — Сокольники; 56 — Сосновка; 57 — Ступки; 58 — Степной; 59 — Текстильщик; 60 — Тополевка; 61 — Трехизбенка; 62 — Фрунзе; 63 — Царевка; 64 — Цимлянка; 65 — Черногоровка; 66 — Черевков; 67 — Шпаковка.
Рис. 16. Карта распространения погребений манычского круга памятников (с реповидной керамикой)
1 — Александровск; 2 — Астахово: 3 — Безгиново; 4 — Благовка: 5 — Борщевка; 6 — Вел. Камышеваха; 7 — Вербовка; 8 — Вишневый Дол: 9 — Войтово; 10 — Волосская Балаклея; 11 — Воронцовка; 12 — ВСХИ; 13 — Говоруха; 14 — Деменково; 15 — Желобок; 16 — Заречное; 17 — Зимогорье; 18 — Знаменка; 19 — Каменка (Стратилатовка); 20 — Каменка; 21 — Клунниково; 22 — Ковалевка (Луганск.обл.); 23 — Ковалевка (Харьк.обл.): 24 — Купянск; 25 — Лагери; 26 — Лимаревка; 27 — Луганск; 28 — ЛНПЗ; 29 — Македоново; 30 — Мал. Камышеваха; 31 — Макеевка; 32 — Мечебилово; 33 — Мостовое; 34 — Нижнебараниковка: 35 — Николаевка (Луганск.обл.); 36 — Николаевка (Донецк.обл.); 37 — Новоастрахань; 38 — Новониколаевка; 39 — Новоникольское; 40 — Новоселовка; 41 — Переездная; 42 — Передельск; 43 — Петровка, разруш. курган; 44 — Петровка; 45 — Полтава: 46 — Преображенское; 47 — Приволье; 48 — Пришиб; 49 — Провалье; 50 — Райгородок; 51 — Сватово; 52 — Оверск; 53 — Селимовка; 54 — Славянск; 55 — Сокольники; 56 — Сосновка; 57 — Ступки; 58 — Степной; 59 — Текстильщик; 60 — Тополевка; 61 — Трехизбенка; 62 — Фрунзе; 63 — Царевка; 64 — Цимлянка; 65 — Черногоровка; 66 — Черевков; 67 — Шпаковка.
Рис. 17. Погребения манычского круга памятников: 1-8 — погребения с раструбошейной керамикой; 9-14 — погребения с реповидной керамикой
1 — Сокольники 2/4; 2 — ЛНПЗ 2/4; 3 — Цимлянка 4/5; 4 — Трехизбенка; 5 — Николаевка 8/2; 6 — Александровск 7/2; 7 — Александровск 8/13; 8 — Александровск 7/3; 9 — Луганск, 1925, 1/2; 10 — Желобок 2/4; 11 — Тополевка 5/2; 12 — Клунниково 1/6; 13 — Зимогорье 2/4; 14 — Тополевка 3/4
Рис. 18. Раструбная керамика из погребений манычского круга памятников: 1-10 — сосуды типа 1А; 11-12 — сосуды типа 1Б
1 — Говоруха 5/6; 2 — Провалье 4/10; 3 — ВСХИ 3/13; 4 — ЗСХИ 3/11; 5 — Провалье 11/22; 6 — Николаевка 2/6; 7 — ВСХИ 5/2; 8 — Александровск 4/10; 9 — ВСХИ 3/7; 10 — Приволье 1/3; 11 — Трехизбенка 3/б; 12 — Сокольники 2/4
Рис. 19. Раструбная керамика из погребений манычского крута памятников: 1-9 — сосуды типа 2; 10-12 — сосуды типа 3
1 — Луганск, 1928; 2 — Зимогорье 1/9; 3 — Зимогорье 2/10; 4 — Приволье 2/3; 5 — Приволье 8/3; 6 — ВСХИ 3/13: 7 — Зимогорье 1/15; 8 — Николаевка 8/2; 9 — Николаевка 2/4; 10 — ЛНПЗ 2/4; 11 — ВСХИ 5/2; 12 — ВСХИ 3/2
Рис. 20. Раструбная керамика из погребений манычского круга памятников: 1-6 — сосуды типа 3; 7-12 — сосуды типа 4
1 — Говоруха 7/21; 2 — Говоруха 5/6; 3 — Александровск 2/9; 4 — Говоруха 5/5; 5 — Трехизбенка 3/9; 6 — Николаевка 2/7; 7 — Знаменка 1/6; 8 — Александровск 8/13; 9 — Макеевка 3/5; 10 — Царевка 4/5; 11 — Войтово 4/5; 12 — Деменково 1/12
Рис. 21. Раструбная керамика из погребений манычского круга памятников: 1-3 — сосуды типа 5; 4-11 — сосуды типа 6
1 — Степной 3/4; 2 — Николаевка 2/1; 3 — Говоруха 9/3; 4, 5 — Войтово 2/5; 6 — Македоново 1/15: 7, 8 — Говоруха 1/3; 9 — Александровск 2/9; 10, 11 — Александровск 10/13
Рис. 22. Раструбная керамика из погребений манычского круга памятников: 1-3 — сосуды типа 7; 4-9 — сосуды типа 8; 10-12 — сосуды типа 9
1 — Войтово 6/8; 2 — Александровск 2/5; 3 — Астахово 18/2; 4 — Александровск 7/3; 5 — Александровск 6/5; 6 — Александровск 1/21; 7, 8 — Луганск, 1929; 9 — Провалье; 10 — Говоруха 3/7; 11 — Александровск 7/3; 12 — Николаевка 11/6
Рис. 23. Сосуды из погребений манычского круга памятников: 1-12 — реповидные сосуды (2, 3, 7, 10-12 — сосуды типа I; 1, 6, 8, 9 — сосуды типа 2); 13 — курильница; 14 — баночный сосуд
1, 14 — Желобок 2/4; 2 — Желобок 2/1; 3, 13 — Александровск 1/41; 4 — Николаевка 5/22; 5 — Приволье 11/8; 6 — Тополевка 3/4; 7, 8 — ВСХ4 2/1; 9 — Тополевка 5/2; 10 — Зимогорье 2/4; 11 — Александровск 1/6; 12 — Новоселовка 1/5
Рис. 24. Инвентарь из погребений с раструбной керамикой (1-12) и реповидными сосудами (13-23) манычского круга памятников
1, 8, 12 — Говоруха 1/3; 2 — Александровск 10/13; 3 — Сватово 14/1; 4 — Говоруха 5/6: 5 — ВСХИ 3/13; 6 — Александровск 6/5; 7, 9 — Луганск, 1929; 10, 11 — Зимогорье 1/9; 13 — Фрунзе 3/4; 14 — Благовка 1/9; 15 — Школаевка 1/3; 16-18 — Тополевка 3/4; 19 — Луганск, 1927; 20-22 — Александровск 1/49; 23 — Зимогорье 1/12
Рис. 25. Гистограмма совстречаемости техник и схем орнаментации раструбной керамики манычского круга памятников
Цифрами обозначены: 1 — шнуровая орнаментация группы А; 2 — волнистый валик в основании шейки сосуда; 3 — шнуровой паркет; 4 — шнуровая орнаментация группы Б; 5 — защипной орнамент; 6 — прочерченный орнамент; 7 — шнуровые перевернутые композиции в орнаменте; 8 — валиковый орнамент (кроме учтенного в пункте 2); 9 — налепы; 10 — гладкий валик
Сокращения: Алекс. — Александоовск; Аст. — Астахово; Говор. — Говоруха; Жел. — желобок; Зим. — Зимогорье; Мак. — Македоново; Мак. — Макеевка; Ник. — Николаевка; Прив. — Приволье; Пров. — Провалье; Сок. — Сокольники; Топ. — Тополевка; Трех. — Трехизбенка
Таблица 2
Соотношение типов форм и орнаментики раструбных сосудов из погребений манычского круга памятников
Сокращения: Алек. — Александровск; Аст. — Астахово; В.Дол — Вишневый Дол; Войт. — Войтово; Говор. — Говоруха; Дем. — Деменково; дел. — Желобок; Зим. — Зимогорье; Луг. — Луганск; мак. — Македоново; Знам. — Знаменка; Мкв. — Макеевка; Ник. — Николаевка; Новос. — Новоселовка; Прив. — Приволье; Пров. — Провалье; Прш. — Пришиб; Сок. — Сокольники; Топ. — Тополевка; Трех. — Трехизбенка; Цар. — Царевка; Цим. — Цимлянка
Рис. 26. Корреляция типов катакомб с типами раструбной керамики в погребениях манычского круга памятников
Радиальными линиями показано количество совстречаемости типа катакомбы с типами раструбной керамики.
Рис. 27. Сравнительное распределение типов катакомб в комплексах с раструбной и реповидной керамикой манычского круга памятников
Рис. 28. Корреляция типов катакомб с типами реповидных сосудов в погребениях манычского круга памятников
* Радиальными линиями показано количество совстречаемости типа катакомб с типами реповидных сосудов
Рис. 29. Периодизация памятников манычского круга на территории Донетчины


Рис. 30. Карта распространения памятников среднедонской культу[ры] в бассейне Северского Донца
1 — Александровск; 2 — Астахово: 3 — Безгиново; 4 — Благовка: 5 — Борщевка; 6 — Вел. Камышеваха; 7 — Вербовка; 8 — Вишневый Дол: 9 — Войтово; 10 — Волосская Балаклея; 11 — Воронцовка; 12 — ВСХИ; 13 — Говоруха; 14 — Деменково; 15 — Желобок; 16 — Заречное; 17 — Зимогорье; 18 — Знаменка; 19 — Каменка (Стратилатовка); 20 — Каменка; 21 — Клунниково; 22 — Ковалевка (Луганск.обл.); 23 — Ковалевка (Харьк.обл.): 24 — Купянск; 25 — Лагери; 26 — Лимаревка; 27 — Луганск; 28 — ЛНПЗ; 29 — Македоново; 30 — Мал. Камышеваха; 31 — Макеевка; 32 — Мечебилово; 33 — Мостовое; 34 — Нижнебараниковка: 35 — Николаевка (Луганск.обл.); 36 — Николаевка (Донецк.обл.); 37 — Новоастрахань; 38 — Новониколаевка; 39 — Новоникольское; 40 — Новоселовка; 41 — Переездная; 42 — Передельск; 43 — Петровка, разруш. курган; 44 — Петровка; 45 — Полтава: 46 — Преображенское; 47 — Приволье; 48 — Пришиб; 49 — Провалье; 50 — Райгородок; 51 — Сватово; 52 — Оверск; 53 — Селимовка; 54 — Славянск; 55 — Сокольники; 56 — Сосновка; 57 — Ступки; 58 — Степной; 59 — Текстильщик; 60 — Тополевка; 61 — Трехизбенка; 62 — Фрунзе; 63 — Царевка; 64 — Цимлянка; 65 — Черногоровка; 66 — Черевков; 67 — Шпаковка.
Рис. 31. Погребения среднедонской культуры (1-6). Погребения с керамикой с елочной орнаментацией (7-13).
1 — Степной 3/5; 2 — Сватово 3/7; 3 — Сватово 1/7: 4 — Сватово 8/1; 5 — Сватово 13/6; 6 — Сватово 17/5; 7 — Лимаревка 1/14; 8 — Лимаревка 1/27; 9 — Н.Бараниковка 3/2: 10 — Новоселовка 1/24; 11 — Николаевка 5/4; 12 — Говоруха 7/2; 13 — Сватово 13/3
Рис. 32. Керамика из погребений среднедонской культуры: 1 — 6 — сосуды типа 1А; 9 — 13 — сосуды типа 1Б
1 — Сватово 8/1; 2 — Сватово 1/7: З — Новоникольское 2/3; 4 — Новоникольское 2/2; 5 — Сватого 18/4; 6 — Новоастрахань 1/7; 7 — Новоникольское 1/9; 8 — Сватово 18/6; 9 — Ковалевка 2/4; 10 — Петровка 2/3; 11 — Волосская Балаклея 1/1; 12 — Новониколаевка 2/3; 13 — Вербовка 6/5
Рис. 33. Керамика из погребений среднедонской культуры: 1-5 — тип 2А; 6-10 — тип 2Б; 11-15 — чаши
1 — Александровск 3/10; 2 — Каменка 15/3; 3 — Степной 3/5; 4 — Сватово 17/5; 5 — Николаевка 5/7; 6, 13 — Полтава 5/4; 7 — Сватово 3/7; 8 — Борщовка 5/1; 9 — Борщовка 2/1; 10, 11 — Полтава 5/1; 12 — Безгиново 1/5; 14 — Макеевка 3/9; 15 — Райгородок, разруш. курган
Рис. 34. Керамика из погребений среднедонской культуры с территории Донетчины (1-14) и Среднего Подонья (15-20).
1 — Ковалевка 2/4; 2 — Новоастрахань 1/7; 3 — Новоникольское 1/7; 4 — Новоникольское 1/8; 5 — Вербовка 6/4; 6 — Вербовка 6/6; 7 — Борщовка 3/2; 8 — Новониколаевка 2/3; 9, 10 — Безгиново 1/5; 11 — Сосновка 1/5; 12 — Борщовка 4/1; 13 — Сватово 13/6; 14 — Борщовка 2/1; 15, 20 — Павловск 14/4; 16 — Павловск 37/1; 17 — Павловск 26/2; 18 — Павловск 54/1; 19 — Павловск 43/1
Рис. 35. Инвентарь из погребений среднедонской культуры
1 — Степной 3/5; 2 — Новоникольское 1/3; 3 — Новоникольское 1/10; 4, 7 — Сватово 18/4; 5 — Преображенное 1/2; 6, 8, 14 — Сватово 8/1; 9 — Николаевка 5/7; 10 — Полтава 5/4; 11 — Новониколаевка 2/3; 12 — Вербовка 4/3; 13 — Новониколаевка 2/3
Рис. 36. Карта распространения погребений с керамикой с елочной орнаментацией
1 — Александровск; 2 — Астахово: 3 — Безгиново; 4 — Благовка: 5 — Борщевка; 6 — Вел. Камышеваха; 7 — Вербовка; 8 — Вишневый Дол: 9 — Войтово; 10 — Волосская Балаклея; 11 — Воронцовка; 12 — ВСХИ; 13 — Говоруха; 14 — Деменково; 15 — Желобок; 16 — Заречное; 17 — Зимогорье; 18 — Знаменка; 19 — Каменка (Стратилатовка); 20 — Каменка; 21 — Клунниково; 22 — Ковалевка (Луганск.обл.); 23 — Ковалевка (Харьк.обл.): 24 — Купянск; 25 — Лагери; 26 — Лимаревка; 27 — Луганск; 28 — ЛНПЗ; 29 — Македоново; 30 — Мал. Камышеваха; 31 — Макеевка; 32 — Мечебилово; 33 — Мостовое; 34 — Нижнебараниковка: 35 — Николаевка (Луганск.обл.); 36 — Николаевка (Донецк.обл.); 37 — Новоастрахань; 38 — Новониколаевка; 39 — Новоникольское; 40 — Новоселовка; 41 — Переездная; 42 — Передельск; 43 — Петровка, разруш. курган; 44 — Петровка; 45 — Полтава: 46 — Преображенское; 47 — Приволье; 48 — Пришиб; 49 — Провалье; 50 — Райгородок; 51 — Сватово; 52 — Оверск; 53 — Селимовка; 54 — Славянск; 55 — Сокольники; 56 — Сосновка; 57 — Ступки; 58 — Степной; 59 — Текстильщик; 60 — Тополевка; 61 — Трехизбенка; 62 — Фрунзе; 63 — Царевка; 64 — Цимлянка; 65 — Черногоровка; 66 — Черевков; 67 — Шпаковка.
Рис. 37. Диаграммы соотношений погребений с донецкой керамикой и погребений с керамикой с елочной орнаментацией
Могильники и курганы условно объединены в 6 территориальных групп, показанных квадратами, где цифры указывают количество учтенных погребений: в левых частях квадратов — погребений с донецкой керамикой, в правых, заштрихованных — погребений с елочной орнаментацией на керамике
Рис. 38. Карта распространения погребений катакомбной к.и.о. с ямной конструкцией могил
1 — Александровск; 2 — Астахово: 3 — Безгиново; 4 — Благовка: 5 — Борщевка; 6 — Вел. Камышеваха; 7 — Вербовка; 8 — Вишневый Дол: 9 — Войтово; 10 — Волосская Балаклея; 11 — Воронцовка; 12 — ВСХИ; 13 — Говоруха; 14 — Деменково; 15 — Желобок; 16 — Заречное; 17 — Зимогорье; 18 — Знаменка; 19 — Каменка (Стратилатовка); 20 — Каменка; 21 — Клунниково; 22 — Ковалевка (Луганск.обл.); 23 — Ковалевка (Харьк.обл.): 24 — Купянск; 25 — Лагери; 26 — Лимаревка; 27 — Луганск; 28 — ЛНПЗ; 29 — Македоново; 30 — Мал. Камышеваха; 31 — Макеевка; 32 — Мечебилово; 33 — Мостовое; 34 — Нижнебараниковка: 35 — Николаевка (Луганск.обл.); 36 — Николаевка (Донецк.обл.); 37 — Новоастрахань; 38 — Новониколаевка; 39 — Новоникольское; 40 — Новоселовка; 41 — Переездная; 42 — Передельск; 43 — Петровка, разруш. курган; 44 — Петровка; 45 — Полтава: 46 — Преображенское; 47 — Приволье; 48 — Пришиб; 49 — Провалье; 50 — Райгородок; 51 — Сватово; 52 — Оверск; 53 — Селимовка; 54 — Славянск; 55 — Сокольники; 56 — Сосновка; 57 — Ступки; 58 — Степной; 59 — Текстильщик; 60 — Тополевка; 61 — Трехизбенка; 62 — Фрунзе; 63 — Царевка; 64 — Цимлянка; 65 — Черногоровка; 66 — Черевков; 67 — Шпаковка.
Рис. 39. Керамика с елочной орнаментацией. 1-12, 14 — сосуды типа 1; 13 — курильница; 15 — баночный сосуд
1 — Желобок 3/1: 2 — Николаевка 7/16; 3 — Сватово 7/3; 4 — Войтово 6/5; 5 — Передельск 1/2: 6 — Новоселовка 1/24; 7 — Николаевка 5/14; 8 — Передельск 2/1; 9 — Александровск 1/50; 10 — Говоруха 7/2; 11 — Новоселовка 1/27; 12 — Селимовка 4/7 — 9; 13 — Александровск 1/33; 14 — Каменка 5/5; 15 — Войтово 6/5
Рис. 40. Сосуды из погребений с керамикой с елочной орнаментацией. 1 — 11 — сосуды типа 2; 13 — амфорка; 14 — курильница
1 — Войтово 6/1; 2 — Николаевка 5/21; 3 — Сватово 6/2; 4 — Говоруха 7/18; 5, 14 — Николаевка 6/2; 6 — Говоруха 2/11; 7 — ВСХИ 3/16; 8 — Сватово 2/3; 9 — Сватово, 3/2; 10 — Войтово 1/6; 11 — Белояровка 5/11; 12 — Александровск 10/12; 13 — Николаевка 11/7
Рис. 41. Инвентарь из погребений с керамикой с елочной орнаментацией: 1-23 — с сосудами типа 1; 24-39 — с сосудами типа 2
1 — Новоселовка 1/27; 2 — Войтово 4/6; 3-11, 13 — Говоруха 7/2; 12 — Александровск 9/67; 14-Александровск 1/8; 15-17 — Николаевка 7/8; 18-21 — Желобок 3/1; 22 — Говоруха 7/17; 23 — Сватово 18/1; 24, 33 — Николаевка 5/21; 25, 39 — Николаевка 6/2; 26 — Петровка 1/6; 27, 32, 34, 35 — Николаевка 11/7; 28, 29 — Луганск, 1929, 1/22; 30, 31, 38 — Новониколаевка 2/1; 36, 37 — ВСХИ 3/16
Рис. 42. Карта распространения погребений позднего этапа донецкой катакомбной культуры
1 — Александровск; 2 — Астахово: 3 — Безгиново; 4 — Благовка: 5 — Борщевка; 6 — Вел. Камышеваха; 7 — Вербовка; 8 — Вишневый Дол: 9 — Войтово; 10 — Волосская Балаклея; 11 — Воронцовка; 12 — ВСХИ; 13 — Говоруха; 14 — Деменково; 15 — Желобок; 16 — Заречное; 17 — Зимогорье; 18 — Знаменка; 19 — Каменка (Стратилатовка); 20 — Каменка; 21 — Клунниково; 22 — Ковалевка (Луганск.обл.); 23 — Ковалевка (Харьк.обл.): 24 — Купянск; 25 — Лагери; 26 — Лимаревка; 27 — Луганск; 28 — ЛНПЗ; 29 — Македоново; 30 — Мал. Камышеваха; 31 — Макеевка; 32 — Мечебилово; 33 — Мостовое; 34 — Нижнебараниковка: 35 — Николаевка (Луганск.обл.); 36 — Николаевка (Донецк.обл.); 37 — Новоастрахань; 38 — Новониколаевка; 39 — Новоникольское; 40 — Новоселовка; 41 — Переездная; 42 — Передельск; 43 — Петровка, разруш. курган; 44 — Петровка; 45 — Полтава: 46 — Преображенское; 47 — Приволье; 48 — Пришиб; 49 — Провалье; 50 — Райгородок; 51 — Сватово; 52 — Оверск; 53 — Селимовка; 54 — Славянск; 55 — Сокольники; 56 — Сосновка; 57 — Ступки; 58 — Степной; 59 — Текстильщик; 60 — Тополевка; 61 — Трехизбенка; 62 — Фрунзе; 63 — Царевка; 64 — Цимлянка; 65 — Черногоровка; 66 — Черевков; 67 — Шпаковка.
Рис. 43. Керамика позднего этапа донецкой культуры: 1-3-сосуды типа 1; 4-6 — сосуды типа 2А; 7-12 — сосуды типа 2Б
1 — Сватово 1/4; 2 — Желобок 3/5; 3 — Николаевка 2/2 (Дон.обл.); 4 — Новониколаевка 2/4; 5 — Николаевка 3/2 (Дон.обл.); 6 — Бахмут; 7 — Сватово 13/7; 8 — Приволье 11/8; 9 — Говоруха 10/11; 10 — Николаевка 5/8; 11 — Черногоровка 1/5; 12 — Заречное ¼
Рис. 44. Керамика позднего этапа донецкой культуры: 1-4 — сосуды типа 2В; 5-14 — сосуды типа 3А
1 — Желобок 3/4; 2 — Александровск 2/6; 3 — Войтово 6/3; 4 — Преображенное 1/1; 5 — Сватово 18/7: 6 — Сватово 18/6; 7 — Сватово 13/2; 8 — Сватово 4/4 ; 9 — Сватово 10/1; 10 — Николаевка 3/4 (Дон.обл.); 11 — Лагери 2/4; 12 — Сватово 5/2; 13 — Мостовое 4/11; 14 — Ковалевка 4/2-3
Рис. 45. Керамика позднего этапа донецкой культуры: 1-7 — сосуды типа 3А; 8-12 — сосуды типа 3Б
1 — Тополевка 1/5; 2 — Приволье 7/6; 3 — Зимогорье 2/4; 4 — мал. Камышеваха 5/5; 5 — Шпаковка 9/5; 6 — Говоруха 10/9; 7 — Говоруха 8/5; 8 — Приволье 2/1; 9 — Николаевка 5/10; 10 — Передельск 2/3; 11 — Н. Бараниковка 2/5; 12 — Пришиб 1/13
Рис. 46. Керамика позднего этапа донецкой культуры (кроме 16): 1-8 — тип 3Б; 9-13 — тип 4; 14 — амфорка; 17- 18 — курильницы
1 — Говоруха 2/13; 2 — Пришиб 1/12; 3 — Войтово 2/6; 4, 5 — Передельск 1/10; 6 — Войтово 2/4; 7 — Петровка 1/3; 8 — Николаевка 6/4Б; 9 — Передельск 2/2; 10 — Войтово 4/2; 11 — Говоруха 2/8; 12 — Войтово 4/10; 13 — Астахово 18/11; 14 — Н.Бараниковка; 15 — Луганский музей, без пасп.; 16 — Новый 131/3; 17 — Николаевка 5/10; 18 — Войтово 4/11








Автор: varent на 22:40
Ярлыки: