Originally posted by 
russkoeleto at Про большевицкую дгужбу нагодов.
В поисках информации о Турксибе, набрела на истинно русский язык советского автора, он и университет самого Гумилева закончил, и тоже навереное, по новоязному-русскому языку был каким-нить лауреатом:
Сможете перевести, то что напейсал этот пейсатель на обычный русский язык?
" В исследуемом контексте автор отмечает: «Методологическое приближение, которое лучше всего схватывает сложную проблему власти во время этого крестового похода, заключена в идиоматическом выражении «культурная революция», внедренным в несоветскую историографию четверть века тому назад Шилой Фитцпатрик по отношению к истории СССР» [2]. Данный подход обнаруживает тот огромный потенциал, который был высвобожден в различных слоях общества, каждый из которых в собственных интересах интерпретировал содержание социализма. Парадигма культурной революции позволила фактически раскрыть многогранность советской политики, отличавшейся как спорами, так и подстройкой под новые условия за фасадом внешней идеологической сплоченности в условиях, когда старые общественные связи утратили свою легитимность, а новые оставались на уровне неформальных связей.
Имело место объединение понятий класса и нации в большевистском политическом представлении, когда советское государство дало бывшим колониальным народам узаконенное политическое равенство с русскими, а во многих случаях и собственные территориальные единицы. М.Пайн пишет: «Это политика первичности национальной культурной автономии доходила и до ассимиляции русских. Советский чиновничий аппарат, а также управленцы должны были изучать язык титульной нации по месту службы» [3]. Стремление Москвы сформировать не просто нации, а пролетарские нации требовали создания отрядов рабочего класса в местах обитания этнических меньшинств, когда по задумкам власти казахские рабочие будут содействовать установлению диктатуры пролетариата в большей степени, нежели казахские скотоводы.
Ядро этой стратегии составляла программа позитивного действия на основе этничности (коренизация), которая включала в себя осуществление целого действия: от учреждения постов на уровне местных правительств во главе с представителем коренной национальности до повышения образовательного уровня. Искусственно заблокированные в период царизма в закостенелом состоянии экономического производства, лишенные промышленности и достойного уровня грамотности, казахи были не в состоянии создать свой пролетариат в качестве побочного продукта индустриализации. «Исходя из этого, режим возложил на себя осуществление ряда мер по отношению к отсталым народам, на которых клеймо «отсталости». Как это не удивительно, стало политически выгодным ярлыком, за ношение которого местные элиты стали соперничать» [4].
-----
С другой стороны, идея Турксиба уходит своими корнями к началу сооружения Семиреченской железной дороги – двадцатилетней попытке соединить Новосибирск с Ташкентом, когда из 2 500 км к 1926 году осталось достроить 1 000 км. Запуск в действие западной ветки Транссибирской железной дороги в 1897 году открыл доступ к многочисленным крестьянским колониям-поселениям в богатых степях Зауралья. Удлинение маршрута военной Транскаспийской железной дороги до Ферганской долины в 1825 году Способствовало крупномасштабной конверсии сельского хозяйства Туркестана в сторону выращивания хлопка. Советские историки, обычно предавая забвению эти прошлые попытки самодержавия, отрицали неразрывность и преемственность интересов, преследуемых обоими режимами, стремившихся к интеграции Центральной Азии в общенациональную программу, стимулируемую государством, по производству хлопка за счет низких цен на пшеницу.
Помимо этого, определенную роль при принятии решения сыграла приверженность Советов выправить все несправедливости российского империализма. «Политика партии по реконструкции этнических окраин встретило реальную поддержку, включая интеллигенцию меньшинств, ранее бывшую в оппозиции. Эта политика даже способствовала сближению взглядов по вопросам модернизации в среде дореволюционных националистов и так называемых национал-коммунистов ранней советской эпохи» [8]. Типичным представителем этой среды был Турар Рыскулов, который считал, что казахи пребывают на стадии полуфеодальных форм производства, и это обрекает народ на медленное вымирание перед лицом современной европейской культуры [9]. Однако центральным вопросом для партии выступала не сама модернизация, а пути ее осуществления, когда для большинства местных элит выбор состоял не между традицией и модернизацией, а между обнищанием и выживанием.
Русскими колонистами была присвоена большая часть казахских земельных угодий в масштабах 94 млн. акров земли, а местное население было изгнано на скудные пустынные пространства. «Если столетие тому назад средняя казахская семья имела во владении 150 животных, то к 1914 году в хозяйстве находилось менее 15-ти голов» [10]. К переписи 1926 года 35% населения Казахстана составляли европейцы. Если в 1920-х гг. Славянское крестьянство имело демографический рост в 2,98 процента ежегодно, а большая часть европейского городского населения росло со скоростью 4,5 процента, то местные казахи (как оседлые, так и кочевые) имели ежегодный прирост населения только 1,79 процента, что составляло только 60% от уровня прироста европейского крестьянства [11].
Метрополия, основываясь на риторике борьбы с отсталостью, была готова оказать помощь. Однако центральные экономические ведомства, исходя из принципов экономической целесообразности, оказывали сильное сопротивление переводу инвестиционной политики в сторону подъема национальных окраин. Данная позиция дала предлог периферии к выражению недовольства по поводу скрытого великодержавного шовинизма Москвы. Для местных партийных кадров Казахстана с его обширной территорией этот шовинизм отражался, прежде всего, в острой нехватке транспортных сообщений. Часть казахских членов партии из так называемой левой казахской фракции открыто критиковали Москву в пренебрежении вопросами индустриализации в терминах неоимпериализма.
Так, статья С.Садвокасова, который позже был осужден за «буржуазно-националистический уклон», «О национальностях и националах», вышедшая в конце 1928 года, охарактеризовала темпы индустриального развития как «ползучие». В начале ноября 1926 года Рыскулов содействовал организации несанкционированного митинга нерусских делегатов на сессиях российского и всесоюзного Центрального Исполнительного комитета (ЦИК и ВЦИК). Казахская делегация на этом митинге громогласно заявила о застое своей экономики. «Подобное выражение регионального недовольства представляло определенную угрозу для партийного руководства Москвы, поскольку люди, подобные Рыскулову, могли мобилизовать местное партийное мнение в сторону той или иной фракции в борьбе Кремля за лидерство» [12].
Источник: http://refio.ru/doc_eaae339c4d89fc102edd9dbdb6a28915.html
--------------------------------
Обратите внимание на выделенный фрагмент. Пейсатель к.и.н., профессор Кабылшаев К.И. почему-то "забыл", что русские казаки отбили эти земли у джунгаров, которые весело и с хохотком в 18 веке дорезали казахов кочевых и оседлых, и помешала им в этом веселом занятии Российская Империя. Казахские тогдашние баи или как их там, вымолили помощи у Русского Царя, чтобы Российская Империя приняла казахов под свое покровительство. Добрые тогда были русские люди, очень добрые и наивные.
В поисках информации о Турксибе, набрела на истинно русский язык советского автора, он и университет самого Гумилева закончил, и тоже навереное, по новоязному-русскому языку был каким-нить лауреатом:
К.и.н., профессор Кабылшаев К.И. Республика Казахстан, Астана ЕНУ им. Л.Н.Гумилева
Сможете перевести, то что напейсал этот пейсатель на обычный русский язык?
" В исследуемом контексте автор отмечает: «Методологическое приближение, которое лучше всего схватывает сложную проблему власти во время этого крестового похода, заключена в идиоматическом выражении «культурная революция», внедренным в несоветскую историографию четверть века тому назад Шилой Фитцпатрик по отношению к истории СССР» [2]. Данный подход обнаруживает тот огромный потенциал, который был высвобожден в различных слоях общества, каждый из которых в собственных интересах интерпретировал содержание социализма. Парадигма культурной революции позволила фактически раскрыть многогранность советской политики, отличавшейся как спорами, так и подстройкой под новые условия за фасадом внешней идеологической сплоченности в условиях, когда старые общественные связи утратили свою легитимность, а новые оставались на уровне неформальных связей.
Имело место объединение понятий класса и нации в большевистском политическом представлении, когда советское государство дало бывшим колониальным народам узаконенное политическое равенство с русскими, а во многих случаях и собственные территориальные единицы. М.Пайн пишет: «Это политика первичности национальной культурной автономии доходила и до ассимиляции русских. Советский чиновничий аппарат, а также управленцы должны были изучать язык титульной нации по месту службы» [3]. Стремление Москвы сформировать не просто нации, а пролетарские нации требовали создания отрядов рабочего класса в местах обитания этнических меньшинств, когда по задумкам власти казахские рабочие будут содействовать установлению диктатуры пролетариата в большей степени, нежели казахские скотоводы.
Ядро этой стратегии составляла программа позитивного действия на основе этничности (коренизация), которая включала в себя осуществление целого действия: от учреждения постов на уровне местных правительств во главе с представителем коренной национальности до повышения образовательного уровня. Искусственно заблокированные в период царизма в закостенелом состоянии экономического производства, лишенные промышленности и достойного уровня грамотности, казахи были не в состоянии создать свой пролетариат в качестве побочного продукта индустриализации. «Исходя из этого, режим возложил на себя осуществление ряда мер по отношению к отсталым народам, на которых клеймо «отсталости». Как это не удивительно, стало политически выгодным ярлыком, за ношение которого местные элиты стали соперничать» [4].
-----
С другой стороны, идея Турксиба уходит своими корнями к началу сооружения Семиреченской железной дороги – двадцатилетней попытке соединить Новосибирск с Ташкентом, когда из 2 500 км к 1926 году осталось достроить 1 000 км. Запуск в действие западной ветки Транссибирской железной дороги в 1897 году открыл доступ к многочисленным крестьянским колониям-поселениям в богатых степях Зауралья. Удлинение маршрута военной Транскаспийской железной дороги до Ферганской долины в 1825 году Способствовало крупномасштабной конверсии сельского хозяйства Туркестана в сторону выращивания хлопка. Советские историки, обычно предавая забвению эти прошлые попытки самодержавия, отрицали неразрывность и преемственность интересов, преследуемых обоими режимами, стремившихся к интеграции Центральной Азии в общенациональную программу, стимулируемую государством, по производству хлопка за счет низких цен на пшеницу.
Помимо этого, определенную роль при принятии решения сыграла приверженность Советов выправить все несправедливости российского империализма. «Политика партии по реконструкции этнических окраин встретило реальную поддержку, включая интеллигенцию меньшинств, ранее бывшую в оппозиции. Эта политика даже способствовала сближению взглядов по вопросам модернизации в среде дореволюционных националистов и так называемых национал-коммунистов ранней советской эпохи» [8]. Типичным представителем этой среды был Турар Рыскулов, который считал, что казахи пребывают на стадии полуфеодальных форм производства, и это обрекает народ на медленное вымирание перед лицом современной европейской культуры [9]. Однако центральным вопросом для партии выступала не сама модернизация, а пути ее осуществления, когда для большинства местных элит выбор состоял не между традицией и модернизацией, а между обнищанием и выживанием.
Русскими колонистами была присвоена большая часть казахских земельных угодий в масштабах 94 млн. акров земли, а местное население было изгнано на скудные пустынные пространства. «Если столетие тому назад средняя казахская семья имела во владении 150 животных, то к 1914 году в хозяйстве находилось менее 15-ти голов» [10]. К переписи 1926 года 35% населения Казахстана составляли европейцы. Если в 1920-х гг. Славянское крестьянство имело демографический рост в 2,98 процента ежегодно, а большая часть европейского городского населения росло со скоростью 4,5 процента, то местные казахи (как оседлые, так и кочевые) имели ежегодный прирост населения только 1,79 процента, что составляло только 60% от уровня прироста европейского крестьянства [11].
Метрополия, основываясь на риторике борьбы с отсталостью, была готова оказать помощь. Однако центральные экономические ведомства, исходя из принципов экономической целесообразности, оказывали сильное сопротивление переводу инвестиционной политики в сторону подъема национальных окраин. Данная позиция дала предлог периферии к выражению недовольства по поводу скрытого великодержавного шовинизма Москвы. Для местных партийных кадров Казахстана с его обширной территорией этот шовинизм отражался, прежде всего, в острой нехватке транспортных сообщений. Часть казахских членов партии из так называемой левой казахской фракции открыто критиковали Москву в пренебрежении вопросами индустриализации в терминах неоимпериализма.
Так, статья С.Садвокасова, который позже был осужден за «буржуазно-националистический уклон», «О национальностях и националах», вышедшая в конце 1928 года, охарактеризовала темпы индустриального развития как «ползучие». В начале ноября 1926 года Рыскулов содействовал организации несанкционированного митинга нерусских делегатов на сессиях российского и всесоюзного Центрального Исполнительного комитета (ЦИК и ВЦИК). Казахская делегация на этом митинге громогласно заявила о застое своей экономики. «Подобное выражение регионального недовольства представляло определенную угрозу для партийного руководства Москвы, поскольку люди, подобные Рыскулову, могли мобилизовать местное партийное мнение в сторону той или иной фракции в борьбе Кремля за лидерство» [12].
Источник: http://refio.ru/doc_eaae339c4d89fc102edd9dbdb6a28915.html
--------------------------------
Обратите внимание на выделенный фрагмент. Пейсатель к.и.н., профессор Кабылшаев К.И. почему-то "забыл", что русские казаки отбили эти земли у джунгаров, которые весело и с хохотком в 18 веке дорезали казахов кочевых и оседлых, и помешала им в этом веселом занятии Российская Империя. Казахские тогдашние баи или как их там, вымолили помощи у Русского Царя, чтобы Российская Империя приняла казахов под свое покровительство. Добрые тогда были русские люди, очень добрые и наивные.
