Скворцовой заняться нечем?

Originally posted by general_ivanoff at Скворцовой заняться нечем?

Пару лет назад у Минздрава уже свербило. Тогда (по инициативе Скворцовой) была создана рабочая группа по вопросу запрета нюхательного и жевательного табака. Насчёт жевательного мне параллельно. Но оставьте в покое нас - тихих, мирных, спокойных, немногочисленных нюхачей, вовсе не отличающихся асоциальным поведением и старающихся не привлекать излишнее внимание к своим маленьким радостям... Тогда (полтора-два года назад) приходилось ездить за табаком на другой конец города. Затем ситуация устаканилась.




Я никогда не курил, однако лет девять нюхаю табак, подхожу к процессу творчески и крайне разборчиво, в курсе всех минусов. Вред? Это моё личное дело. Дымом окружающих не травлю (бездымное действо), не понтуюсь, не веду рекламной кампании.

Если будет унифицированная упаковка, то как я смогу определить сорт табака?
Люблю вишнёвый и малиновый/ежевичный в красных коробочках. Часто покупаю абрикосовый в чёрных коробочках. Эвкалиптовый можно. Или крепчайший советский из старых запасов. Отказываюсь от дерьма в голубых коробочках.
Унификация - бред. При покупке я в непонятках, продавщица в непонятках. Ещё подсунут какую-нить отраву.

Кому выгодно? Вейперскому (мерзкие электронные сигареты) хипстерскому лобби? Нарколобби?

По крайней мере, наш нюхательный табак - ни разу не наркотики. Мелко измельчённый, ароматизированный табачный лист, и всё.


Вспомним Владимира Алексеевича Гиляровского ("Москва и москвичи", глава "На Трубе"):

"...В те годы курение папирос только начинало вытеснять нюхательный табак, но все же он был еще долго в моде.

— То ли дело нюхануть! И везде можно, и дома воздух не портишь… А главное, дешево и сердито!

Встречаются на улице даже мало знакомые люди, поздороваются шапочно, а если захотят продолжать знакомство — табакерочку вынимают.

— Одолжайтесь.

— Хорош. А ну-ка моего…

Хлопнет по крышке, откроет.

— А ваш лучше. Мой-то костромской мятный. С канупером табачок, по крепости — вырви глаз.

— Вот его сиятельство князь Урусов — я им овес поставляю — угощали меня из жалованной золотой табакерки Хра… Хра… Да… Храппе.

— Раппе. Парижский. Знаю.

— Ну вот… Духовит, да не заборист. Не понравился… Ну я и говорю: «Ваше сиятельство, не обессудьте уж, не побрезгуйте моим…» Да вот эту самую мою анютку с хвостиком, берестяную — и подношу… Зарядил князь в обе, глаза вытаращил — и еще зарядил. Да как чихнет!.. Чихает, а сам вперебой спрашивает: «Какой такой табак?.. Аглецкий?..» А я ему и говорю: «Ваш французский Храппе — а мой доморощенный — Бутатре»… И объяснил, что у будочника на Никитском бульваре беру. И князь свой Храппе бросил — на «самтре» перешел, первым покупателем у моего будочника стал. Сам заходил по утрам, когда на службу направлялся… Потом будочника в квартальные вывел…

В продаже были разные табаки: Ярославский — Дунаева и Вахрамеева, Костромской — Чумакова, Владимирский — Головкиных, Ворошатинский, Бобковый, Ароматический, Суворовский, Розовый, Зеленчук, Мятный. Много разных названий носили табаки в «картузах с казенной бандеролью», а все-таки в Москве нюхали больше или «бутатре» или просто «самтре», сами терли махорку, и каждый сдабривал для запаху по своему вкусу. И каждый любитель в секрете свой рецепт держал, храня его якобы от дедов.

Лучший табак, бывший в моде, назывался «Розовый». Его делал пономарь, живший во дворе церкви Троицы-Листы, умерший столетним стариком. Табак этот продавался через окошечко в одной из крохотных лавочек, осевших глубоко в землю под церковным строением на Сретенке..."

...А ты, прелестная!.. но если уж табак
Так нравится тебе — о пыл воображенья! —
Ах! если, превращенный в прах,
И в табакерке, в заточенье,
Я в персты нежные твои попасться мог,
Тогда б я в сладком восхищенье
Рассыпался на грудь под шелковый платок
И даже... может быть... Но что! мечта пустая.
Не будет этого никак.
Судьба завистливая, злая!
Ах, отчего я не табак!..
А. С. Пушкин