Темы

Австролоиды Альпийский тип Америнды Англия Антропологическая реконструкция Антропоэстетика Арабы Арменоиды Армия Руси Археология Аудио Аутосомы Африканцы Бактерии Балканы Венгрия Вера Видео Вирусы Вьетнам Гаплогруппы генетика Генетика человека Генетические классификации Геногеография Германцы Гормоны Графики Греция Группы крови Деградация Демография в России Дерматоглифика Динарская раса ДНК Дравиды Древние цивилизации Европа Европейская антропология Европейский генофонд ЖЗЛ Живопись Животные Звёзды кино Здоровье Знаменитости Зодчество Иберия Индия Индоарийцы интеллект Интеръер Иран Ирландия Испания Исскуство История Италия Кавказ Канада Карты Кельты Китай Корея Криминал Культура Руси Латинская Америка Летописание Лингвистика Миграция Мимикрия Мифология Модели Монголоидная раса Монголы Мт-ДНК Музыка для души Мутация Народные обычаи и традиции Народонаселение Народы России научные открытия Наши Города неандерталeц Негроидная раса Немцы Нордиды Одежда на Руси Ориентальная раса Основы Антропологии Основы ДНК-генеалогии и популяционной генетики Остбалты Переднеазиатская раса Пигментация Политика Польша Понтиды Прибалтика Природа Происхождение человека Психология Разное РАСОЛОГИЯ РНК Русская Антропология Русская антропоэстетика Русская генетика Русские поэты и писатели Русский генофонд Русь Семиты Скандинавы Скифы и Сарматы Славяне Славянская генетика Среднеазиаты Средниземноморская раса Схемы США Тохары Тураниды Туризм Тюрки Тюрская антропогенетика Укрология Уралоидный тип Филиппины Фильм Финляндия Фото Франция Храмы Хромосомы Художники России Цыгане Чехия Чухонцы Шотландия Эстетика Этнография Этнопсихология Юмор Япония C Cеквенирование E E1b1b G I I1 I2 J J1 J2 N N1c Q R1a R1b Y-ДНК

Поиск по этому блогу

суббота, 15 октября 2016 г.

Социальные исследования иммунологии

Социолог Денис Сивков о различении между своим и чужим, исследованиях Донны Харауэй и моделях работы иммунной системы

 
Как было открыто явление иммунитета? Почему исследователи-гуманитарии заинтересовались представлениями людей о работе иммунной системы? Какие существуют модели функционирования иммунной системы? На эти и другие вопросы отвечает кандидат философских наук Денис Сивков.
В 1882 году русский физиолог Илья Мечников открыл явление иммунитета. Его семья уехала в цирк смотреть представление обезьян, он остался дома и решил провести простой эксперимент. Он взял прозрачную личинку морской звезды, проткнул ее шипом розы и оставил до утра. Утром проснулся, посмотрел в микроскоп на личинку и увидел активность существ, которых он назвал фагоцитами. Само явление назвал фагоцитозом и предположил, что таким образом наш организм защищает себя от внешних воздействий, и способность к защите назвал словом «иммунитет».
Само слово «иммунитет» имеет очень долгую историю. Оно появилось в римском праве и было связано с освобождением от тех или иных обязанностей — оно имеет юридическое происхождение. Но Мечников решил использовать это слово для обозначения некоторой биологической реальности. С тех пор прошло много лет, в конце 80-х годов иммунология очень прочно вошла в нашу жизнь, и с ее помощью стали объяснять здоровье человека, его жизнь и смерть. По большому счету, когда сегодня говорится о медицинских вещах, очень много используется иммунологических терминов и понятий, в том числе и в повседневности.
Иммунология имеет несколько дат рождения. Это не только декабрьский вечер 1882 года, это и 30-е годы XX века, когда появляются первые кафедры, это 60-е годы XX века, когда появляется само понятие иммунной системы, ключевое для данной дисциплины, и это 80-е годы, когда через научно-популярные журналы, через обложки, через статьи иммунология постепенно входит в жизнь простых людей. И люди начинают оперировать этими терминами и понятиями, такими, например, как иммунитет.
В 90-х годах появляются исследования, в которых ученые пытаются понять, каким образом появляется представление об иммунных системах. Здесь речь идет об ученых-гуманитариях. Антропологи, социологи и философы науки пытаются выяснить, каким образом, где и кем конструируются иммунные системы. Пионерской работой здесь является работа феминистского автора, американского исследователя Донны Харауэй. В 90-х годах она издала статью, которая называлась «Биополитика постмодерных тел».
В этой статье речь идет о том, что иммунные системы не существуют сами по себе, они не являются частью природы, они не существуют в телах. Это очень сложные полиморфные гетерогенные объекты, которые состоят из большого количества акторов, или действующих лиц. Причем природа этих акторов двоякая: они могут быть материальными объектами, и они могут быть смыслами или значениями — семиотическими объектами.
Харауэй одна из первых указала на то, что иммунные системы играют очень важную роль в жизни людей, как раз в 90-х годах, и, когда люди говорят о своем здоровье, они так или иначе используют терминологию, связанную с иммунными системами. И, соответственно, для Харауэй очень важно было показать не только то, что иммунные системы не существуют в природе, они не являются частью природы, но и то, что в этих сложных объектах существуют очень подвижные границы.
Для иммунологии очень важным является различение между своим и чужим. Это различение в 60-х годах ввел иммунолог Фрэнк Бёрнет. Свое — это тело, иммунная система, а чужое — это окружающая среда, патогены, которые пытаются воздействовать на организм и вызвать болезнь определенным образом. Благодаря тому, что существует очень жесткое различение между своим и чужим, возможен иммунный ответ. Соответственно, иммунная система распознает себя и не реагирует на себя, распознает чужое, или не свое, и реагирует на него определенным образом.
Задача, которая стояла перед Донной Харауэй, — показать, что граница между своим и чужим достаточно подвижна, граница между человеческим телом и окружающей средой является подвижной.
Для феминистки Харауэй очень важно было показать, что границы являются подвижными. Например, она обращается к древнегреческой науке и показывает, что греки, основоположники самого принципа границы (например, для них очень важно было отграничивать человека и животное, мужское и женское — мужское как идеал человеческого), те, кто установил эти строгие границы в европейской мысли, отходят от своего принципа и постоянно вводят различного рода существ, которые имеют гибридную природу. Например, амазонки — это формально женщины, но они ведут себя как мужчины, а кентавр — это явно гибрид человека и животного.
Соответственно, подобного рода гибридизация характерна и для иммунных систем, она характерна для человеческих тел. Подобную гибридизацию Харауэй описывает с помощью слова «киборг» — это ее любимое слово, — а в случае с иммунной системой она пытается показать, что границы между человеческим телом и окружающей средой достаточно условны. Делает она это оригинальным способом.
Для ученых, пожалуй, главным свидетельством того, что иммунные системы существуют, являются так называемые микрофотографии — это фотографии компонентов иммунной системы, которые сделаны с помощью электронного микроскопа. Эти фотографии выглядят очень странно и вызывают в воображении различные образы: от галактик до морского дна. И Харауэй показывает, исходя из некоторого анализа этих микрофотографий, что человек, который понимает, что его «свое», его самость, его «Я», его идентичность больше не функционирует в том виде, в котором функционировало до этого, — как некоторый контролирующий, центральный орган, который управляет своим телом, — фотографии являются свидетельством некоторой реальности, выходящей за пределы человеческого тела. Отсюда Харауэй делает вывод о том, что границы между человеческим телом и окружающей реальностью, между своим и чужим, являются подвижными, то есть они не являются раз и навсегда закрепленными. Наш опыт смотрения на подобного рода микрофотографии колеблет наше представление о том, что наше «Я» способно контролировать эту реальность и определенным образом взаимодействовать с окружающей средой.
У Донны Харауэй была очень талантливая ученица — Эмили Мартин, американский антрополог. Она занималась исследованием родства на Тайване и в Китае, а потом написала несколько антропологических книг, которые были посвящены проблематике, нетрадиционной для антропологии. Она издала книгу о воспроизводстве, потом книгу по иммунологии, и позже она издала книгу о так называемой биполярной депрессии.
Книга по иммунологии называется «Гибкие тела». Это очень интересное антропологическое исследование, проведенное в начале 90-х годов в Бостоне и Балтиморе. Харауэй вместе со своими помощниками спрашивала людей в различных группах, что они думают про иммунные системы, как, по их мнению, иммунные системы работают, просили нарисовать иммунные системы, описать, что они видят и что они думают, показывая им микрофотографии компонентов иммунной системы.
Донна Харауэй разговаривала с людьми на улице, со студентами, которые изучали иммунологию, с учеными в лаборатории, с представителями нетрадиционной медицины, с людьми, которые были тяжело больны, например, СПИДом, и так далее. В результате этих разговоров выяснилось, что люди представляют себе работу иммунной системы в основном в контексте столкновения своего и чужого. Это такая милитаристская модель иммунной системы. Речь шла о том, что тело все время находится на войне, и работа иммунной системы описывалась в терминах войны и военного дела. То есть могла изображаться крепость, и проникновение болезни представляло собой осаду этой крепости. Соответственно, Харауэй проводит параллель между этой моделью иммунной системы, в которой речь идет о разделении между своим и чужим, и подобного рода представлениями у людей.
Тем не менее некоторые люди рассказывали альтернативные модели иммунной системы, в которой не было четких границ. Одна женщина нарисовала волны океана. Когда у нее спросили, что она имеет в виду под работой иммунной системы в виде океана, она сказала: «Моя иммунная система работает в контексте баланса: если приходит болезнь, то одна ее часть поднимается, а если болезнь уходит, то она опять опускается, и все возвращается на место».
Харауэй показала, что подобного рода конкуренция между разными моделями не делает эту науку гомогенной. Здесь нет раз и навсегда данного знания об иммунных системах — это знание находится в становлении. Иммунология представляет собой конкуренцию нескольких моделей.
Помимо модели Бёрнета, есть еще как минимум две модели, которые показывают, что иммунная система работает совсем по-другому.
В 1984 году датский иммунолог Нильс Йерне получил Нобелевскую премию за свое описание работы иммунной системы. В его концепции иммунная система не взаимодействует с внешним миром, а она постоянно раздражает сама себя и постоянно готовит иммунный ответ до того, как он придет со стороны. Можно назвать эту модель аутопоэтической.
Третье представление о работе иммунной системы существует в микробиологии. Эту модель можно назвать симбиотической. Речь идет о том, что между своим и чужим тоже нет никаких границ, потому что так называемые друзья и враги все время находятся в симбиозе. Без симбиоза невозможно было бы объяснить, например, пищеварение, потому что речь идет о так называемой дружественной флоре. То есть те, кого в классической модели считают врагами, на деле оказываются друзьями и помогают нам в случае с пищеварением.
Главная идея Харауэй заключалась в том, что люди совершенно по-разному представляют себе работу иммунной системы, это концентрируется вокруг нескольких моделей. И по большому счету иммунология — это конкуренция нескольких моделей иммунной системы. Но если и для Харауэй, и для Мартин работа иммунной системы была связана с тем, что где-то в теле существует какая-то реальность, которую мы называем иммунной системой, подобно вещи в себе, а мы, либо люди на улице, либо люди в лаборатории, либо исследователи-гуманитарии определенным образом ее интерпретируем, то следующий шаг в социальном анализе иммунных систем будет связан с тем, что мы увидим, что никакой иммунной системы внутри тела не существует. Каждый раз иммунная система заново создается и конструируется в том или ином месте: в лаборатории это может быть одна модель, в клинике это другая, на улице может быть третья модель.
И проблема будет заключаться в том, каким образом эти разные модели коррелируют друг с другом, какая работа координации проводится, чтобы у людей складывалось впечатление, связанное с тем, что существует только одна иммунная система. В этом смысле было бы интересно посмотреть на отдельно взятое учреждение, в котором существуют разные отделения или разные отделы. Посмотреть, какие рассогласования в понимании конструкции иммунных систем существуют между этими отделениями или отделами, между лабораторией и клиникой, между администрацией и людьми, которые ожидают приема, и так далее. Интересно было бы посмотреть, с одной стороны, на рассогласования, а с другой стороны, на работу координации, которая ведется между этими отделами, чтобы держать действия разных групп людей в рамках некоторого единого понимания, некоторого единого русла.
Денис Сивков
кандидат философских наук, доцент кафедры философии и социологии ВФ РАНХиГС