Темы

Австролоиды Альпийский тип Америнды Англия Антропологическая реконструкция Антропоэстетика Арабы Арменоиды Армия Руси Археология Аудио Аутосомы Африканцы Бактерии Балканы Венгрия Вера Видео Вирусы Вьетнам Гаплогруппы генетика Генетика человека Генетические классификации Геногеография Германцы Гормоны Графики Греция Группы крови Деградация Демография в России Дерматоглифика Динарская раса ДНК Дравиды Древние цивилизации Европа Европейская антропология Европейский генофонд ЖЗЛ Живопись Животные Звёзды кино Здоровье Знаменитости Зодчество Иберия Индия Индоарийцы интеллект Интеръер Иран Ирландия Испания Исскуство История Италия Кавказ Канада Карты Кельты Китай Корея Криминал Культура Руси Латинская Америка Летописание Лингвистика Миграция Мимикрия Мифология Модели Монголоидная раса Монголы Мт-ДНК Музыка для души Мутация Народные обычаи и традиции Народонаселение Народы России научные открытия Наши Города неандерталeц Негроидная раса Немцы Нордиды Одежда на Руси Ориентальная раса Основы Антропологии Основы ДНК-генеалогии и популяционной генетики Остбалты Переднеазиатская раса Пигментация Политика Польша Понтиды Прибалтика Природа Происхождение человека Психология Разное РАСОЛОГИЯ РНК Русская Антропология Русская антропоэстетика Русская генетика Русские поэты и писатели Русский генофонд Русь Семиты Скандинавы Скифы и Сарматы Славяне Славянская генетика Среднеазиаты Средниземноморская раса Схемы США Тохары Тураниды Туризм Тюрки Тюрская антропогенетика Укрология Уралоидный тип Филиппины Фильм Финляндия Фото Франция Храмы Хромосомы Художники России Цыгане Чехия Чухонцы Шотландия Эстетика Этнография Этнопсихология Юмор Япония C Cеквенирование E E1b1b G I I1 I2 J J1 J2 N N1c Q R1a R1b Y-ДНК

Поиск по этому блогу

вторник, 22 ноября 2016 г.

Шаскольский И.П. Древний Таллинн на путях между Западом и Востоком

Вопрос о времени и обстоятельствах возникновения Таллинна, одного из старейших городов Восточной Прибалтики, давно является предметом острой дискуссии. Как известно, в старой прибалтийско-немецкой историографии господствовало представление, что основание городов Прибалтики являлось исторической заслугой немецкого и (для Таллинна) датского рыцарства.

По давней, еще средневековой, традиции официальным временем основания Таллинна считался 1219 год: отмеченная в знаменитой «Хронике Ливонии» Генриха Латвийского дата захвата датским королем Вальдемаром II Северной Эстонии и возведения замка на таллиннском Вышгороде, который в сильно перестроенном виде существует и ныне в центре эстонской столицы. «Старые» немецкие ученые и публицисты долгое время строго придерживались этой традиции.1) Сведениям источников о более раннем существовании здесь поселения не придавалось значения.
В 1920-е и 1930-е годы прибалтийско-немецкие историки Ф. Рёриг, К. Редлих, П. Иохансен и X. фон цур Мюлен,2) сохраняя все ту же общую идею об основании Таллинна пришельцами с более культурного Запада, несколько изменили позицию. Они стали связывать основание Таллинна уже не с высадкой войска датских рыцарей в 1219 г., а с событиями 1230 г., когда немецкие рыцари Ордена меченосцев, временно отнявшие у датчан Северную Эстонию, пригласили 200 немецких и шведских горожан — купцов и ремесленников — с острова Готланд переселиться на берег Таллиннской бухты, у подножия Вышгорода. Пришельцы там [30] расселились и стали (по мнению названных историков), таким образом, основателями Нижнего города — главной торгово-ремесленной части Таллинна. Будучи специалистами по развитому средневековью, эти историки в понятие «город» вкладывали представление об уже достаточно развитом западноевропейском городском поселении — с бюргерами, ратушей, строящимися городскими стенами и т.д.; раннесредневековое городское поселение, каким и был первоначально Таллинн, они не считали городом.3)
Такая точка зрения имеет сторонников и сегодня. Например, эстонский археолог Э. Тынниссон считает, что Таллинн стал городом только с 1230 г., после переселения 200 горожан с Готланда на берег Таллиннской бухты.
В то же время некоторые прибалтийские историки еще до второй мировой войны стали пересматривать традиционные построения и искать доводы в пользу более ранней даты возникновения Таллинна. В 1934 г. прибалтийско-немецкий историк О. Грейфенхальген высказал гипотезу, что старейшая в Нижнем городе церковь св. Олая существовала еще до прихода датских завоевателей (до 1219 г.), поскольку она первоначально находилась вне городских стен: район был обнесен стеной4) лишь в начале XIV в. Развивая эту мысль, эстонский историк А. Сювалеп стал разрабатывать новое построение, согласно которому начало истории Таллинна было положено возникшим в XII в. поселением скандинавских (прежде всего готландских) купцов у церкви св. Олая.5) Наиболее полное выражение эта обновленная концепция получила уже в первые послевоенные годы в объемистом труде эмигрировавшего в Западную Германию прибалтийско-немецкого историка П. Иохансена.6) Автор считает, что именно шведы еще XI—XII вв. основали крупнейший город и порт Эстонии и открыли путь туда для широкого западного влияния. Однако Иохансен не приводит сколь-нибудь веских доказательств в пользу своей концепции, кроме все того же аргумента, что церковь св. Олая в XIII в. находилась вне городских стен Таллинна. Но ведь вне городских стен первоначально находилась вообще вся территория Нижнего города.
Со временем в трудах этих ученых стали проявляться попытки и более углубленного поиска достоверных сведений о самой ранней истории Таллинна.
П. Иохансен, например, изучив текст «Хроники Ливонии» Генриха Латвийского и другие ранние источники, установил, что у Таллиннской бухты в начале XIII в. образовался узел сухопутных дорог, сходившихся к бухте (из внутренней части Северной Эстонии), где и возник торговый пункт.7) А. Сювалеп обратил внимание на встречающееся в архивных документах Таллиннского магистрата XIV в. упоминание о старой русской церкви, располагавшейся у башни городской стены неподалеку от современной улицы Пикк и церкви св. Олая, и указал на возможность существования этой русской церкви еще до прихода датских завоевателей.8)
Эстонский археолог А.К. Вассар, раскапывающий расположенное вблизи Таллинна древнее (с VI в.) эстонское городище Иру и убедившийся, что оно перестало существовать около 1000 г., высказал мнение, что Иру [31] было племенным центром прибрежной североэстонской области Ревелэ и оставившие его жители переселились к морю на берег Таллиннской бухты, на Вышгородский холм, где возник новый племенной центр и начал существовать древнейший Таллинн.9) Это мнение было тогда же поддержано эстонским историком Р. Кенкмаа.10)
Углубленное научное исследование проблем древней истории Таллинна началось, по сути, лишь в послевоенные годы, когда эстонские ученые объединили свои усилия с историками и археологами Ленинграда и Москвы.
Два пленума Института истории материальной культуры АН СССР (1949 и 1951) были специально посвящены археологии Прибалтики. В своем докладе «Древнейшее прошлое Таллинна» на пленуме 1949 г. я впервые попытался сформулировать позиции советской науки по данной проблеме и указал на необходимость начать археологические исследования в старейших частях города.11) Это предложение было поддержано. В 1952 и 1953 гг. московский археолог С.А. Тараканова и эстонский ученый О.В. Саадре провели раскопки на Вышгороде и Ратушной площади Таллинна. Им удалось полностью подтвердить мнение о глубокой древности поселения на месте Таллинна, о его существовании еще в XI и XII вв., о вероятности его возникновения еще в X в. и об эстонском характере первичного поселения (в ходе раскопок были найдены типично эстонские ремесленные изделия XI—XII вв.).12) На месте современной Ратушной площади уже тогда находился рынок, где торговали эстонские ремесленники, а вокруг рынка формировалось торгово-ремесленное поселение городского типа.
Возглавлявший эстонскую археологическую науку академик Х.А. Моора поддержал выводы исследователей.13)
Так появилась новая постановка вопроса: возникновение Таллинна не было следствием случайных событий — волеизъявления датского короля или переселения группы скандинавских и немецких горожан с Готланда. Оно произошло в результате социально-экономического развития самой Северной Эстонии, связанного с процессами, протекавшими во всей Восточной и Северной Европе X—XIII вв. Дальнейшие исследования подтвердили правильность этой позиции.
Наиболее ранние сведения о Таллинне дают многочисленные клады и отдельные находки восточных и западноевропейских монет (более 20 находок) X—XII вв., обнаруженные в XIX—XX вв. в окрестностях города. Все находки монет были сделаны или в ближайших окрестностях Таллиннской бухты, или у ее берега, что позволяет предположить ввоз и вывоз этих монет через Таллиннскую гавань. Расположение и характер кладов и отдельных находок свидетельствуют, что на берегу Таллиннской бухты в X—XII вв. был важный центр торговли с западно- и восточноевропейскими странами.
Самые ранние клады и находки отдельных монет (числом 13) целиком или в основном содержат восточные серебряные монеты, отчеканенные во владениях Арабского халифата и ввозившиеся через Восточную Европу на берега Балтики (и далее на запад). Все они относятся к X в., следовательно, торговый центр у Таллиннской бухты возник еще в X столетии.14) [32]
Самые ранние письменные сведения о Таллинне содержатся в трудах арабского географа Идриси (1154 г.), жившего в созданном норманнскими завоевателями Сицилийском королевстве.15) Сочинение Идриси и составленная им карта мира основаны преимущественно на рассказах людей, побывавших в разных странах Европы. В разделе, содержащем описание района Балтийского моря, упомянута страна Astlanda, т.е. Эстланда, Эстландия, и говорится: “К городам Астланды относится также город Колуван (Quoluwany). Это маленький город вроде большой крепости. Жители его землепашцы, и их доход скуден, но у них много скота».16) Сведения эти явно заимствованы Идриси из рассказов каких-то мореходов, бывавших на Балтике, возможно, норманнов, так как в следующем тексте упоминается город Holmgar — древнее скандинавское название Новгорода.17) И речь у Идриси явно идет о Таллинне: его информаторы отметили запоминающуюся особенность «Колувана» — большое укрепленное городище, высящееся на холме над бухтой.
Напомним, что Колывань, одно из древних названий Таллинна, известное и по русским летописям с начала XIII в., сохранялось в русском языке как официальное название Таллинна до начала XVIII в. И приведенный выше текст Идриси особенно ценен тем, что в нем древнее название «Колывань» точно датировано серединой XII в., т.е. временем задолго до прихода датчан и немцев, и что этим названием обозначено укрепленное городище на Вышгородском холме в Таллиннской бухте — одна из основных частей будущего Таллинна.
Само по себе слово «Колывань» — нерусского происхождения. Исследователи полагают, что оно связано с именами эпических героев Калева и его сына Калевипоэга. В самой поэме Вышгородский холм, на котором возник Таллинн считается могилой Калева. Соответственно русское «Колывань» происходит, скорее всего, от Kaleven или Kalevan — древнеэстонской формы родительного падежа слова «Kalev», городище называлось, возможно, «Kaleven linna» или «Kalevan (Kałevan) litha» — «город Калева».18) Таким образом, отразившееся в эпосе народное сознание эстонцев-содержало представление о местных корнях их старейшего города.
А послевоенные исследования социально-экономического развития народов Прибалтики в X—XII вв. подтвердили, что в то время эти народы уже вплотную подошли к распаду первобытнообщинного строя, к истокам формирования классового общества, т.е. к тому этапу исторического развития, когда начинается отделение ремесла и торговли от сельского хозяйства и появляются первые торгово-ремесленные поселения, постепенно эволюционирующие в города.19)
О развитии местной торговли в Северной Эстонии свидетельствуют и наличие к началу XIII в. сети дорог, сходившихся с нескольких сторон к Таллиннской бухте, и обилие в этой местности монетных кладов, и находки привозных вещей.
Ведущие к Таллиннской бухте дороги вблизи ее берега со временем образовали улицы формирующегося поселения. Первой из них стал участок старинной дороги, шедшей от Вышгородского городища к низменному берегу бухты, — это современная улица Пикк, которая до сих пор сохранила извилистость древнего проселка. Ответвляющийся от нее [33] старинный путь в северовосточную область Вирумаа («Земля Виру») и к русской границе, превратился во вторую улицу будущего города (ныне — улица Виру).
Установленное в результате раскопок 1953 г. на Ратушной площади наличие в древнем Таллинне ремесленного производства доказывает, что здесь в XI—XII вв. было постоянное население. Да и торговля, осуществлявшаяся в одном пункте около трех столетий (с X по начало XIII в.), неизбежно должна была привести к созданию постоянного поселения. Древний Таллинн к началу XIII в. был стабильным торгово-ремесленным поселением.20)
Вместе с тем следует учитывать и общеисторические факторы. И внутреннее развитие Эстонии IX—XII вв., и возникновение древнейшего Таллинна не могут рассматриваться вне связи с процессами, происходившими на огромных просторах Северной и Восточной Европы, и юго-западных областей Азии, подвластных Арабскому халифату.
В IX—XI вв. рядом с Эстонией, на обширных пространствах Восточноевропейской равнины — от Ладожского озера до низовьев Днепра — происходили грандиозные социально-экономические сдвиги. Рушился первобытно-общинный строй, начало формироваться раннее классовое общество, возникло Древнерусское государство. Этот общественный переворот неизбежно ощутился соседями; в том числе и Эстонией, где под воздействием сдвигов в восточнославянских землях процесс распада первобытно-общинного строя ускорился.
Важным фактором социального развития всей Восточной Европы, в частности Эстонии, было возникновение великих водных торговых путей: Волжского и пути «из варяг в греки». Пути эти шли от Каспийского и Черного моря через всю Восточноевропейскую равнину, через Волхов и Неву в Финский залив к Балтике, а затем к берегам Скандинавии и далее на Запад. По Волжскому пути на берега Балтики, в Северную и Западную Европу из Средней Азии, Закавказья, Ирана и других восточных стран привозились монеты, драгоценные металлы и изделия из них, дорогие ткани и оружие, по днепровскому пути — ценные изделия византийского и ближневосточного ремесел. В то время это были важные пути мировой торговли, и в значительной мере они шли вдоль эстонского побережья, вдоль той его части, где именно в это время — в X в. — появилось поселение на месте будущего Таллинна. Это совпадение во времени не могло быть случайностью. Видимо, торговые корабли, шедшие по вновь возникшему торговому пути, стали использовать для отдыха, пополнения запасов воды и продовольствия лучшую гавань южного берега Финского залива — Таллиннскую бухту, в свою очередь привлекая сюда поселенцев.
Более того, удалось установить, что место будущего Таллинна играло особенно важную роль на том участке Великого торгового пути, который вел из Невы в Северную Европу.21) На северном берегу Финского залива практически не найдено археологических памятников IX—XIII вв., и, следовательно, этот берег в те времена был незаселенным; напротив, на южном (эстонском) берегу залива (от реки Наровы на запад) найдено много археологических памятников, и, следовательно, он был густо заселен. Не случайно в русской былине о Соловье Будимировиче Финский  залив назван «море Вирянское», название происходит от имени северовосточной прибрежной области Эстонии — Вирумаа.22) Это тоже косвенно свидетельствует, что русские мореходы лучше знали южный, эстонский берег. В той же былине упомянут единственный населенный пункт, лежащий на пути из устья Невы на запад — «град Леденец». На берегу Финского залива в описываемое время существовал город с близким названием — Линданисса, это одно из названий древнего Таллинна. Вероятно, морской путь из Невы на запад вел вдоль эстонского берега к городу, стоявшему на берегу Таллиннской бухты.
Сходные сведения дает и упоминавшееся нами сочинение арабского географа Идриси. Там, как уже отмечалось, к востоку от Колывани-Таллинна упоминается единственный город — Хольмгар(д)-Новгород. Следовательно, в представлении информировавших Идриси мореходов, на пути из Новгорода по морю следующим крупным пунктом была Колывань — Таллинн.
Путь от Таллиннской бухты далее на запад может быть установлен благодаря датскому документу от середины или третьей четверти XIII в., где содержится описание морского пути из Дании в Ревель (Таллинн).23) Если рассматривать описанный маршрут в обратном порядке, оказывается, что, выйдя из Таллиннской бухты, мореходы поворачивали к северному берегу Финского залива, к крупному и заметному мысу Порккала, и далее шли на запад вдоль побережья Финляндии, вдоль южной части Аландских островов и через Аландский пролив к берегу Швеции, а затем на юго-запад вдоль шведского берега к Дании.
Все эти источники упоминают только один пункт на всем протяжении берегов Финского залива, одну морскую гавань на месте будущего Таллинна. Очевидно, что Таллиннская бухта в условиях раннего средневековья была единственной на Финском заливе крупной гаванью, пунктом поворота обычного маршрута кораблей от южного к северному берегу залива. Этот пункт имел в своем роде выдающееся значение как морская гавань и торговый центр на международных коммуникациях.
Итак, все указывает на то, что древний Таллинн возник как торговая гавань, а позднее город в результате имманентного развития эстонской прибрежной области и под воздействием Великого торгового пути.
Естественно, что в этом эстонском поселении, игравшем столь заметную роль на пути из соседнего обширного Древнерусского государства в страны Западной Европы, еще в древности имелось какое-то число русских горожан. Наиболее важное свидетельство тому дает булла папы Григория IX от 20 ноября 1234 г. Описывая разыгравшуюся в 1234 г. битву за Таллинн между немецким рыцарским орденом и вассалами папской курии и кровавую резню, которую после захвата города учинили немецкие рыцари, Григорий IX попутно говорит, что в составе местного населения были «новокрещеные» (т.е., видимо, эсты, уже крещеные в католическую веру за время господства датчан и немцев, в 1219—1234 гг.), русские и «язычники» (т.е., вероятно, эсты, оставшиеся верными своим старым языческим верованиям).24) Из данного текста можно заключить, что русские в начале 30-х годов XIII в. были заметной частью населения города, о чем стало известно даже в далекой Италии. Притом булла относит русских именно к местному, постоянному населению города. [35] Иначе говоря, заметное русское население сохранялось в Таллинне после прихода датчан в 20-х годах XIII в. и затем, после захвата Таллинна немецким орденом в 1227 г., несмотря на натянутое отношение тогда Руси к Дании и Ордену.
Очевидно, что оно появилось там, безусловно, до прихода крестоносцев и, скорее всего, как раз в то время, когда еще принадлежавший эстам город у Таллиннской бухты был важным пунктом на пути из Новгорода на Запад, т.е. в XII в. или еще раньше.
Существует предположение, что русское население внутри эстонского города занимало отдельный квартал, или «конец». В грамоте датского короля таллиннскому цистерцианскому монастырю св. Михаила от 5 июня 1286 г. упоминается приписанное монастырю селение Venedevere.25) Это название трактуется исследователями, как слегка искаженное латинской транскрипцией средневековое немецкое слово «Wendefer», что означает «Русский конец». По мнению А. Чумикова и Н. Харузина, селение Вендефер являлось «русским концом» Таллинна и могло составлять одну из упоминаемых в актах XIII в. четырех его частей.26) Правда, в королевской грамоте оно фигурирует как отдельное селение, но, вероятно, потому, что располагалось за пределами городских укреплений (Вышгорода) и представляло собой нечто вроде отдельной слободы.
Высказывалось также мнение, что в древнем Таллинне до прихода датских завоевателей уже существовала русская церковь.27) Однако самые ранние сведения о ней относятся только к XIV в.28)
Датское и немецкое население в Таллинне зафиксировано с 1219 г., но могло там существовать и с более раннего времени, учитывая положение этого места на перекрестке торговых путей Балтийского региона. Но об этом раннем западном населении Таллинна определенных сведений у нас нет.
Таким образом, истоки города Таллинна восходят, по всей видимости, еще к X в. В своей древнейшей истории Таллинн рос и развивался под влиянием ряда импульсов, шедших как из Восточной, так и из Западной Европы, но на основе развития самой Северной Эстонии, эстонского народа.

1) Эту точку зрения некогда разделял и я. См.: Шаскольский И.П. Таллинн // Воен.-ист. журн. 1941. № 1. С. 121-122.
2) Rörig F. Hasische Beiträge zur deutschen Wirtschaftsgeschichte. Leipzig, 1928. S. 253-267; Redlich C. Zur Gründungsgeschichte Revals // Sitzungsberichte des Gesellschaft für Geschichte und Altertumskunde zu Riga, 1930/1931. Riga, 1931. S. 1-13; Johansen P. Die Estlandiste des «Liber census Daniae». Tallinn, 1933. S. 719-720; Mühlen H. von zur. Studien zur älteren Geschichte Revals. Zeulenroda, 1937. S. 10-16.
3) Тынниссон Э. Древнейший период // История Таллинна (до 60-х гг. XIX в.). Таллинн, 1983. С. 59.
4) Greiffenhagen О. Aus der aätesten Zeit der St. Olaikirche // Revaler Zeitung. 1934. N 71.
5) Süvalep A. Muinas Tallinn ia eestlaste väliskaubandus enne iseseisvuse kautamist // Vana Tallinn. Tallinn, 1938. Vol. 3. Lk. 48-66.
6) Johansen P. Nordische Mission, Revals Gründung und die Schwedensiedlung in Estland. Stockholm, 1951.
7) Johansen P. Die Estlandliste... S. 238-263.
8) Süvalep A. Op. cit. Lk. 56.
9) Vassar A. Iru Linnapära // Muistse eesti linnused. I. Tartu 1939. Lk. 228. [36]
10) Kenkmaa R. Keskaegse Tallinna tekkimine ia laienemine // IV eesti loodusteadlastepäev 18 ia 19 märtsil 1940. Ettekannele kokku votteid. Tartu, 1940. Lk. 9-11; Kenkmaa R., Karisto A. Lüniülevaade Tallinna aialoost // Tallinna juht. Tallinn, 1950. Lk. 7-11.
11) Доклад см. в отчете о Прибалтийском пленуме 1949 г.: Краткие сообщения Института истории материальной культуры. М.; Л., 1949. Вып. 29. С. 133; см. также отчет о пленуме 1951 г.: Там же. 1952. Вып. 42. С. 10; Изв. АН СССР. Сер. ист. и филос. 1951. № 4. С. 382; см. также: Шаскольский И.П. Некоторые вопросы древнейшей истории города Таллинна // Тез. докл. на пленуме Института истории материальной культуры АН СССР, посвященном вопросам археологии Прибалтики. М, 1951. С. 49.
12) Тараканова С.А. Археологические раскопки в Таллинне // Изв. АН ЭССР. 1952. № 4. С. 58-61; Тараканова C.A., Саадре О.В. Результаты археологических раскопок 1952 и 1953 гг. в Таллинне // Древние поселения и городища. Таллинн, 1955. С. 31-45.
13) Moopa Х.А. О возникновении города Таллинна // Изв. АН ЭССР. 1953. №2. С. 178-180; см. также написанный им же раздел в кн.: История Эстонской ССР. Таллинн, 1961. Т. 1. С. 94-95.
Вместе с тем эти первые советские публикации по проблеме происхождения Таллинна вызвали резкую критику со стороны П. Иохансена, X. фон цур Мюлена и Г. Нея: Ney G. Revals uppkomst ur stadgeografisk sympunkt // Svensk geografisk årsbok. Lund, 1954. S. 103-104; Johansen P. Hansische Geschichtsblätter, 1955. S. 248; Mühlen H. von zur. Zur wissenschaftlichen Diskussion über den Ursprung Revals // Zeitschritt für Ostforschung. 1984. Bd. 33. S. 508-533.
14) См.: Шаскольский И.П. Воникновение средневековых городов на восточных берегах Балтики // Труды X советско-финского симпозиума историков. Л., 1988. С. 13-18.
15) Tallgren-Tuulio O.J. Du nouveaux sur Idrisi. Helsinki, 1936. P. 21; Tallgren-Tuulio O.J., Tallgren A.M. Idrisi: La Finlande et les autres pays baltique orientaux. Helsingfors, 1940. P. 36.
16) Цит. по: Моора Х.А. О возникновении города Таллинна. С. 176.
17) Это название, как и название «Asilanda», происходит из германских (в данном случае скандинавских) языков.
18) Шаскольский И.П. О первоначальном названии города Таллинна // Изв. Всесоюз. геогр. об-ва. 1958. № 4. С. 387-390.
19) История Эстонской ССР. Таллинн, 1961. Т. 1. С. 83-97; История Латвийской ССР. Рига, 1952. Т. 1. С. 50-72.
20) Такая трактовка древней истории Таллинна отражена в эстонской научно-популярной литературе (см.: Пуллат Р., Селиранд Ю. Таллинн. Таллинн, 1965. С. 3-5; Рейнсалу А. Таллинн. Таллинн, 1971. С. 23-24; Талисте X. Таллинн. Таллинн, 1977. С. 6-7; Томберг Т. Таллинн. Таллинн, 1988. С. 7-9, и др.).
21) Шаскольский И.П. Маршрут торгового пути из Невы в Балтийское море в IX—XIII вв. // Географический сборник. М; Л., 1954. Вып. 3. С. 148-159; Tiik L.K. Keskaegsest mereliiklusest Baltimerel ja Soome lahel // Eesti geograafia seltsi aastaraamat 1957. Tallinn, 1957. Lk. 207-224.
22) Финны долгое время называли Финский залив «Виронлахти» — «залив Виру», или «Эстонский залив» (в финском языке название «Вирумаа» распространено на всю Эстонию).
23) Nordenskiöld A.E. Periplus. Stockholm, 1897. S. 101-102; Шаскольский И.П. Маршрут торгового пути... С. 150-153.
24) Hildebrand. Livonica, vernämlich aus dem 13. Jahrhundert im Vaticanischen Archiv. Riga, 1887. N21. S. 43.
25) Liv-, Est- und Curländische Urkundenbuch. Reval, 1853. Bd. 1. N 508.
26) [Чумиков А.] Когда поселились русские в Ревеле // Эстл. губ. вед. 1888. № 30; Харузин И. Обзор доисторической археологии в Эстляндской, а также в Лифляндской и Курляндской губерниях. Ревель, 1894. Кн. 1. С. 233.
27) Süvalep A. Op. cit. Lk. 56.
28) В документах архива городского магистрата от 1371—1413 гг. упоминается башня городской стены, стоявшая около «русской церкви», или «старой русской церкви». В таллиннской городской ипотечной книге под 1413 г. упоминается «dry Erbe by der olden russichen kerken», т.е. «наследство [наследуемый участок] вблизи старой русской церкви» (см.: Hansen G. Die Kirchen und ehemalige Kloster Revals. Reval, 1885. S. 89). Предполагается, что церковь сгорела во время обширного пожара 1433 г. И башня и церковь [37] находились у современной улицы Сулевимяги; башня была разобрана в середине ХIХ в. Под 1437 г. впервые упоминается новая русская церковь, сооруженная на другом месте; она сохранилась там в перестроенном виде до наших дней — на улице Вене (см.: Nottbeck Е., Neumann W. Geschichte und Kunstdenkmäler der Stadt Reval. Bd. II. Reval, 1899. S. 122; [Чумиков А.] Когда поселились русские в Ревеле // Эстл. губ. вед. 1888. № 29, 34, 36, 37; [Он же], Православная церковь св. Николая в Ревеле // Там же. № 39).