В геноме древних одомашненных коров и быков исследователи нашли отражение исторических событий
Анализ ДНК одомашненных коров разных
временных периодов – от бронзового века до современности – позволил
соотнести изменение разнообразия митохондриальной ДНК и Y
хромосомы с некоторыми историческими событиями в расселении популяций
человека. В данном исследовании этот анализ ограничен Балтийским
регионом. 40 образцов ДНК коров средних веков и пост-средневековья и
всего 5 — поздней бронзы и железного века сравнивались с геномными данными о современных породах рогатого скота из 10 регионов Европы и Азии.
Одним из важнейших культурных достижений неолита, наряду с возделыванием полезных растений, стало приручение животных. Одомашненные животные стали для человека источником мяса, рабочей силы, а потом (но далеко не сразу) и источником молока. Они жили вместе с человеком и сопровождали его во время расселения и миграций, поэтому рассказать о человеческой истории может не только древняя ДНК людей, но и древняя ДНК одомашненных животных. Это продемонстрировали исследователи из Финляндии, Швеции и Эстонии, прочитавшие ДНК ископаемых останков коров из разных исторических эпох. Статья Марианны Ниеми (Marianna Niemi) и ее коллег — генетиков и археологов — с результатами этого исследования опубликована в журнале PLOS ONE.
Крупный рогатый скот в Европе произошел от одомашнивания ныне вымершего дикого быка тура (Bos taurus primigenius). Это произошло около 10 тысяч лет назад на Ближнем Востоке, в регионе, получившем название Плодородный полумесяц (Fertile Crescent). На территории Индостана и в прилегающих регионах люди одомашнивали другого дикого быка – зебу (Bos taurus indicus). Что касается Европы, то из области Плодородного полумесяца одомашненные быки и коровы распространились на юго-восток Европы примерно 8800 лет назад, в Центральную Европу примерно 7000 назад и в Северную Европу — 6700 лет назад. Как пишут авторы статьи, в Южной Скандинавии одомашненный крупный рогатый скот появился 6000 лет назад, в Эстонии – 4100 лет назад, в Финляндии и на севере Балтии – 3000 лет назад.
Генетики извлекли ДНК из костей и зубов ископаемых останков коров Балтийского региона (в который вошли Финляндия, Эстония и северо-запад России в районе Выборга). Образцы в основном взяты из музейных коллекций. Они относились: к поздней бронзе и железному веку (5 образцов), средним векам (14 образцов) и пост-средневековью (26 образцов). У всех образцов изучали гаплотипическое разнообразие митохондриальной ДНК (мтДНК), а у быков — 19-го интрона (не кодирующей белки части) Y-хромосомного гена UTY. Целью данной работы было изучить изменения во времени этих генетических маркеров, передающихся по материнской (мтДНК) и отцовской (Y-хромосома) линиям и сравнить древние популяции с современными породами. Для этого использовали геномные данные 127 пород рогатого скота в Европе и Азии (2094 образца из 10 регионов).
В мтДНК древних образцов генетики на основании однонуклеотидного полиморфизма (SNP) – разнообразия нуклеотидных замен в изменчивых участках генома – обнаружили 30 гаплотипов. Из них 24 встречаются и у современных пород скота, но 6 гаплотипов оказались уникальными для древних животных. Ученые сравнили их с 43 современными гаплотипами. Родственные отношения тех и других представлены на рисунке.
Наибольшее число древних и современных митохондриальных гаплотипов коров относится к мега-гаплогруппе Т (Т1-Т5). В то же время авторы впервые обнаружили на северо-западе Европы редкую гаплогруппу Q, которая старше, чем доминирующая сейчас гаплогруппа Т3. Вероятно, как пишут авторы, Q, была принесена из ранних южноевропейских популяций и достигла Балтийского региона не позднее, чем в пост-средневековье (1500-1800 гг.). Разнообразие древних гаплотипов мтДНК было выше в бронзовом и железном веке и снизилось в средние века и пост-средневековье. Это может быть результатом «бутылочного горлышка», вызванного демографическими событиями, в том числе, периодом тяжелого голода в Северной Европе (1695-1697 гг). Хотя надо сказать, что число изученных образцов эпохи бронзы и железного века слишком невелико (всего 5 образцов) для основательных выводов. В то же время появилось большое количество новых гаплотипов, частота которых увеличивалась. В современных породах доля древних гаплотипов составляет лишь 20%, то есть произошла значительная смена спектра гаплотипов.
В Y-хромосоме (в 19-м интроне гена UTY) одомашненных быков выделяются два основных гаплотипа: Y1 и Y2. Они отличаются ареалом: Y1 – доминирует в современных породах Северной и Западной Европы, Y2 — в Южной и Центральной Европе. Генетики нашли, что частота Y1 и Y2 значительно изменялась со временем, и предположили, что эти вариации частоты связаны с демографическими событиями в истории человека. Гаплотип Y2 преобладал и в образцах бронзового и железного века, и в средние века. Доля Y1 увеличивалась от средних веков к пост-средневековью и от него — к современному времени. Замещение Y2 на Y1 в Балтийском регионе началось 600 лет назад и ускорилось в последние 200 лет. Авторы объясняют это активным импортом скота из других стран, таких как Нидерланды и Швеция, который увеличился в течение XVIII-XIX веков.
Исследователи попытались соотнести временные изменения в гаплотипах мтДНК и Y-хромосомы коров с историческими событиями. К сожалению, у них было слишком мало образцов ДНК коров бронзового и железного века, чтобы можно было реконструировать события того времени. Так что, в основном, генетически-исторические корреляции, которые делают авторы, относятся к средневековью и пост-средневековью.
В течение средних веков, пишут авторы, в Балтийском регионе росла плотность поселений, усиливалась интенсивность миграций, связанная с распространением Тевтонского ордена, появлялись новые города, развивалось сельское хозяйство. Новые гаплотипы коров, появившиеся в этом регионе в средние века, связаны с импортом скота из Южной и Западной Европы, особенно из Швеции и Германии, а позднее из России. После окончания Северной войны в 1721 году балтийские страны и юго-восточная часть Финляндии перешли под управление России, соответственно, усилились влияния на Балтийский регион с востока. Эти влияния включали и завоз крупного рогатого скота. Ну и, наконец, на гаплотипическое разнообразие последних 200 лет повлияла более интенсивная селекция скота, направленная на выведение специализированных пород.
Источник:
Temporal Fluctuation in North East Baltic Sea Region Cattle Population Revealed by Mitochondrial and Y-Chromosomal DNA Analyses
Marianna Niemi, Auli Bläuer, Terhi Iso-Touru, Janne Harjula, Veronica Nyström Edmark, Eve Rannamäe, Lembi Lõugas, Antti Sajantila, Kerstin Lidén, Jussi-Pekka Taavitsainen
http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/25992976
Одним из важнейших культурных достижений неолита, наряду с возделыванием полезных растений, стало приручение животных. Одомашненные животные стали для человека источником мяса, рабочей силы, а потом (но далеко не сразу) и источником молока. Они жили вместе с человеком и сопровождали его во время расселения и миграций, поэтому рассказать о человеческой истории может не только древняя ДНК людей, но и древняя ДНК одомашненных животных. Это продемонстрировали исследователи из Финляндии, Швеции и Эстонии, прочитавшие ДНК ископаемых останков коров из разных исторических эпох. Статья Марианны Ниеми (Marianna Niemi) и ее коллег — генетиков и археологов — с результатами этого исследования опубликована в журнале PLOS ONE.
Крупный рогатый скот в Европе произошел от одомашнивания ныне вымершего дикого быка тура (Bos taurus primigenius). Это произошло около 10 тысяч лет назад на Ближнем Востоке, в регионе, получившем название Плодородный полумесяц (Fertile Crescent). На территории Индостана и в прилегающих регионах люди одомашнивали другого дикого быка – зебу (Bos taurus indicus). Что касается Европы, то из области Плодородного полумесяца одомашненные быки и коровы распространились на юго-восток Европы примерно 8800 лет назад, в Центральную Европу примерно 7000 назад и в Северную Европу — 6700 лет назад. Как пишут авторы статьи, в Южной Скандинавии одомашненный крупный рогатый скот появился 6000 лет назад, в Эстонии – 4100 лет назад, в Финляндии и на севере Балтии – 3000 лет назад.
Генетики извлекли ДНК из костей и зубов ископаемых останков коров Балтийского региона (в который вошли Финляндия, Эстония и северо-запад России в районе Выборга). Образцы в основном взяты из музейных коллекций. Они относились: к поздней бронзе и железному веку (5 образцов), средним векам (14 образцов) и пост-средневековью (26 образцов). У всех образцов изучали гаплотипическое разнообразие митохондриальной ДНК (мтДНК), а у быков — 19-го интрона (не кодирующей белки части) Y-хромосомного гена UTY. Целью данной работы было изучить изменения во времени этих генетических маркеров, передающихся по материнской (мтДНК) и отцовской (Y-хромосома) линиям и сравнить древние популяции с современными породами. Для этого использовали геномные данные 127 пород рогатого скота в Европе и Азии (2094 образца из 10 регионов).
В мтДНК древних образцов генетики на основании однонуклеотидного полиморфизма (SNP) – разнообразия нуклеотидных замен в изменчивых участках генома – обнаружили 30 гаплотипов. Из них 24 встречаются и у современных пород скота, но 6 гаплотипов оказались уникальными для древних животных. Ученые сравнили их с 43 современными гаплотипами. Родственные отношения тех и других представлены на рисунке.
Сеть
29 древних гаплотипов (серые и черные кружки) и 43 современных
гаплотипов (белые кружки) митохондриальной ДНК. Гаплотипы бронзового и
железного века обозначены черными кружками, средневековья —
темно-серыми, пост-средневековья — светло-серыми.
Наибольшее число древних и современных митохондриальных гаплотипов коров относится к мега-гаплогруппе Т (Т1-Т5). В то же время авторы впервые обнаружили на северо-западе Европы редкую гаплогруппу Q, которая старше, чем доминирующая сейчас гаплогруппа Т3. Вероятно, как пишут авторы, Q, была принесена из ранних южноевропейских популяций и достигла Балтийского региона не позднее, чем в пост-средневековье (1500-1800 гг.). Разнообразие древних гаплотипов мтДНК было выше в бронзовом и железном веке и снизилось в средние века и пост-средневековье. Это может быть результатом «бутылочного горлышка», вызванного демографическими событиями, в том числе, периодом тяжелого голода в Северной Европе (1695-1697 гг). Хотя надо сказать, что число изученных образцов эпохи бронзы и железного века слишком невелико (всего 5 образцов) для основательных выводов. В то же время появилось большое количество новых гаплотипов, частота которых увеличивалась. В современных породах доля древних гаплотипов составляет лишь 20%, то есть произошла значительная смена спектра гаплотипов.
В Y-хромосоме (в 19-м интроне гена UTY) одомашненных быков выделяются два основных гаплотипа: Y1 и Y2. Они отличаются ареалом: Y1 – доминирует в современных породах Северной и Западной Европы, Y2 — в Южной и Центральной Европе. Генетики нашли, что частота Y1 и Y2 значительно изменялась со временем, и предположили, что эти вариации частоты связаны с демографическими событиями в истории человека. Гаплотип Y2 преобладал и в образцах бронзового и железного века, и в средние века. Доля Y1 увеличивалась от средних веков к пост-средневековью и от него — к современному времени. Замещение Y2 на Y1 в Балтийском регионе началось 600 лет назад и ускорилось в последние 200 лет. Авторы объясняют это активным импортом скота из других стран, таких как Нидерланды и Швеция, который увеличился в течение XVIII-XIX веков.
Исследователи попытались соотнести временные изменения в гаплотипах мтДНК и Y-хромосомы коров с историческими событиями. К сожалению, у них было слишком мало образцов ДНК коров бронзового и железного века, чтобы можно было реконструировать события того времени. Так что, в основном, генетически-исторические корреляции, которые делают авторы, относятся к средневековью и пост-средневековью.
В течение средних веков, пишут авторы, в Балтийском регионе росла плотность поселений, усиливалась интенсивность миграций, связанная с распространением Тевтонского ордена, появлялись новые города, развивалось сельское хозяйство. Новые гаплотипы коров, появившиеся в этом регионе в средние века, связаны с импортом скота из Южной и Западной Европы, особенно из Швеции и Германии, а позднее из России. После окончания Северной войны в 1721 году балтийские страны и юго-восточная часть Финляндии перешли под управление России, соответственно, усилились влияния на Балтийский регион с востока. Эти влияния включали и завоз крупного рогатого скота. Ну и, наконец, на гаплотипическое разнообразие последних 200 лет повлияла более интенсивная селекция скота, направленная на выведение специализированных пород.
Источник:
Temporal Fluctuation in North East Baltic Sea Region Cattle Population Revealed by Mitochondrial and Y-Chromosomal DNA Analyses
Marianna Niemi, Auli Bläuer, Terhi Iso-Touru, Janne Harjula, Veronica Nyström Edmark, Eve Rannamäe, Lembi Lõugas, Antti Sajantila, Kerstin Lidén, Jussi-Pekka Taavitsainen
http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/25992976
Мнения экспертов
2015-08-02 22:09:07
О генах, солнце и коровах
Авторы
показали, что генетическое разнообразие крупного рогатого скота в
доисторический период было наиболее высоким, затем существенно
снизилось, а начиная со средневековья снова возросло. Вроде бы, каких-то
значительных новостей нет, «всё правильно и ожидаемо». Сначала —
большое количество локальных вариантов (у каждого племени своё стадо),
потом общее оскудение («тёмные века», чего уж…), и наконец
животноводство выходит на новый уровень, обусловленный разведением
специализированных пород скота.
Но тот факт, что молекулярно-генетические исследования «стыкуются» с палеозоологическими, сам по себе важен. Так что генетическим подтверждением истории «европейского коровеводства» работа, безусловно, ценна. И особенно интересна, на мой взгляд, подтверждением и уточнением кусочка истории, связанного с локальным в географическом плане регионом — Прибалтийским.
Проблема тут вот в чём. На северо-западе Европы молочное животноводство стало, на мой взгляд, одним из важнейших антропоэкологических факторов, позволивших регион освоить. Сложно сейчас в это поверить, но для наших предков, перешедших от охоты, рыболовства и собирательства – к оседлому образу жизни, территории, прилежащие к побережью Северного и Балтийского морей, в экологическом отношении превратились в субэкстремальные зоны. Хозяйство, основанное на земледелии и скотоводстве, привело к резкому сокращению разнообразия пищи. В числе многих негативных для здоровья последствий такого перехода — снижение доступности продуктов, содержащих важнейший регулятор минерального обмена в костной ткани, витамина D. Недостаток витамина в пище не мог компенсироваться выработкой его самим организмом из-за низкого уровня ультрафиолетового облучения в североевропейских широтах. А среди последствий D-гиповитаминоза – нарушения развития костной ткани, включая так называемый «рахитически суженный таз», приводящий к осложнениям в родах и даже гибели роженицы и младенца.
Витамин D регулирует не уровень поступления кальция, а усвоение его тканями. Поэтому отчасти ослабить проблему могло бы интенсивное потребление продуктов, содержащих повышенное содержание кальция. Для европейцев таким продуктом стало молоко. Но возможность его усвоения генетически детерминирована. У всех млекопитающих с возрастом снижается количество фермента лактазы, расщепляющего содержащийся в молоке сахар-лактозу, что затрудняет усвоение цельного молока. Для H.sapiens характерен уникальный вариант: два альтернативных варианта нормы. Носители аллеля T гена LCT сохраняют «детскую» способность пить молоко на протяжении всей жизни, а у гомозигот C/C выработка фермента снижается по мере взросления.
Ещё в 1970-х годах была выдвинута идея о том, что «одомашненные человеком коровы вывели породу людей, способную пить молоко». Если более серьёзно – согласно этой точке зрения, давление отбора в пользу носительства аллеля T развилось после одомашнивания крупного рогатого скота, поскольку такой генетический вариант позволял расширить рацион. Как бы привлекательно эта культурно-генетическая гипотеза не выглядела, она, по-видимому, не подтверждается.
На территории РФ мы обследовали около 20 популяций, а привлечение данных по другим популяциям России и мира при активнейшем участии Е.В. и О.П.Балановских позволило составить карты распределения признака в Евразии (Козлов и др., 1998). Немного позже мы с Д.В.Лисицыным составили карту истории распространения домашних коров. Вопреки ожиданиям, эти карты не совпали. В Европе частота аллеля стабильной активности лактазы у взрослых снижается с запада на восток, а граница разведения молочного скота с неолита до средневековья перемещалась почти строго с юга на север (Kozlov, Lisitsyn, 2000). Максимальная доля носителей аллеля T гена LCT концентрируется в Северо-Западной Европе, хотя этот регион далёк от Малой Азии – региона одомашнивания молочного скота. Северо-Западная Европа характеризуется максимальным генетическим разнообразием крупного рогатого скота. След скотоводства и выведение разнообразных пород здесь на протяжении веков были более интенсивными, чем где-либо.
Мы предположили, что это могло быть связано с особо высокими потребностями европейцев в молоке как источнике кальция, компенсирующем недостаток витамина D. Сравнение данных о содержании 25(OH)D (активная форма витамина D) в сыворотке крови с долей носителей гена гиполактазии в популяции выявило корреляцию между признаками. Согласно полученным результатам (сейчас эти исследования продолжаются), чем ниже инсоляция в регионе, тем больший процент взрослого коренного населения сохраняет способность пить молоко, получая с ним дополнительный кальций (Вершубская, Козлов, 2004; Козлов, 2012). Это проясняет и важность молочного животноводства в Северной Европе, и отсутствие жизненной необходимости в нём в тропиках и Арктике. Сравнительно невысокий уровень УФ-облучения в Северо-Западной Европе требовал компенсации в виде богатых кальцием продуктов, а благоприятные условия для молочного скотоводства создавали существенное давление отбора в пользу фенотипов со стабильной активностью лактазы. В областях с очень низким уровнем радиации (Субарктике, Арктике) поступление витамина D обеспечивали входящие в традиционные диеты рыбий жир и оленина. А в тропиках и субтропиках – что ж, там и солнышка вполне хватало…
И вот здесь-то мы и приходим к тем важным вещам, которые даёт нам работа М.Ниеми и её соавторов. Напомню, что они исследовали генетическую историю животноводства региона, охватывающего восточное и северное побережье Балтики. Сюда традиции разведения крупного рогатого скота пришли позже, чем в Западную Скандинавию и на берега Северного моря (и, как показывают многочисленные исследования, доля носителей аллеля T гена LCT среди эстонцев, финнов, сэту, ижорцев ниже, чем у голландцев, датчан и англичан). Как показывают результаты исследования финских коллег, стада жителей Прибалтики полнее сохранили «генетические следы» одомашненного в древности скота (митохондриальную гаплогруппу Q коров, гаплотип Y1 бычьих Y-хромосом). Вполне вероятно, что это след не введения новых пород из Центральной и Южной Европы в постсредневековый период, как с необходимой осторожностью замечают авторы, а наоборот – свидетельство древности пород местного скота (я же сейчас не научную статью пишу, а комментарий, и могу себе позволить некоторые вольности в трактовках). Косвенным подтверждением может служить тот факт, что у финноязычного населения прибалтийских регионов дольше, чем у скандинавских и северо-западноевропейских соседей сохранялся смешанный «лесной» тип хозяйствования, при котором скотоводство играло сравнительно малую, вспомогательную роль.
У скандинавов же ориентация на продукцию молочного животноводства уже к раннему средневековью была настолько высока, что при изменениях среды обитания это приводило к настоящим трагедиям. Ярким примером служит угасание и полное вымирание европейских поселений в Гренландии к середине XIV столетия. Располагались эти поселения на южном побережье Гренландии, примерно на 60ºСШ, то есть на одной широте с Хельсинки и Петербургом. Свободные скандинавы, согласно традициям, должны были вкушать преимущественно молочные и кисломолочные блюда, а рыба и продукты морского зверобойного промысла оставались пищей презираемой. Но уязвимость грунтов и экосистем тундры в сочетании с похолоданием в «малый ледниковый период» XIV-XV вв погубили привычный европейцам скот. Вместе с привычной пищей исчезла и сама колония. Едва ли не большинство найденных скелетов несёт следы тяжёлого рахита, из-за которого женщины не могли рожать…
Вершубская Г.Г., Козлов А.И. На солнечной поляночке: эритемная радиация и первичная гиполактазия. В сб.: Экология и демография человека в прошлом и настоящем. М., Ин-т археологии РАН, 2004. 57-59.
Козлов А.И., Балановская Е.В., Нурбаев С.Д., Балановский О.П. Геногеография первичной гиполактазии в популяциях Старого Света. Генетика, 1998, 34 (4): 551-561.
Козлов А.И. Витамин D и все, все, все. Природа, 2012, №3: 18-22.
Kozlov A., Lisitsyn D. History of dairy cattle-breeding and distribution of LAC*R and LAC*P alleles among European populations. In: C.Renfrew & K.Boyle (Eds.). Archaeogenetics: DNA and the population prehistory of Europe. McDonald Institute for archaeological Research, Cambridge, 2000. 309-313.
Надежда Маркина
Но тот факт, что молекулярно-генетические исследования «стыкуются» с палеозоологическими, сам по себе важен. Так что генетическим подтверждением истории «европейского коровеводства» работа, безусловно, ценна. И особенно интересна, на мой взгляд, подтверждением и уточнением кусочка истории, связанного с локальным в географическом плане регионом — Прибалтийским.
Проблема тут вот в чём. На северо-западе Европы молочное животноводство стало, на мой взгляд, одним из важнейших антропоэкологических факторов, позволивших регион освоить. Сложно сейчас в это поверить, но для наших предков, перешедших от охоты, рыболовства и собирательства – к оседлому образу жизни, территории, прилежащие к побережью Северного и Балтийского морей, в экологическом отношении превратились в субэкстремальные зоны. Хозяйство, основанное на земледелии и скотоводстве, привело к резкому сокращению разнообразия пищи. В числе многих негативных для здоровья последствий такого перехода — снижение доступности продуктов, содержащих важнейший регулятор минерального обмена в костной ткани, витамина D. Недостаток витамина в пище не мог компенсироваться выработкой его самим организмом из-за низкого уровня ультрафиолетового облучения в североевропейских широтах. А среди последствий D-гиповитаминоза – нарушения развития костной ткани, включая так называемый «рахитически суженный таз», приводящий к осложнениям в родах и даже гибели роженицы и младенца.
Витамин D регулирует не уровень поступления кальция, а усвоение его тканями. Поэтому отчасти ослабить проблему могло бы интенсивное потребление продуктов, содержащих повышенное содержание кальция. Для европейцев таким продуктом стало молоко. Но возможность его усвоения генетически детерминирована. У всех млекопитающих с возрастом снижается количество фермента лактазы, расщепляющего содержащийся в молоке сахар-лактозу, что затрудняет усвоение цельного молока. Для H.sapiens характерен уникальный вариант: два альтернативных варианта нормы. Носители аллеля T гена LCT сохраняют «детскую» способность пить молоко на протяжении всей жизни, а у гомозигот C/C выработка фермента снижается по мере взросления.
Ещё в 1970-х годах была выдвинута идея о том, что «одомашненные человеком коровы вывели породу людей, способную пить молоко». Если более серьёзно – согласно этой точке зрения, давление отбора в пользу носительства аллеля T развилось после одомашнивания крупного рогатого скота, поскольку такой генетический вариант позволял расширить рацион. Как бы привлекательно эта культурно-генетическая гипотеза не выглядела, она, по-видимому, не подтверждается.
На территории РФ мы обследовали около 20 популяций, а привлечение данных по другим популяциям России и мира при активнейшем участии Е.В. и О.П.Балановских позволило составить карты распределения признака в Евразии (Козлов и др., 1998). Немного позже мы с Д.В.Лисицыным составили карту истории распространения домашних коров. Вопреки ожиданиям, эти карты не совпали. В Европе частота аллеля стабильной активности лактазы у взрослых снижается с запада на восток, а граница разведения молочного скота с неолита до средневековья перемещалась почти строго с юга на север (Kozlov, Lisitsyn, 2000). Максимальная доля носителей аллеля T гена LCT концентрируется в Северо-Западной Европе, хотя этот регион далёк от Малой Азии – региона одомашнивания молочного скота. Северо-Западная Европа характеризуется максимальным генетическим разнообразием крупного рогатого скота. След скотоводства и выведение разнообразных пород здесь на протяжении веков были более интенсивными, чем где-либо.
Мы предположили, что это могло быть связано с особо высокими потребностями европейцев в молоке как источнике кальция, компенсирующем недостаток витамина D. Сравнение данных о содержании 25(OH)D (активная форма витамина D) в сыворотке крови с долей носителей гена гиполактазии в популяции выявило корреляцию между признаками. Согласно полученным результатам (сейчас эти исследования продолжаются), чем ниже инсоляция в регионе, тем больший процент взрослого коренного населения сохраняет способность пить молоко, получая с ним дополнительный кальций (Вершубская, Козлов, 2004; Козлов, 2012). Это проясняет и важность молочного животноводства в Северной Европе, и отсутствие жизненной необходимости в нём в тропиках и Арктике. Сравнительно невысокий уровень УФ-облучения в Северо-Западной Европе требовал компенсации в виде богатых кальцием продуктов, а благоприятные условия для молочного скотоводства создавали существенное давление отбора в пользу фенотипов со стабильной активностью лактазы. В областях с очень низким уровнем радиации (Субарктике, Арктике) поступление витамина D обеспечивали входящие в традиционные диеты рыбий жир и оленина. А в тропиках и субтропиках – что ж, там и солнышка вполне хватало…
И вот здесь-то мы и приходим к тем важным вещам, которые даёт нам работа М.Ниеми и её соавторов. Напомню, что они исследовали генетическую историю животноводства региона, охватывающего восточное и северное побережье Балтики. Сюда традиции разведения крупного рогатого скота пришли позже, чем в Западную Скандинавию и на берега Северного моря (и, как показывают многочисленные исследования, доля носителей аллеля T гена LCT среди эстонцев, финнов, сэту, ижорцев ниже, чем у голландцев, датчан и англичан). Как показывают результаты исследования финских коллег, стада жителей Прибалтики полнее сохранили «генетические следы» одомашненного в древности скота (митохондриальную гаплогруппу Q коров, гаплотип Y1 бычьих Y-хромосом). Вполне вероятно, что это след не введения новых пород из Центральной и Южной Европы в постсредневековый период, как с необходимой осторожностью замечают авторы, а наоборот – свидетельство древности пород местного скота (я же сейчас не научную статью пишу, а комментарий, и могу себе позволить некоторые вольности в трактовках). Косвенным подтверждением может служить тот факт, что у финноязычного населения прибалтийских регионов дольше, чем у скандинавских и северо-западноевропейских соседей сохранялся смешанный «лесной» тип хозяйствования, при котором скотоводство играло сравнительно малую, вспомогательную роль.
У скандинавов же ориентация на продукцию молочного животноводства уже к раннему средневековью была настолько высока, что при изменениях среды обитания это приводило к настоящим трагедиям. Ярким примером служит угасание и полное вымирание европейских поселений в Гренландии к середине XIV столетия. Располагались эти поселения на южном побережье Гренландии, примерно на 60ºСШ, то есть на одной широте с Хельсинки и Петербургом. Свободные скандинавы, согласно традициям, должны были вкушать преимущественно молочные и кисломолочные блюда, а рыба и продукты морского зверобойного промысла оставались пищей презираемой. Но уязвимость грунтов и экосистем тундры в сочетании с похолоданием в «малый ледниковый период» XIV-XV вв погубили привычный европейцам скот. Вместе с привычной пищей исчезла и сама колония. Едва ли не большинство найденных скелетов несёт следы тяжёлого рахита, из-за которого женщины не могли рожать…
Вершубская Г.Г., Козлов А.И. На солнечной поляночке: эритемная радиация и первичная гиполактазия. В сб.: Экология и демография человека в прошлом и настоящем. М., Ин-т археологии РАН, 2004. 57-59.
Козлов А.И., Балановская Е.В., Нурбаев С.Д., Балановский О.П. Геногеография первичной гиполактазии в популяциях Старого Света. Генетика, 1998, 34 (4): 551-561.
Козлов А.И. Витамин D и все, все, все. Природа, 2012, №3: 18-22.
Kozlov A., Lisitsyn D. History of dairy cattle-breeding and distribution of LAC*R and LAC*P alleles among European populations. In: C.Renfrew & K.Boyle (Eds.). Archaeogenetics: DNA and the population prehistory of Europe. McDonald Institute for archaeological Research, Cambridge, 2000. 309-313.
Надежда Маркина
